Сомовские, объединяйтесь!

Старая женщина не выходила. Комната — бывшая кладовка, шесть квадратов между кухней и санузлом — стала её вселенной, сузившейся до размеров кровати, тумбочки с пузырьками и вида на застеклённый балкон, заваленный хламом. Дверь в эту каморку теперь всегда была приоткрыта ровно настолько, чтобы можно было просунуть руку с тарелкой или услышать кряхтенье. Выйти — означало увидеть мир, который её больше не ждал, столкнуться с брезгливым взглядом дочери, с шумом телевизора, который резал слух. Марфа Степановна сидела на краю кровати, запустив пальцы в колючее одеяло из верблюжьей шерсти, и смотрела в серый прямоугольник двери. За дверью топали, смеялись. А она боялась порога своей комнаты, как ребёнок боится края бездны. Там, за дверью, была другая жизнь — жизнь её дочери Лены, зятя Генки и маленького Стёпы. Там гремели кастрюлями, кричал младенец, хлопали межкомнатные двери. Там было слишком много воздуха, слишком резко пахло жареной картошкой и детской присыпкой, слишком громко звучали