added November 11 2017 at 07:40
ОСТАВШИЙСЯ НЕПОБЕЖДЁННЫМ. К 90-ЛЕТИЮ СО ДНЯ КОНЧИНЫ АНДРАНИКА ОЗАНЯНА
Его называли Андраник-паша, генерал Андраник, Зоравар (полководец) Андраник. А сам он выбрал себе прозвище Сасунци — Сасунский, которое, наверное, больше всего соответствует его героическому образу. Оно, по своему характеру, народное, эпическое. Оно связывает его имя с сердцем древней исторической Армении. И с теми местами, откуда начиналась его легендарная слава. А судьбу его определил его собственный дух воина, борца за народное счастье и справедливость. Дух, проявившийся сразу же, в юности.
added yesterday at 22:50
added yesterday at 17:09
added yesterday at 16:31
added yesterday at 12:22
added yesterday at 10:20
🔴 Ամենակարևոր վայրը, ուր պետք է այցելել, սա է. հայտնի ֆուտբոլիստ Նունու Գոմեշը Ծիծեռնակաբերդում էր 17.07.2019
Պորտուգալիայի ֆուտբոլի ազգային հավաքականի ճանաչված նախկին ֆուտբոլիստ Նունու Գոմեշը եղբոր՝ Տիագոյի հետ այցելեց Ծիծեռնակաբերդ: Այսօր՝ հուլիսի 17-ին,նա ցեղասպանության զոհերի հիշատակին ծաղիկներ խոնարհեց, այնուհետեւ այցելեց Հայոց ցեղասպանության թանգարան-ինստիտուտ: Եվրո 2020-ի եւ Պորտուգալիայի առաջնության դեսպանը Հայաստանում է՝ ֆուտբոլային գործակալ Խորեն Քալաշյանի հրավերով: Ժամանել է երեկ, մեկնելու է վաղը: Այս ընթացքում ունեցել է նաեւ գործնական հանդիպում: Պատրաստվում է գնալ մինչեւ 19 տարեկանների Եվրոպ
added yesterday at 09:55
🔴 ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО ГАЛИНЫ СТАРОВОЙТОВОЙ АРМЯНСКОМУ НАРОДУ. «МУЖАЙТЕСЬ, РОДНЫЕ» !!! Минутка Истории
Моим братьям и сестрам в Армении. Вместо рождественских поздравлений В эту новогоднюю ночь мы не будем поздравлять друг друга. Мы зажжем свечи в память об ушедших от нас и будем скорбеть о них. Был ли после 15-го более проклятый год, чем этот? Две траурные даты добавились к нашему календарю: конец високосного февраля, седьмое декабря. Изрыгнулось зверство из глубин человеческого нутра; разверзлась страшная бездна земли. Многим показалось, что они присутствуют при конце света, в хаосе апокалип
added yesterday at 08:06
🔴 СТРАНА, У КОТОРОЙ ЕСТЬ СВОЙ ВАТИКАН: БЕЛЬГИЙСКАЯ ТЕЛЕКОМПАНИЯ ОБ АРМЕНИИ
Бельгийская общественная телекомпания RTBF в одной из своих передач обратилась к Армении («Carte postale de l’Arménie avec Guillaume»), порекомендовав пока неопределившимся с выбором туристам посетить нашу страну. Автор передачи представляет столицу Армении – Ереван – как древнейший город у подножия библейского Арарата, который, хотя и находится на территории современной Турции, но представляет большую важность для армянского народа. Туристам представляются архитектурно-монументальный комплекс
🔴 ԲԵՅՐՈՒԹՈՒՄ ԿՑՈՒՑԱԴՐՎԻ «ԿԻԼԻԿԻԱ՝ ԱՌՅՈՒԾՆԵՐԻ ԵՐԿԻՐԸ» ՖԻԼՄԸ
Լիբանանի մայրաքաղաք Բեյրութում՝ «Մետրոպոլիս Էմփայեր Սոֆիլ» կինոթատրոնում, հուլիսի 17-ին տեղի կունենա «Կիլիկիա. Առյուծների երկիր» երեք պատմական ֆիլմ-ակնարկների փակ դիտումը: «Արմենպրես»-ի հաղորդմամբ՝ ցուցադրությանը և քննարկմանը հրավիրված են Լիբանանի կառավարության անդամներ, պատգամավորներ, հայ համայնքի ներկայացուցիչներ, մտավորականներ, մշակույթի գործիչներ և լրագրողներ։ Գաղափար-նախաձեռնությունը կյանքի է կոչվել «ԳՈՀԱՐ» նվագախմբի հիմնադիր՝ Խաչատուրյան ընտանիքի, մասնավորապես լիբանանահայ բարերար Հարու
🔴 Թուրք լրագրողը հարձակվել է Քիմ Քարդաշյանի վրա. Թիկնապահը տեղում վնասազերծել է 17.07.2019
Show more
18 796 participants in the group
АКОБ МЕЛЬКУМОВ «ЭТО Я ПРИКОНЧИЛ ЭНВЕРА»
