Рассказы Мила Шилова Мил Рэй

-Встречай нас, Раечка! Мы с внучатами к тебе едем с вокзала. Приготовь для нас завтрак быстренько. Мы голодные, - щебетала в трубку Антонина. Раиса Николаевна встала с кровати нехотя. К приезду гостей она была совершенно не готова, но и отказать сестре не могла. Она легла вчера поздно, засиделась на веранде с золовкой, пока мужчины ремонтировали старенькое авто ее мужа. На сегодняшний день у Раи были грандиозные планы: обустроить клумбы для цветов и покрасить садовые качели и беседку. - Рая, что ты вскочила? Я уже завтрак сам приготовил, всех накормил. Отдыхай, - сказал ей муж. Золовка с ее мужем Валерой встали пораньше, и уже успели помочь Рае с ее дачными задумками. Но планы пришлось скорректировать. - Коля, к нам едет моя сестра с внуками. Они уже в такси. - Вот те раз. А где же мы всех разместим? – спросил муж. - Нужно что-то придумать. Сами пойдем в летнюю кухню, а гостей здесь положим, в нашей спальне. - Что-то зачастила она, - пробормотал Николай. Он был прав, хотя Рая и не любила, когда муж так говорил. - Коля, это и ее дом тоже. Тоня сидит с внуками в городе, пока дочка на курорте работает. Мне стыдно ей отказать. - Вот именно. Дочь на курорте якобы работает, а на Антонину внуков скинула и рада! - Коля, не ворчи. Лучше скажи, когда Оля и Валера уедут? - Э, нет! – замахал руками Николай. – Валера мне с машиной помогает! Уедут завтра, не беспокойся! Твоя Тоня не королевских кровей, и может поспать ночь в нашей спальне. Антонина приехала через час. Раиса вышла к сестре, помогла внучатам вылезти из машины, а Николай помог Антонине перенести во двор чемоданы. - Вы на год к нам приехали? – спросил, улыбаясь, Николай. - Нет, на пару дней. Коля, у меня трое детей, вот и вещей так много! Не переживайте, мы отдохнем и вернемся в город, мы не хотим вас стеснять. Тоня шагнула к воротам и схватилась за сердце, улыбнувшись. - Ой, я же у вас всего месяц не была, а тут такая красота вымахала! Какой красивый сад! Как вы тут все устроили! Мама была бы рада, - с легкой грустью произнесла Антонина. Дом, в котором сейчас жила Раиса с мужем, достался им от матери Раи. Пожилая женщина долго болела, следить и помогать ей было некому, так как у других детей были свои семьи и заботы. Поэтому заботу о матери на себя взяла Раиса. Она окончила медицинское училище, вернулась в поселок, жила и работала здесь же фельдшером. Она и стала ухаживать за пенсионеркой до самого ее конца. Когда встал вопрос о том, кому достанется дом после смерти матери, сестра Тоня и брат Алексей от дома в один голос отказались. - Зачем мне родительская избушка? У меня новая должность, перевод на север в скором будущем, сестренка. Там мне и квартиру дают. А дом давайте лучше продадим, пока он не развалился! – предложил брат. - Тебе лишь бы все продать и никакой ответственности! – ругала его Тоня. – А вот то, что Раиса живет у свекров – это нормально по-твоему, да? Рая, мы ничего продавать не будем. Бери своего Колю и езжайте жить отдельно, в мамин дом. А свекровь пусть сама живет со свекром. Вам еще детей растить, так что дом вам нужнее, чем всем нам! - А деньги? Мне нечем вам заплатить, - сказала тогда Раиса. - Мне копейки не нужны. Тут вкладывать нужно столько, что уууу… - присвистнул Алексей. - Мне тоже ничего не надо, Рая. Лишь бы ты свой быт построила и была счастлива, - сказала Антонина. Был этот разговор долгих двадцать лет назад… Все силы супруги бросили на обустройство дома, который достался им от матери. С каждым годом дом становился все лучше и красивее. Сестра с внуками прогуливалась по двору, как по дивному саду. - Ну и красота, Рая! Вот это ты тут вкалываешь, наверное, - всплеснула руками Антонина. - Бабушка, качели! Можно, мы покатаемся? – спросил младший внук. - Они окрашены. Оля их успела пройти один