7 чудес света

Папа, разреши мне жить...

— Нет, я сказал нет! Я не смогу принять и полюбить этого ребёнка, — Евгений не скрывал свою злость на жену, — Лиза-моя дочь и моя любовь принадлежит только ей. И как тебя угораздило, тебе под сорок лет, ты же не безмозглая девчонка.
— Женя, что ты несёшь? — Катя плакала, она не ожидала такой реакции мужа, — это же твой ребёнок. Почему?! Почему он не может родиться? Потому что ты этого не хочешь? Но почему?
— Это бесперспективный разговор. Я тебе всё сказал, у нас есть Лиза, ей пятнадцать лет и вдруг новорождённый. От ребёнка избавься — это моё последнее слово.
— А если нет? — не сдавалась Катя.
— Тогда пеняй на себя. Для этого ребёнка будет закрыто не только моё сердце. Для меня он будет чужим и не факт, что я смогу жить с тобой в дальнейшем, появись на свет этот ребёнок.
— Как ты говоришь «этот ребёнок»? Это же твой и мой ребёнок, а не «этот.»
— Всё! Я всё сказал, — и Евгений удалился в свой кабинет, давая понять, что разговор окончен.
Катя долго плакала, мир в её семье для неё был важен, но ребёнок... Она не могла себе представить, как с её согласия убьют ребёнка. В муках выбора между зародившейся в ней жизни и непредсказуемой жизнью в дальнейшем, если родится малыш, к Кате незаметно подкрался сон, который наутро не принёс ей ни бодрости, ни решения задачи поставленной мужем.
Рита, поговори со мной, -позвонила Катя своей подруге.
И Рита знала, что когда Катя просит : «поговори со мной», значит она ей очень нужна, как «скорая помощь».
— Бегу, Катюха. Жди. Всё будет хорошо.
И Катюха ждала и знала, что её мудрая Рита всегда даст ей правильный совет. Родителей Катя старалась не посвящать в стрессовые ситуации. Их возраст и больное папино сердце не позволяли Кате перекладывать свои проблемы на их уже немолодые плечи, а Рита...
— Что бы я делала без тебя Риточка? Моя подруженька, мой ангел-хранитель, -говорила Катя, когда разрешалась какая-то проблема с помощью Риты.
Да ты что?! Даже не думай слушать Женьку. Это твой малыш. Что пропадёшь, даже если он тебя оставит? Ни одна ещё не пропала, а избавишься от ребёнка, сама себе будешь ненавистна.
Катя плакала, но Ритины слова давали ей силы и уверенность, что ребёнок должен жить.
— А что я слышу? Какой ребёнок? У кого ребёнок?-прервала беседу подруг Лиза, — тёть Рит , вы третьего малыша будете рожать? Вот здорово, вы молодец!
- Нет, не я.
У Лизы удивлённо приподнялись брови:
— Мама?
Катя покраснела, она боялась осуждения уже взрослой дочери. Если и Лиза будет на стороне отца, то как ей быть одной против двоих? Справится ли она?
— Мама, мамочка!-и Лизка кинулась обнимать Катю, -ты у меня молодец мамуль. А папа уже знает?
— Знает. Он против, — и Катя опять заплакала.
— Что значит против? Мама не плачь, тебе и малышу это вредно, — успокаивала дочь, — а потом , женщине решать быть ребёнку или нет, потому что она его и вынашивает, и рожает, и растит. Я буду тебе помогать мама. Не плачь, папу я возьму на себя.
— Доченька, Лизонька, не думала, что ты у меня уже такая взрослая.
Уже слёзы радости и благодарности переполняли Катю. Две женщины -взрослая Рита и маленькая -её дочь помогли принять ей
правильное решение.
Катя, как решается проблема? Ты была в консультации?-едва перешагнув порог дома, спросил Евгений.
-Нет, ещё успею.
-Не прозевай срок.
-Не прозеваю, малыш не позволит. Напомнит через девять месяцев.
-Так ты решила идти наперекор моему решению? Ну-ну, — он не нашёлся что ещё сказать, а потом повернулся к жене и зло прошипел, -не прогадай, ужин ко мне в кабинет пусть Лиза принесёт.
Папка, у нас будет малыш!- с щенячьим восторгом объявила Лиза, внося отцу ужин.
Отец молча принялся за ужин.
-Я так рада за вас с мамой, ну и за себя, ну за нас всех, -щебетала Лиза, — я даже не представляю. Я так давно не видела маленьких.
-Я тоже, — хмуро поддерживал разговор отец, — Лиз мне не понятна твоя беспричинная радость.
-Как же? А ребёнок? Это такая радость.... ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ 

«Я видела, как вдова моего сына вышла из своего грузовика и бросила тяжелый чемодан в воду.