Я́ков Арка́дьевич Мельку́мов (Мелкумян Акоп Арташесович (по другим данным — Аршакович) (12 декабря (24 декабря) 1885, с. Хырхан, Шушинского уезда, Елизаветпольской губернии — 3 июля 1962, Москва) — советский военачальник, комдив (1935). Участник Первой мировой войны и Гражданской войны в России. Особо отличился в боях с басмачами на Туркестанском фронте. Вниманию читателей предлагаем один из рассказов Гайка Айрапетяна о герое гражданской войны Якове МЕЛКУМОВЕ. Праведный гнев армян за 1,5 миллиона невинно убиенных соотечественников обрушился-таки на головы главных организаторов и палачей геноцида. Счёт справедливого отмщения открыл Согомон Тейлерян, застреливший 15 мая 1921 года скрывавшегося в Шарлоттенбурге Талаат-пашу. 6 декабря того же года на людной улице Рима Аршавир Ширакян прикончил Саида Аалима. Одна из вышедших в тот же день римских газет писала: «В роскошном дворце жило чудовище. Это он, премьер Османской империи, подготовил и осуществил в годы войны программу уничтожения благородной нации. Но никто не сомневался, что оружие отмщения истерзанного армянского народа в конце концов обратится и против главных виновников, а затем и против всех соучастников этого страшного преступления». В апреле 7-й годовщины геноцида опять же Аршавир Ширакян и Арам Ерканян застрелили в Берлине идеолога Иттиада Бехаэддина Шакира и «палача Трапезунда» Джемаля Азми. Через три месяца Петрос Тер-Погосян и Арташес Геворкян убили в Тифлисе Джемала-пашу. На полторы недели дольше прожил бывший военный министр Османской империи. 4 августа 1922 года недалеко от Бухары справедливая кара настигла и «правоверного» убийцу сотен тысяч армян Энвера-пашу, которого зарубил в рукопашной схватке Яков Мелкумов.
1958 год. Центральный дом Советской Армии. Торжественный вечер, посвящённый 40-летию Военной академии имени Михаила Фрунзе. В президиуме прославленные военачальники в парадных мундирах с позолоченными погонами. От орденских иконостасов рябит в глазах. Несколько необычно выглядит среди этого президиумного парада человек в довоенной ещё форме: в петлицах — по три «забытых» ромба, на груди — редкие для наших дней ордена. — Кто этот чужой среди своих? — спросил я у сидящего рядом полковника Леопольда Альтговзена. — Наоборот, он свой среди чужих, — ответил замначальника кафедры военного искусства. — Тем более что он ваш соотечественник. — Как же его зовут? — Азиатский Мюрат! Так величали его в огненные годы Гражданской войны. А ныне — Яков Аркадьевич Мелкумов... После торжественной части сразу же начался концерт. Мой большой друг Александр Долуханов выступил с новой песней, ставшей затем весьма популярной. Были в ней и такие слова: «Парень хороший, парень хороший, по-армянски — Ованес, а по-русски — Ваня...» Премьера явно удалась, аплодисменты не смолкали, даже после нескольких повторных исполнений. Едва радостный Долуханов, загруженный донельзя букетами цветов, покинул сцену, как и я, в свою очередь, направился к выходу. Я спешил в буфет, твёрдо зная, что растроганный маэстро уже там. И в который раз не ошибся. Вместе с ним за столом сидел и тот самый «свой среди чужих». Я поздравил Александра с успехом, и мы крепко обнялись. Затем Долуханов со свойственной ему манерой принялся знакомить соотечественников: — Яков Аркадьевич, этот молодой капитан имеет честь быть моим земляком и большим другом. Заметили, как он мгновенно сориентировался и нашёл нас?! А это человек из легенды! Бывший командир корпуса, бывший «враг народа» и недавно вырвавшийся из лагерной клетки горный орёл. *** В 1937 году Мелькумов был арестован по обвинению в участии в «Военно-фашистском заговоре в РККА» и приговорён к 15 годам ИТЛ с конфискацией имущества. Отбывал срок заключения в разных местах ГУЛага на Колыме. В 1954 году реабилитирован. Прошу любить и жаловать друг друга. Яков Мелкумов — красивый человек: широколобый, без единого седого волоска. Главное в нём глаза — живые, цвета спелого каштана. Надо иметь силу воли, чтобы выдержать этот проницательный взгляд. В буфете мы засиделись. Затем наши мужские «посиделки» продолжились в квартире Долуханова на Первой Мещанской. Только здесь я решился приступить к «допросу» своего именитого собеседника. — Сколько вам лет, Яков Аркадьевич? — Мы с вами почти одногодки. — Как? — Я появился на свет в конце 1885 года по старому стилю, а по новому — в начале 86-го. Следовательно, мне идёт то ли 71-й, то ли 72-й. Отними-ка двадцать лет войны. — Целых двадцать? — Да. Начал воевать на фронтах Первой Мировой, а закончил свою военную кампанию лишь в 34-м, когда смолкли бандитские выстрелы в Средней Азии. Теперь можешь отминусовать ещё два десятка богом проклятых лет сталинских лагерей. Вот и останется чуть больше тридцати. Так что я молод, мой капитан. А вам сколько? — Тридцать. — Вот и прекрасно. Встреча сверстников. На следующий день я с утра засел в библиотеке академии. В 4-томнике «Герои гражданской войны» отыскал описание подвигов кавалеров единственного по тем временам боевого ордена Красного Знамени. У Якова Мелкумова их было целых три. Приказы следуют один за другим. Но вот документ, который магнитом притягивает к себе, заставляет с трепетом вникать в суть лаконичных как выстрел слов. «Награждается вторично орденом Красного Знамени командир Первой Отдельной Туркестанской кавалерийской бригады товарищ Мелкумов Яков Аркадьевич за разгром БАНДЫ ЭНВЕР ПАШИ в 1922 году». Под приказом за № 82 от 31 марта 1924 года — Реввоенсовет Республики.
• Яков Аркадьевич Мелькумов Сразу же звоню Якову Мелкумову. Хозяин — дома и, как мне показалось, рад звонку. — Приезжай, капитан, в субботу. Захвати свою книгу о славном Гае. Кстати, почему ничего не сказал о её выходе? — Вы тоже промолчали о разгроме банды Энвера... Большой старинный стол в рабочем кабинете Мелкумова завален книгами, схемами боевых операций, картами Средней Азии. Я уже знаю, что Мелкумов работает над книгой мемуаров под общим названием «Туркестанцы». Об этом мне рассказал всё тот же полковник Альтговзен, который свою служебную карьеру начинал вестовым у Мелкумова. Однако меня сегодня интересует лишь крах небезызвестного Энвера паши. Об этом же решительно заявляю хозяину кабинета. Старый солдат довольно улыбается, взгляд теплеет. Его каштановые глаза мягко поблёскивают из-под кустистых бровей. Но в них же одновременно угадывается настороженность умудрённого жизнью и много испытавшего человека. — Младотурок за их злодеяния впервые судили сами же турки в далёком 19-м году. Главарей Иттиада — Талаата, Джемала и Энвера в Стамбуле приговорили к смертной казни. Только заочно. Кровавые оборотни успели скрыться. Так что приговор турецкого Военного трибунала... привели в исполнение наши смельчаки, армяне-мстители. Парадокс, но факт. В марте 1921 года Согомон Тейлерян покончил с преступником Талаатом. Через год в Тифлисе два отважных хоторджурских мстителя Петрос Тер-Погосян и Арташес Геворкян средь бела дня на улице Петра Великого, возле местного ЧеКа, несколькими выстрелами послали к аллаху другого важного преступника, адмирала Джемала. На мою долю выпал главный из них, богом проклятый Энвер паша... Я не выдержал и перебил старого солдата: — В декабре двадцать первого года храбрейший Аршавир Ширакян в центре Вечного города прикончил небезызвестного Саида Алима, когда тот вояжировал на фаэтоне. Через год тот же Аршавир Ширакян с Арамом Ерканяном в центре Берлина уничтожили двух отъявленных