раз, и краска еще не высохла, наверное, - сказала Рая. Арт канала Мил Рэй - Да где же не высохла? Все сухо, чисто. Катайтесь! – сказала Антонина по-хозяйски. Коля вернулся из дома уже без чемоданов, зато вместе со своей сестрой Ольгой. - Ах, вот что за Оля у нас тут все покрасила, хозяюшка, - недовольно произнесла Тоня. Женщины поздоровались. Они с Тоней были знакомы шапочно. Виделись всего однажды на свадьбе Раисы и Коли. Но дружеских отношений между ними не сложилось. - Чего это Ольга тут? Что ей в твоем доме надо? – спросила шепотом Антонина. - Приехали с мужем помогать Коле с машиной. - Муж – ладно. А она что, тоже слесарь? – прошипела женщина. Ольга крутилась возле стола, убирая остатки их завтрака и, кажется, все слышала. - Она помогла в саду. Что такого? Тоня, некрасиво шептаться у нее за спиной. Услышит. - А пусть слышит! Я помню, как они тебя со свекровью изводили! – прикрикнула сестра. Раиса дернула ее за рукав, потащила к качелям, на которых бесились внуки. - Не было такого! Мы жили нормально. У меня была хорошая свекровь. Полгода как ее не стало, а ты говоришь такое! - Ладно, тебе виднее. Давай-ка пообедаем, мы с дороги. Дети голодные, - сказала Антонина. Раисе было нечем потчевать гостей. Вчера она не успела ничего приготовить, а сегодня встала поздно и тут же пожаловала сестра. Но и детишки были не так просты. Раиса уже давно знала, что Тоня разбаловала внуков. - Бабушка, мы пиццу хотим! Есть хочется, - наперебой галдели внуки. - Что же, ты нас даже не накормишь, Рая? – вспыхнула Антонина. - Сейчас что-то придумаем, да, малыши? – с улыбкой спросила она у детей. Внуки Антонины без охоты слезли с качелей и поплелись за Раей в дом. Ольга так и осталась сидеть в беседке с книжкой. - Ишь, самое хорошее место заняла. Я хотела пообедать на природе! - сказала Тоня, из окна рассматривая золовку сестры. - Они завтра уедут. Не переживай, успеешь пообедать и поужинать, - ответила Раиса. – Ну, малыши, что вы будете? Давайте, я вам голубцы приготовлю или оладушки? - Бабуль, закажи пиццу нам! Голубцы - это так невкусно, – простонал самый старший внук. - Оладьи давай. Хотя, это не еда, а так, перекус, - сказала Антонина. Раиса, пристыженная, стала к плите. Сестра присела за стол, а внуки взяли в руки телефоны и дружно отправились в гостиную. - Как там Валя? Надолго уехала? – спросила Раиса о племяннице. - Да, на все лето. А я так устала! Такая морока с детьми сидеть, ты не представляешь, Рая! Хотя, да, откуда же тебе знать, у тебя внуков-то нет! - подколола она сестру. Раиса сделала вид, что не услышала. Она ловко замесила тесто, достала сковороду. Стопка пышных оладий росла на глазах. Антонина первая схватила несколько горячих румяных оладий и положила себе на тарелку. - А внуки? - Ничего, пусть играют. Им телефоны все заменяют. И еду и сон. Я и так все силы трачу на их воспитание, - отмахнулась Тоня. Она пила чай, ела оладьи и говорила с сестрой о своем. Тоня не давала Раисе и слова вставить: только жаловалась, как ей тяжело помогать дочери с непоседливыми внучатами. - Слушай, Раечка. А ты не могла бы с Колей за ними присмотреть недельку-другую? – спросила Тоня, наевшись. - Как ты себе это представляешь? Чужие дети, я ведь не знаю, что они едят, как себя ведут, - пожала плечами простодушная Рая. - Ну да. Это же не чужих родственников у себя принимать. У тебя всегда двери открыты только для родни твоего Коли. А для сестры и брата – никогда нет времени. - Не правда! Леша сам ко мне не приезжает, - выпалила Раиса. В дом зашел Николай и сказал, что Валера предлагает вечером пожарить шашлык. - Да, конечно, можно! Я только за, - согласилась Антонина. - Тогда нужно за мясом к соседям поехать. Тоня, дай мне деньги, а я тебе завтра верну, чтобы в банкомат не заезжать. Антонина захлопала глазами и виновато