Я пошла по грязи, чтобы вытащить его, и услышала стон. „Она бросила его, чтобы никто не услышал, что внутри“. Когда я открыла его, я обнаружила самую леденящую душу тайну.
„Она бросила этот чемодан в озеро не случайно… она бросила его, чтобы никто не услышал, что внутри!“
„Она бросила этот чемодан не случайно…“ Это первое, что мне пришло в голову, когда я увидела, как Марисоль, моя невестка, выпрыгивает из своего серого внедорожника у озера Чапала. Я сидела на крыльце, держа в руках остывшую чашку кофе, когда увидела, как она подъехала, поднимая пыль с грунтовой дороги.
С тех пор, как мой сын Даниэль умер восемь месяцев назад, Марисоль почти не приезжала. А когда приезжала, то всегда по делам, за деньгами или по чему-то, что, по ее словам, „Даниэль ей обещал“». Она никогда не приходила помолиться за него, никогда не приходила спросить, как у меня дела. Я, Елена, в свои 64 года уже научилась молча подавлять свою скорбь.
Но в тот день её лицо было не лицом печальной вдовы. Оно было лицом человека, бегущего от смерти.
Марисоль отчаянно открыла сундук и вытащила коричневый кожаный чемодан. Я узнала его мгновенно: это был тот самый, который Даниэль подарил ей, когда они поженились в Гвадалахаре. Она потащила его к берегу, оглядываясь по сторонам, словно за ней кто-то следил.
«Марисоль!» «Я крикнула из дома.
Она не обернулась.
Я увидела, как она напряглась, замахнулась чемоданом и бросила его в воду. Удар был сухим, тяжелым, ужасным. Чемодан всплыл на несколько секунд, а затем начал тонуть.
Марисоль побежала обратно к машине, завела ее и уехала, не оглядываясь.
Не знаю, откуда у меня взялись силы. Я спустилась по ступенькам, перебежала через патио и направилась к озеру. Колени горели, грудь словно горела огнем, но что-то внутри меня кричало, что я не могу позволить этому чемодану исчезнуть.
Я вошла в воду в одежде. Грязь тянула меня за ноги. Когда я наконец схватила ручку, она показалась невероятно тяжелой. Я тянула изо всех сил, пока не вытащила ее на берег. Потом я услышала что-то.
Тихий звук.
Как стон.
Как будто затаенное дыхание.
Мои руки так сильно дрожали, что я едва могла расстегнуть мокрую молнию. Когда я наконец...» Я сломалась, и мне показалось, что мир рушится на меня.
В чемодане, завернутый в промокшее синее одеяло, лежал новорожденный ребенок. Он был холодный, фиолетовый и неподвижный. Пуповина была перевязана веревкой, словно он родился тайно, без врача, без больницы, без кого-либо, кто бы принял его с любовью.
«Нет, нет, нет…» — прошептала я.
Я осторожно вытащила его, прижала к груди и приложила щеку к его носу. Он едва дышал. Но он дышал.
Я побежала обратно в дом, как не бегала уже много лет. Одной рукой я звонила в 911, а другой держала ребенка. Я кричала свой адрес, плакала, умоляла. Оператор сказал мне вытереть его, завернуть, согреть.
Когда приехала скорая помощь, парамедики практически забрали его у меня из рук. Я забралась к ним. Я не могла отпустить его, хотя он был не моим.
В В больнице медсестра спросила меня, кто выбросил чемодан.
Я тяжело сглотнула.
«Это была моя невестка», — сказала я. «Я видела её своими глазами».
Позже приехала полиция. Они заставили меня повторять всё снова и снова. Но когда я назвала имя Марисоль, офицеры обменялись странными взглядами.
«Г-жа...» «Елена, — сказала детектив по имени Лаура, — нам нужно подтвердить многое, прежде чем мы сможем кого-то обвинить».
Я не понимала. Что могло подтвердить, видела ли я её?
Несколько часов спустя, пока ребёнок боролся за жизнь в реанимации, детектив вернулась с новостью, которая повергла меня в шок: камера видеонаблюдения зафиксировала внедорожник Марисоль в другом месте почти в то же время.
По их словам, возможно, я запуталась.
По их словам, возможно, моя скорбь по поводу смерти Даниэля заставляла меня видеть виновных там, где их не было.
И самое ужасное было, когда детектив посмотрела мне прямо в глаза и спросила... ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