бандитов, организаторов и вдохновителей Трапезундского погрома армян — Бахаэддина Шакира и Джемаля Азми. — Это не тот ли Арам Ерканян, который в двадцатом году в Тифлисе укокошил премьера мусаватского правительства Хан-Хойского? — Тот самый, Яков Аркадьевич. А вот министра внутренних дел того же правительства Джеваншира Бебут хана годом позже в Стамбуле приговорил к смерти другой мститель Мисак Торлакян, сполна заплатил этому ублюдку за то, что тот организовал армянский погром в Баку после падения Коммуны... Извините, перебил вас... Мы закурили, закрыв кабинет на ключ. Оказывается, Якову Аркадьевичу с некоторых пор врачи запрещали курить, а супруга его зорко следила за выполнением антиникотинового предписания. Теперь же мы как старые заговорщики с удовольствием нарушали запрет эскулапов. При этом на лице старого солдата и зека блуждала детская озорная улыбка. — Вспоминая былые дни, я почему-то всегда расстраиваюсь. Люди моего поколения допустили много промахов, слишком много непростительных ошибок. Дай бог, чтобы вы оказались умнее нас... Не торопитесь, расскажу об Энвере, вернее, о его крахе. Но почему же не могли назвать тех, кто казнил предателей нации Амаяка Арамянца и Аршавира Есаяна. Ведь они же передали туркам списки прогрессивной армянской интеллигенции в Стамбуле, а также двадцать боевиков-гнчакистов, которых турки повесили. Среди них были мои близкие. Отважные были ребята. — Знаю, что этих предателей наши же и казнили. К сожалению, не знаю имён поднявших меч справедливости. Не назову и тех, кто умертвил подлых доносчиков Ваге Есаяна из Хафе и мухтара Артина Мкртчяна из Ортагюха. Мой долг — уточнить имена наших славных мстителей. При следующей встрече доложу вам. — Буду весьма признателен. Теперь поговорим об Энвере. Этот маньяк был женат на дочери турецкого султана и поэтому пользовался особым положением на мусульманском Востоке. Здесь турецкий султан почитался в качестве Магомета на земле. После поражения Турции в войне Энвер бежал из страны и нашёл прибежище не где-нибудь, а у Кремлёвских властелинов. Два года он скитался по странам Востока, выискивая новые возможности для своих авантюр. А вынашивал он планы создания из народов Персии, Афганистана, Средней Азии нового мусульманского государства. Себя, конечно же, видел во главой этой империи. Большевики пригласили его на съезд народов Востока в Баку, где Энвер обратился к делегатам с письменным заявлением, которым объявлял себя сторонником национальной политики большевиков. Это был ловкий ход мошенника. Но главари большевиков поверили ему. Через год, в ноябре двадцать первого, Энвер стал главнокомандующим вооружённых сил Бухары и там же подготовил восстание. Яков Аркадьевич хватает со стола старую, двадцатых годов, карту Бухары, разворачивает ее: — Вот здесь, в Восточной Бухаре, расположил свои войска Энвер. Ставка его находилась в кишлаке Кафрун, где и начал формирование регулярных частей. Отсюда он распространял многочисленные фирманы, то есть манифесты, которые призывали «правоверных» к свержению сатанинской власти и объединению под зелёным знаменем ислама. Через верных прислужников Энвер усиленно распространял слухи, что к нему на помощь идёт кавалерия англичан и многочисленные полки турецких добровольцев с артиллерией на боевых слонах. Для любого военного специалиста было ясно, что слоны совершенно непригодны для военных действий в горах. Но чем невероятнее были слухи о слонах, тем настойчивее их повторяли: ведь и Александр Македонский, по преданию, пришёл в Среднюю Азию со слонами, а чем Энвер паша хуже Македонского? За дверью послышались