улыбнулась. - Так у меня нет! Я все на такси потратила, Коля. Николай поехал и привез мясо, которое вечером превратилось во вкусный, аппетитный шашлык. - А теперь танцы! Я хочу веселиться! Валера, пригласи даму, не тушуйся! - разгулялась Антонина. Она схватила за руку Валеру, потащила его танцевать. - Похоже, Тоне хватит пить, - недовольно сказал Николай своей жене. - Оля, ты прости ее. Она так устала в городе, - извинялась за свою сестру Рая. - Да, я вижу как она устала. Так и вешается на моего Валеру. Мы, пожалуй, поедем домой сегодня, Рая. А то у вас тут тесновато будет. Спасибо за отдых, - сказала Ольга. - И тебе спасибо за помощь, - только и смогла ответить Раиса. Оля подошла к Валере и Тоне, натурально оттащила мужа от кокетки Антонины. Тоня веселилась так, что забыла о внуках. А в это время дети прыгали на кровати в спальне и нечаянно ее сломали… - Ну, как вы их оставили одних? Это же не дети, а монстры! – ругала сестру Тоня. - Я должна была следить за ними? – вопросительно смотрела на нее Рая. - А кто? Вот так и доверяй вам кровинок! Где мы спать-то будем? – спросила Тоня. - Дети на диване лягут, а ты на полу. Или все идите ночевать в летнюю кухню, - сказала сестра. - Я на полу спать не буду, дети тем более. Отдавайте нам лучшие места. - Других мест нет, Тоня! Успокойся и ложись, - строго сказала ей Раиса. На следующий день Тоня проснулась недовольная. Отчитала сестру за то, что та предоставила золовке отличный диван, а ей нашлось место только на полу. - Не нужно было прыгать на кровати! Тоня, давай, позавтракай и нужно ехать убирать у родителей. Тоня выпучила глаза и уставилась на сестру. - С чего это? Я отдыхать приехала. Вот, дети твои вернутся из города, и пусть убираются у дедушки и бабушки. Мать тебе дом оставила, ты ей должна. И мне должна и нашему брату! – фыркнула сестра. Рая стерпела. Не хотела портить отношения с Тоней, да и отчасти сестра была права. Уборку решили отложить, пока Тоня с внуками не уедет. На следующий день Антонина и вовсе бросила внуков и пошла к своим старым подругам. Дети увязались в деревенский магазин вместе с Николаем и там устроили погром. А бабушка Антонина шаталась где-то почти до зари, и вернулась домой на автомобиле с каким-то незнакомым мужчиной. - Ох, хорошо тут у вас! Завтра опять к девочкам пойду, - сказала она, как молодая, падая на диванчик в кухне. – Поесть дай мне! - Тоня, ты не трезвая! Где была? Почему внуки твои тут весь день без присмотра? Знаешь, что они в саду сделали? - Что? Дерево сломали? Цветы вырвали? Это пустяки. Даже не рассказывай мне, не хочу слушать! – отмахнулась Антонина. Она поплелась спать. Утром муж прямо сказал Раисе, что сестра слишком уж разотдыхалась. -Пусть твоя сестра забирает свой выводок и едет домой. Мало того, что они съели все в холодильнике, так еще и кровать нашу сломали! В огороде вытоптали всю рассаду, - возмущался Коля. - Но Коля, она с ними в городе намучилась. Они ведь непослушные, все в Валю! - Валя – дочка Тони! И это Тоня им все позволяет. Они не знают слова «нельзя»! Разве так можно? Пока супруги говорили, Тоня успела встать, уйти в ванную и накраситься-одеться, чтобы снова куда-то улизнуть. - Тоня, стой! Ты куда? – спросила Рая. - К Шурке пойду. Она меня ждет в гости. - Нет, вчера были гости, хватит! Говори прямо, когда ты поедешь домой? – высказала все Раиса. Она сама не ожидала, что так строго будет разговаривать с сестрой. - Я тебя стеснила или напрягла своим приездом? – спросила красная Антонина. - Нет, но уже все поняли, что ты приезжаешь только когда тебе что-то от меня надо! Каждый твой приезд заканчивается тем, что ты отдохнула, поела-попила, а я следила за твоими внуками. Они балуются, бегают по огороду и... Коля заплатил из своего кармана за порчу продуктов в магазине. Твои внуки там постарались!

