Реальная жизнь

Людмила Райкова. Глава 27. В Мордовии — военные действия. Дронов уже никто не ждёт. Сосед Лёха докладывает обстановку: — Атакованный объект передислоцировали, подменили фальшивым строением. Враг, не встречая сопротивления, накинулся на фальшивку, занял позиции и возмущается во всю мощь. Маня замерла, слушает сводку и гадает, с кем Мордовия воюет. — Ни фига себе! Ну дают! — Глеб слушает Лёху. Маня тоже, но ничего не понимает: — Мордовия решила отделиться от России? — Нет, там принудительное переселение организовали. — Всех опять в Москву? По данным Росстата, только за один год в Москву прибывает около ста тысяч человек. В основном — из стран бывшего союза. В Санкт-Петербург поменьше — около семидесяти тысяч. А в целом за год в Россию из стран СНГ переселяются около 450 тысяч человек. Такие цифры выдал Росстат в 2024 году. Спасибо ИИ. Маня в Москву ездит нечасто, но и в ближайших городах обилие приезжих бросается в глаза. В Обнинске, где год назад она проходила курс лучевой терапии, Маня

Людмила Райкова. Глава 26. Лучшее лекарство от печали — радость. Юлькина скороспелая операция ввергла Манюню в тревогу. Девочке только сорок пять, а уже диагноз. Дочурка, конечно, хорохорится: мол, всё пучком. На второй день побежала уже на работу. Маня тоже бегала, когда рак нашли. Но к операции отнеслась ответственно. Может, дочь и права, что с тревогами и вздохами Маню держит от себя подальше. Её конёк — оптимизм и ирония. Но Юлька далеко. А вот обманщик Ярослав ходит где-то рядышком. Маня ему поверила, Глеб даже в разведку за ним пошёл, чтобы засаду зафиксировать. Глеб её ещё и сфоткать успел. Жалеть мужика стали: дочь с квартирой обманула, матушка умерла, похудел — нервничает много, а уже возраст, того и гляди болячка нехорошая вцепится. А тут ещё и следит за каждым шагом Ярика его давний соперник. Прямо путы из прошлого, которые в настоящем вздохнуть полной грудью не дают. Верёвку и даже трос любой толщины разорвать проще, чем ту сеть подозрений, в которой барахтается бедняга. Бы

Людмила Райкова. Глава 25 Если бы не загадочная гирлянда в небе над Москвой, они с Глебом наверняка весь вечер судили да рядили бы о неловкой ситуации с Мариной. «Дескать, верить этому Тихому нельзя, ни одному словечку». Да, со стороны органов правопорядка вопросов к нему не возникло — ни тогда, ни после смерти дачной соседки Лиды. Но вопросы остались у родных Новиковой, и с ними лучше объясниться. Давно надо было, но и сейчас не поздно. Искажённые картины прошлого с домыслами и наветами врастают в историю, и получается как в том еврейском анекдоте: «Ложечки нашлись, а осадок остался». А в истории со старым пожаром — целое наслоение догадок и домыслов. И строится оно на том, что во всём виноват как раз Тихий. Но заводить этот разговор муж с женой не стали. Маня, едва переступив порог, кинулась разогревать фаршированные перцы. Глеб достал весы, вилки с тарелками и окунулся в новости. Тут и вычитал про загадочную гирлянду в небе минувшей ночью. Народ в отечестве сегодня пуганый: что ни д

Людмила Райкова. Глава 24 – Нас трое у родителей было. Отец служил, мама работала в Ступине. Уедет утром, а возвращается к вечеру. Старшим повезло – у них разница в четыре года. Были как подружки, а потом я появилась. Надя уже в Москве училась, Ирина – в третьем классе. В общем, пришлось Ирке брать на себя роль няньки. С трех лет помню: гулять меня водила. А в старших классах, когда все тусоваться начали, я ей откровенно мешала. Но отец строгий – ослушаться нельзя. В общем, мне девять, Ирке – восемнадцать. Я уже со своими подружками и на озеро, и в городке на велосипедах гоняю днями. А в Малино или Ступино можно только с родителями или сестрой. Я отслеживала, когда она куда собирается, чтобы к родителям подмазаться, а они уж сестру заставят меня с собой взять. Все случилось 20 августа. Ирина никуда не поступила, заявила, что будет устраиваться на работу, а учиться заочно. Дескать, берут в дом культуры и надо ехать всё посмотреть, узнать, как оформляться, взять направление на медицинску