громкие возбуждённые голоса. Яков Аркадьевич бросил карандаш на карту и пошёл навстречу. В кабинет хлынула целая ватага пожилых людей в цветастых халатах, тюбетейках: — Ай салям алейкум, Якуб тюра. Не ожидал земляков? Это были среднеазиатские друзья Мелкумова, те джигиты, с которыми «начальник Якуб» добивал Энвера. Сколько интересных событий воскресит эта встреча старых боевых друзей. Сколько эпизодов, рядовых и значительных, перескажут друг другу ветераны. Жаль, но мне пришлось уйти. Прошли дни и недели, выстроились в ряд месяцы. Супруга Якова Аркадьевича, полька Франческа Яковлевна, на мои звонки отвечает — вдруг взял и поехал в родное село Хырхан, дней этак через десять-пятнадцать покинет Карабах, оттуда путь его лежит через Красноводск в Ашхабад. А там... что в голову взбредёт старому солдату и зеку... Бывает же так, договариваемся о встрече в Москве... а встречаемся в далёком Самарканде. Телеграмма в часть, где в те дни я проходил службу, была неожиданная: «К вам вылетает ветеран Туркестана Яков Мелкумов. Встречать лично. Создать все условия для работы и отдыха. Лященко». Командующий войсками Туркестанского военного округа генерал-полковник Лященко в двадцатых годах служил под началом Якова Аркадьевича, участвовал в боях и походах. Я же командовал мотострелковым полком в Самарканде, а других воинских частей в городе не было. Именно поэтому телеграмма командующего была адресована мне. О приезде славного туркестанца были уведомлены также местные партийные и советские властелины... С Яковом Аркадьевичем встретились как старые друзья. — Хорошо бы скакуна и в горы, — сказал он, едва ступив на самаркандскую землю. — Скакуна не обещаю, но вездеход будет: не хуже коня поднимет и промчит нас по горам и перевалам. Юркий «ГАЗ-67» со скоростью аллюр четыре креста мчит нас по горной дороге. Поднимаемся на Тахта-Карачинский перевал. Вокруг горы до самого неба. Отвесные, чёрные скалы. Хаос громадных, лоснящихся изумрудным мехом валунов, редкие кусты тёмно-зелёной арчи. Вздыбленный, величественный мир. И какая-то неправдоподобная тишина. Изредка дрогнет воздух от пушечного грома сорвавшейся где-то лавины, спрыгнет сверху и с мёртвым стуком промчится по каменной осыпи кусок скалы, отзываясь по ущельям грозным эхом. И снова таинственная, тревожная тишина. Забрались высоко, до вечных снегов рукой подать. Сидим на валуне бок о бок и оглядываем в бинокль скалистые кручи. Яков Мелкумов чем-то похож на эти скалы. Крупные, грубовато вытесанные черты лица, серебряные кустистые брови, узловатые кисти рук. В бинокль отчётливо видны серпантины Термезского тракта. — Кто только не проходил по этой старой военной дороге... По ней через Восточную Бухару вторгся в Среднюю Азию Александр Македонский. Этой же дорогой, но в обратном порядке проходили Чингис-хан и Тамерлан, — сказал Яков Мелкумов, не отрываясь от бинокля. Мне же не терпится вернуть его из глубин седой старины в наш беспокойный двадцатый век. — По ней и вы прошли в конце двадцатого года да раздолбили войска Бухарского эмира. По ней же в июле двадцать второго года повели своих конников на богом проклятого Энвера. Яков Мелкумов опускает бинокль. Всепонимающая, мудрая улыбка сгоняет мечтательность из глубин его глаз. — Энвер был необычный главарь басмачей. Военное академическое образование, полученное в Германии, боевой опыт Первой мировой войны и, наконец, огромное численное превосходство в силах, делали его серьёзным противником. Но я твёрдо решил на этот раз не выпускать его живым. Дело в том, что первого января пятнадцатого года под Сарикамышем Энвер был разгромлен