Мы пришли с сыном в кафе, а там сидел мой муж и его любовница. Мой сын, которому четыре года, держал меня за руку и смотрел на эту Тетю с детским любопытством. Он не понимал, почему у мамы дрожат губы, когда она просит папу подойти к ним. Он не понимал, почему папа смотрит сквозь нас, как будто мы — помеха в его «планах на обед». А эта… эта девушка в дорогом пальто, с идеальной укладкой и брезгливо поджатыми губами, оглядела нас — меня в старых джинсах и на моего маленького сына — как на мусор. Она повернулась к моему мужу и бросила через плечо, небрежно, с ленцой: — Ну ладно, ты как с ЭТОЙ закончишь, набери меня, котик! «С ЭТОЙ». Не «с женой». Не «со своей семьёй». С этой. С функцией, которую уже вычеркнули. А мой муж, который когда-то держал меня за руку в роддоме и плакал от счастья, как заезженная пластинка повторял: — Не оскорбляй её (это он про любовницу). Она тебе ничего не должна. Она не лезла в нашу семью, просто так вышло. Я запутался и давно должен был тебе рассказать! Не дави на меня. И вообще... Мы с тобой уже два года живем как соседи!

—Красиво выглядишь, Надя. Глупым я был тогда, в молодости загулял и тебя отпустил к этому сморчку, — сказал Костя негромко, покосившись Надиного мужа. —Сегодня не я главная, а молодые. И не говори так о моем муже, Костя, — ответила она и отвернулась. Ей хотелось, чтобы этот день был чистым, без старых обид. Без того, что взрослые люди тащат за собой на праздник детей, но все только начиналось. —Теперь ты можешь быть со своим любимым, Надя, — сказал как-то муж Надежде. Она даже не сразу поняла смысл. Сначала услышала только спокойный, будто чужой голос Олега — без привычной теплоты, без шутки, без его домашнего «Надюш», от которого в ней всегда что‑то мягко оттаивало. Потом дошло. —Что ты сказал?.. — Надя поставила чашку на стол так осторожно, словно боялась, что фарфор расколется от лишнего движения. — Олег, ты… ты о чём? Он сидел напротив, чуть ссутулившись, и смотрел не на неё — куда-то мимо. Лицо его за последние недели будто подсохло, кожа стала тоньше, а глаза — глубже. Надя замечала это, конечно. Замечала, как он иногда сжимает ладонью бок, как коротко дышит после подъёма по лестнице, как раздражается из-за пустяков, будто внутри всё время болит не только тело, но и мысли. —Я о Косте, — ровно сказал Олег. — Не делай вид, что не поняла. Надю будто окатили холодной водой. —Костя здесь при чём? — она попыталась рассмеяться, но смех вышел слабый и нелепый. — Олег, мы с Костей… Мы давно уже не «мы». У нас сын, Паша. Взрослый, двадцать пять лет. Мы иногда разговариваем, потому что… потому что у нас общий сын. Олег чуть усмехнулся — без радости. —Сын, — повторил он. — Да. Я видел, как ты «разговариваешь». Сколько раз за последние недели ты «просто разговаривала»? Надя открыла рот и закрыла. Да, виделась. Да, созванивалась. Но каждый раз по делу: Паша наконец решился жениться, выбирали дату, ресторан, обсуждали, кого приглашать из родни, как сделать так, чтобы никто не переругался за одним столом. Костя неожиданно активно включился: то расходы решил взять на себя, то список гостей правил, то с будущей сватьей спорил о каких-то салатах. И Надя радовалась, но не Косте, нет, а тому, что у сына будет нормальная, тёплая свадьба, а не так что родители не могут рядом стоять, потому что ненавидят друг друга. Но как объяснить это Олегу, который в последние дни жил будто на краю? —Олег… — Надя потянулась к нему через стол. — Послушай. Мы обсуждали свадьбу Паши, только это. Олег кашлянул и отвернулся. Она увидела, как у него дрогнули пальцы. Как будто он держал не чашку, а что-то тяжелее, что нельзя уронить. —Ты опять плохо себя чувствуешь? — спросила Надя тише. Олег помолчал. Потом, будто решившись, сказал: —Мне поставили диагноз. Эти слова не прозвучали трагически, как в кино. Они прозвучали устало. Буднично. Так говорят о том, что сломалась машина или подняли квартплату. И от этой будничности Наде стало ещё страшнее. —Какой? — она почувствовала, что голос уходит. —Не тот, который