Татьяна Окулова

Четверо крепких парней в длинных пальто стояли на пороге её квартиры. В руках - привычные для девяностых кожаные борсетки, на голове - кепки, натянутые до уровня глаз. Галина отступила в сторону, впуская непрошеных гостей. Трое тут же по-хозяйски расположились на диване, а четвертый, явно старший, начал медленно расхаживать по комнате, разглядывая развешанные на стенах фотографии хозяйки. Это был финал её провальной попытки стать бизнесвумен. Пытаясь выжить в девяностые, актриса взяла огромный долг, получила на реализацию фуру ветчины и пива, но покупатели исчезли вместе с офисом, фурой, деньгами и продуктами, оставив её один на один с долгами и вот этими ребятами, которых прислали разобраться. Ну и что, дорогая моя, будем делать? Как деньги будешь отдавать? - с наигранной нежностью спросил главный бандит, не отрываясь от портретов. Внутри у неё всё замерло от ужаса - то самое состояние, которое накрывает в экстремальные моменты. Но внешне она не подала виду. Смотрела им прямо в глаза.

В машине было темно и тихо. Шестилетняя Наташа не понимала, куда её везут и почему рядом нет ни папы, ни няни Марфы Григорьевны. Незнакомая женщина в сером костюме молчала, глядя в окно. Потом повернулась и сказала негромко: «Запомни, теперь твоя фамилия Хаютина». «Нет, я Ежова!» - ответила девочка. Удар был таким тяжелым, что у Наташи потемнело в глазах. Хаютина, так она и запомнила. Много позже, уже старухой, Наталья Николаевна рассказывала об этом со смехом. Говорила корреспонденту РИА Новости: «Я бы и рада была сказать, да только выговорить фамилию Хаютина не получалось, а Ежова получалось». Смеялась, прикуривая очередную сигарету. Веселого во всём этом, если вдуматься, мало. Документов о рождении Натальи нет. Нет ни даты, ни свидетельства, ни записи в метрической книге. Известен только год, и он 1932. В пяти- или одиннадцатимесячном возрасте (и тут сведения расходятся) девочку забрали из дома ребёнка в семью Николая Ежова и его жены Евгении Соломоновны Фейгенберг. Кто были её

На Покровском бульваре стоит особняк. С первого взгляда - типичный для дореволюционной Москвы. Ничего особенного. Таких домов в столице еще немало. Но стоит заглянуть в его историю - и за неприметным фасадом раскрывается целая эпоха. Это не просто след прошлого. Здесь прошлое по-настоящему связано с настоящим. Уникальность этого дома не в архитектурной экстравагантности и не в имени зодчего. Его ценность в другом: он остается домом для одной семьи уже более двух столетий. Революции, войны, смены эпох - все это прошло мимо, а семья осталась. Для Москвы такой пример преемственности - редкость, если не исключение. Когда-то усадьба принадлежала двоюродному деду Льва Николаевича Толстого - библиофилу, петровскому сподвижнику, графу Федору Толстому. В 1815 году, после пожара 1812 года, сгоревший дом у него приобрел купец Андрей Сидорович Карзинкин - выходец из экономических крестьян, разбогатевший на торговле чаем и ставший основателем купеческой династии Карзинкиных. Он восстановил дом

Глухая тайга на реке Тромъёган. Здесь сотни километров до ближайшего поселка, и мир заканчивается за порогом старой избушки. В этой избушке, сложенной из темных от времени бревен, живет Аграфена Егоровна Нёмысова, которой идет уже девятый десяток. Она — одна из последних хантыйских женщин, что родились в чуме, прожили всю жизнь в родовом угодье и наотрез отказываются уезжать от этих рек и лесов. Многие, услышав о ней, задаются одним вопросом: почему? Почему она выбирает суровое одиночество, каждодневный труд на износ, риск остаться без помощи, когда можно жить в тепле и заботе у детей в городе? Ответ на этот вопрос не лежит на поверхности. Он врос в землю, как корни окружающих стойбище кедров, и тесно переплетен с судьбой целого народа — хантов, чье самоназвание как раз и означает «человек». Чтобы понять выбор Аграфены Егоровны, нужно не просто знать факты, а попытаться увидеть мир ее глазами, глазами человека древней культуры, для которого тайга — не пустое пространство на карте, а

(Нижегородская область, Городецкий район) Деревня впервые упоминается в середине XIX века. В советские годы был колхоз и ферма. На 2002 год здесь проживало 19 человек, в 2010 - 10. В настоящее время в деревне остался 1 постоянный житель, несколько домов используют под дачи. Предлагаю посмотреть брошенные дома, посмотреть старый быт, думаю мого интересного увидеть тут с вами) Первый домик.. Самое интересное это очень интересная и красивая малая русская печь. шикарная печная дверца) В горнице нашел старый телевизор на ножках.. несколько портретов бывших хозяев дома.. маленькое зеркальце в самодельной рамочке а во дворе старые санки корзину и зеркало. Второй деревенский дом. Внутри оказалось ещё интереснее.. А какая печь.. просто загляденье!)) а какие подзоры))) Снова портреты и фотографии хозяев дома.. Осталось много старых документов.. В старом и симпатичном буфете нашёл много старых советских поздравительных открыток.. Старые детские книжечки и даже мобильный телефон Идём в следу