Людмила Райкова. Глава 23 Горы — это окаменевшие деревья. А есть ещё горы металлические, которые при ударе звенят как колокол. На лаву из вулкана это не похоже. На канале «Потерянное время» пишут: освобождать планету от деревьев‑гигантов, которые в высоту достигали нескольких километров, приходилось с помощью техники. А потом эти гигантские заготовительные железные машины превратились в звенящие металлом камни. И вообще версия истории Земли, которую преподают в школах далека от реальности. Настоящую историю знают в Ватикане, а также семьи старой аристократии. Они строго охраняют границы своего клана не столько из-за накопленного предками богатства, сколько чтобы хранить секреты прошлого от непосвященных. Даже браки заключали между родственниками и теперь видно всерьез испортили генофонд. Маня любит сказки, которые похожи на реальность. Не такие, как грубая киноверсия про Колобка. Вокруг фильма, который пытаются всучить гражданам как гениальное произведение современности, раздули реклам

Людмила Райкова. Глава 22 Разбудил стрекот дрона. Совсем рядом, как будто завис над кухонным окном. Но он не может долго держаться на уровне окон первого этажа. Однако звук не приближался и не удалялся. Мане стало не по себе. — Гле-е-б! — проблеяла она. Да так тихо, что сама едва расслышала. Но муж мигом возник у кровати. С момента первой операции, когда спайки завязали узлом кишечник, Глеб долго и старательно выхаживал ту треть Мани, которую ему вручили после выписки. С тех пор его слух реагировал на Манины разговоры во сне, кряхтение, а уж призывы срабатывали мгновенно. Как сейчас. - Что болит? - Родное лицо нависло над трусихой, а встревоженный взгляд сканировал тело под одеялом. - Опять дроны, уже днём. Слышишь? - Это в соседнем подъезде ремонт, сверлят что-то. Маня вспомнила как они сами ремонтировали эту квартиру. И соседи с пятого этажа явились к ним с просьбой отложить шумные работы, потому что кому-то завтра на суточную смену и надо обязательно выспаться. Маня мигом откликнула

Людмила Райкова. Глава 21. В три часа ночи они не сговариваясь встретились на кухне. Маню позвала нужда. Надо было собрать озеро на полу. Раз в три месяца она размораживает свой верный Минск. Вынимает всё что есть внутри, отдирает из «айсберга» примёрзшую коробку с яйцами. Выдёргивает шнур из розетки и подставляет куда может ёмкости. Но это не спасает. В плошки попадают капли – а всё остальное на пол. Минск давно пора поменять, но Маня сроднилась с этим вместительным ящиком. Определила для него удобное место, поменяла какие-то загадочные трубки. Мастер, для радости хозяйки, вывел морозильные панели прямо в «салон». Правда не предупредил, что будут расти «айсберги». Это выяснилось потом. Когда наступало время размораживания, Маня принималась изучать рынок предложений холодильников. Выбрала целых четыре варианта. Но потом вставал вопрос переустройства кухни. И сама замена стала казаться катастрофой. В общем очередное мокрое дело с обеда затянулось до глубокой ночи. «Айсберг» не поддавалс

Людмила Райкова. Глава 20. Не верь, надейся, не проси. Основывайся только на том, что можешь обеспечить себе сам. Маня целый час слушала Сатановского в программе «Метаметрика» и превратилась в «лужу пессимиста». Она расползлась по планам, мечтам и надеждам заклеив всё, через что могла просочиться помощь. В манере голоса ослика, задающего вопрос «что у нас плохого», Евгений Янович представил тревожный прогноз развития событий и перспективы глобальной войны. Говорит с болью о потере империи. Сетует на мягкость президента, который не убирает от власти откровенных предателей. Задаёт вопрос: почему в период военных действий отечественные финансисты осуществляют вывод капиталов в западные страны? Красные линии, обозначенные в противостоянии, называет коричневыми. А в существовании ядерного щита отечества, откровенно сомневается… Угораздило же начать утро с Сатановского. Лучше бы включила радио с Соловьевым лайф и слушала бы, как мы всех побеждаем на Украине. Глеб вчера ролик смотрел, в котор

Людмила Райкова. Глава 19. Она заблудилась. Пошла причесаться новым методом. Чтобы волосы на висках не падали вниз, щекоча шею, а легли аккуратными прядями к макушке. По-разному пробовала, но пучок через пару часов сползал, волосы из него выбивались, являя миру перекошенную голову. Теперь она придумала тонкие косички из прядей волос у виска и за ушами. Третью сделает на затылке, а только потом соберёт всё в пучок на макушке. Вот и плетёт их перед зеркалом. Дело хлопотное, особенно без привычки, нужны две руки. Положила расчёску на край рамы, а она раз, и провалилась на пол упала, только, с другой стороны. Делать нечего, придётся вытаскивать. Маня с места не достаёт, перешагивает раму, поднимает расчёску, поворачивается чтобы вернуться – а зеркала нет. Стена с белыми обоями под покраску. Вдалеке дверь с окном под самым потолком. Крутится на месте, чтобы понять, и видит зеркало в резной раме за спиной. Идёт к нему, доплетает вторую косичку тянется за расчёской, та падает. Маня опять шага