легко лечится, — ответил он. — Я пока не хочу вдаваться. Но я… я понял кое-что. Не хочу, чтобы ты оставалась со мной из жалости. И не хочу, чтобы ты тайком бегала к нему, пока я тут… — он замолчал, словно не смог подобрать слово. «Умираю» — это слово повисло между ними, но Олег его не сказал. Надя встала резко, стул скрипнул по полу. —Олег, прекрати. Я не бегаю. Я не предаю тебя. Я… — она запнулась и неожиданно для себя самой расплакалась. — Я просто пытаюсь всем помочь. И Костя в кой-то веке хоть что-то для Паши сделает! А я же всю жизнь сама, одна, пусть он тоже постарается хотя бы раз будет отцом! Олег смотрел на неё долго. Потом устало потер лоб. —Я знаю, что ты хорошая, Надя. От этого ещё больнее. Потому что хороших женщин часто забирают обратно. Особенно бывшие мужья, такие как твой Костя. Диагноз всё равно ворвался в их жизнь со списками анализов, с очередями в поликлинике, с чужими фамилиями врачей и с тем новым словарём, который Надя не хотела и не могла принять. Олег то держался, то срывался. Иногда он становился необычно мягким мог попросить прощения за резкость, мог сам сварить Наде кашу и сказать: «Ешь, тебе тоже надо силы». А иногда его накрывало — и он замыкался, говорил коротко, будто на складе выдавал инструкции. Надя жила в режиме постоянного выбора, которого никто не обещал: утром — врач, днём — созвон с Пашей и невестой, вечером — нужно успеть купить лекарства, ночью — слушать, как Олег ворочается, пытаясь найти положение, где не так болит. И всё это на фоне свадебной суеты, где люди почему-то требуют радости по расписанию. Паша звонил часто. Голос у него был взрослый, ровный, уверенный. Но Надя слышала в нём мальчика, которому важно, чтобы мама была рядом. —Мам, ты приедешь на примерку? — спрашивал он. — Мы хотим с Аней выбрать костюм и платье вместе… —Конечно, сынок, — отвечала Надя и тут же думала, как совместить примерку и Олега, у которого завтра капельница. Костя тоже звонил. Слишком часто. —Надь, я договорился с ведущим, — сообщал он. — И насчёт ресторана. Надо с тобой согласовать. —Согласуем, — сухо отвечала Надя. — Но давай по делу. —По делу, — соглашался Костя и делал паузу. — Ты как вообще? Ты устала. Слышно по голосу. Я за тебя переживаю. Надя терпеть не могла, когда он так говорил будто он единственный, кто видит её настоящую. Когда-то, много лет назад, она на это повелась бы, обрадовалась. Сейчас это звучало как попытка отодвинуть Олега в тень, где больного человека проще не замечать. —Я нормально, Костя, — отвечала она. — Давай про свадьбу Паши. Но Костю будто подменили, такой интерес разгорелся у него к бывшей жене. И надо сказать, что он всегда умел обходить её запреты. Он был таким ещё в браке, настырным и напористым, только это их брак не спасло... И Надя видела в ней изменника, предателя, и не более. Женщина понимала, что они с мужем расстались давно, и уже ничего не исправить, да и исправлять не хотелось. Ей лишь хотелось, чтобы Костя тоже участвовал в жизни сына, не все же ей одной... Надя не собиралась рушить брак с Олегом. Ведь они жили вместе уже двадцать лет, и это он помог поднять ей сына, а никак уж не Костя... **** Свадьба наступила внезапно, как всегда наступают большие даты: ты готовишься месяцами, а потом просыпаешься - вот он, долгожданный день торжества. Надя встала рано. На кухне пахло утюгом и лаком для волос: она гладила платье, пыталась привести себя в нормальный» вид, чтобы не пугать сына красными от слез глазами. Олег сидел в комнате и молчал. Он согласился поехать и сказал, что «Паша всё-таки не каждый день женится и он ему как родной сын». Но Надя видела, как ему тяжело даже собираться. —Олег, может, останемся? — осторожно предложила она, когда увидела, что он побледнел, застёгивая рубашку. — Мы можем поздравить Пашу отдельно. Они поймут все. Олег поднял на неё глаза. —Если я не поеду, Костя будет рядом с тобой весь день, — сказал он. — И тогда ты точно услышишь от него всё, что он давно хотел сказать. Надя сжала губы. —Я могу и без тебя с ним не