и ретировался с поля сражения. Я во главе казачьего эскадрона погнался за ним. Но, услышав армянскую речь, остановил погоню. Не знал я тогда, что личная охрана Энвера целиком состояла из армян. Крик Ованеса Чауша, мол, свои, свои... остановил меня. Ту роковую ошибку пришла пора исправлять. На то и судьба ещё раз свела меня с Энвером. Ты, мой молодой друг, должен понять разницу в уничтожении Талаата, Джемала и прочих подонков с Энвером. Те были не у дел. Энвер же имеет солидное войско, за его спиной Восток. А Восток, как ты знаешь, дело тонкое, коварное, фанатичное. Да и Москва настаивала брать этого ублюдка только живым. Телеграммы шли то за подписью Троцкого, то Ленина. Вмешался в это дело и Дзержинский. У всех просьба-требование — Энвера брать только живым. Дудки! Этому преступнику, этому заклятому врагу моего народа — никакой пощады! Легендарный Гаспар Карапетович Восканов в те дни командовал войсками Туркестанского фронта, заменив на этом посту Семёна Будённого. Он тоже прислал телеграмму, которая была лаконична: «Мне нужен мёртвый Энвер. Прочти. Думай. Немедленно сожги». Спасибо тебе, Гаспар Карапетович, этот приказ мне по душе... Не буду рассказывать все подробности разгрома банды Энвера и его самого. Замечу лишь, что на рассвете мои полки внезапным ударом ещё до утренней молитвы ворвались в Кофрун. Началась жестокая рубка. Басмачи не выдержали нашего дерзкого, ошеломляющего удара. Энвер без халата и сапог — он ещё нежился в постели, когда под его окном засверкали наши клинки, ускакал в горы. Нет, не уйдёшь, кровавый шакал, на твоей совести кровь моего народа! Двадцать пять вёрст гнался за ним. Достиг его в большом кишлаке Чаган. В кровавой рукопашной схватке прикончили всю банду «правоверных» убийц. Энвера зарубил лично. По праву победителя оставил себе его личную печать: огромную, серебряную, с надписью — «Верховный главнокомандующий всеми войсками ислама, зять халифа и наместник Магомета». А вот личный Коран и позолоченный халат Энвера отправил в Москву... — Энвер пережил кровавого собрата Джемала всего-то на десять суток. — Да, я прикончил Энвера летом 1922 года на окраине кишлака Чаган, недалеко от мечети. Приговор турецкого Военного трибунала приведён в исполнение в Берлине, Тифлисе, в кишлаке Чаган! Возмездие неминуемо! Когда я дописывал эти строки, турецкий президент заявил, что останки Энвера перезахоронили на родной земле, и что, мол, преступления младотурок должны быть забыты, ибо они в далёком прошлом... с тех пор было совершено много новых. Это заявление турецкого президента наводит на размышление: убийство может быть в прошлом только для убийцы. Для отца убитого сына, для сына убитого отца — оно всегда в настоящем. Турецких палачей История судит не по законам их памяти, а по законам памяти его жертв... Источник: www.nv.am МЕЛКУМОВ (МЕЛКУМЯН) АКОП АРШАКОВИЧ (1885-1962) Родился 12 декабря 1885 г. в селе Херхан Мартунинского района Нагорного Карабаха. Командир бригады Туркменской кавалерийской дивизии, генерал. С 1920-1932 гг.с кавалерийской бригадой участвовал в походах в горах Средней Азии. Советское правительство за особые заслуги перед Родиной наградило орденами и почётным золотым оружием. В 1937 г. оклеветан и сослан в Сибирь, в 1954 г. был реабилитирован.
• Могила Я.А.Мелькумова на Новодевичьем кладбище.
Aндрей Ованесян
5 Jun 2016
🇦🇲🇦🇲🇦🇲
Рудик Амирян
28 Oct 2016
ПОМНИМ И СКОРБИМ .АСТВАЦ ОГОРМИ КЕЗ .СЛАВА ГЕРОЯМ АРМЯНСКОГО НАРОДА ПРЕКЛОНЯЮСЬ ПЕРЕД МСТИТЕЛЯМИ АРМ.НАРОДА 👍 👍 👍 👍 👍 ✌ ✌ ✌ ✌ ✌ ✌ ✌ ✌ 💋
Роберт Геворгян
13 Feb 2017
царство небеснии
Log in or sign up to add a comment