разговаривать. Олег усмехнулся. —Ты не умеешь быть грубой. В этом твоя беда, Надя. Она хотела возразить, но промолчала. Потому что в глубине души знала: он прав. Она и правда не умела резко отрезать. Она всегда пыталась по-хорошему, чтобы никого не обидеть. **** В ЗАГСе было светло и шумно. Невеста Аня сияла, Паша держался уверенно, но, когда увидел Надю, обнял так крепко, что у неё снова защипало глаза. —Мам, спасибо, что приехала, — прошептал он. — И Олег… спасибо. Олег кивнул, улыбнулся уголком губ. Но улыбка держалась на губах, как на тонкой нитке. Костя появился позже, в новом костюме, слишком бодрый, слишком громкий. Он подошёл к Паше, хлопнул по плечу, сказал что-то «ну что, мужик, поздравляю с самым важным днем в твоей жизни, береги жену», потом повернулся к Наде и будто на секунду задержал взгляд. —Красиво выглядишь, Надя. Дураком я был тогда, в молодости, что тебя отпустил к этому сморчку, — сказал он негромко. —Сегодня не я главная, а молодые. И не говори так о моем муже, Костя, — ответила она и отвернулась. Ей хотелось, чтобы этот день был чистым, без старых обид. Без того, что взрослые люди тащат за собой на праздник детей. В ресторане началась обычная свадебная круговерть: «Горько», тосты, смех, фотографы, тарелки, музыка, родственники, которые видятся раз в пять лет, но спорят так, будто живут через стенку. Надя ловила себя на том, что улыбается автоматически, как кассир в супермаркете: «Здравствуйте-пожалуйста-до свидания». Олег сидел рядом, но постепенно начинал уставать. Он бледнел, глаза становились стеклянными. Надя раз за разом наклонялась к нему: —Тебе воды? Таблетку? Пойдём выйдем? —Сиди, — шептал он. — Не делай из меня инвалида при всех. И тогда она просто сидела, чувствуя, как внутри растёт паника: если ему станет хуже прямо здесь — что она будет делать? Кто поможет? Как не испортить сыну такой день? На третьем тосте Олег поднялся. Все притихли: всё-таки отчим, но для Паши — человек, который был рядом долгие годы и растил его, пока родной отец менял женщин, мотался по городам и сыном не занимался совсем. Олег говорил коротко, без пафоса. Пожелал сыну уважать женщину рядом, не играть в гордость, когда нужно просить прощения, и помнить, что счастье — это не когда всё идеально, а по-другому. «Вы должны вместе, даже когда не идеально, и помогать друг другу, уважать друг друга и обязательно говорить по душам». Голос у него чуть дрожал, но слова были настоящие. Паша слушал внимательно, и Надя увидела в его глазах благодарность, не показную, а глубокую. А потом Олег сел и тихо сказал Наде: —Я больше не могу. Она вывела его на улицу, к крыльцу ресторана. Вечер был тёплый, воздух пах сиренью и дымком от чьих-то шашлыков во дворе неподалёку. Олег сел на лавку, опустил голову. —Прости… — выдохнул он. — Я думал, выдержу. Надя присела рядом, взяла его за руку. Рука была холодная. —Ты ничего мне не должен выдерживать, — сказала она. — Ты мне нужен живой. Понимаешь? Он поднял на неё взгляд — в нём была усталость и какая-то детская растерянность. —А если я не буду… живой? — спросил он почти беззвучно. Надя почувствовала, как в груди что-то сжалось. —Не говори так, — прошептала она. — Пожалуйста. В этот момент дверь ресторана открылась, и на крыльцо вышел Костя. Как назло один. —О, вы тут, — сказал он, будто случайно. — Надь, можно тебя на минуту? Надя напряглась. —Костя, мне некогда. Он кивнул, но не ушёл. —Я вижу, ему плохо, — сказал Костя, глядя на Олега так, будто тот был неудобной мебелью. — Надя, ты не железная. Ты всегда всё тянешь. Всю жизнь. Олег поднял голову, и в его взгляде мелькнуло что-то острое. —А где ты был когда она одна воспитывала сына и пахала на двух работах, чтобы Пашке что-то купить? Где та, к которой ты ушел из семьи? — тихо сказал он. Костя усмехнулся. —А ты кто такой, чтобы меня судить? Я её знаю двадцать… сколько там… почти тридцать лет. Мы не всегда жили плохо. И да, я оступился, но это моя жена! Я знаю, что она терпит, пока не упадёт. И ты сейчас тоже устроил ей… — он не договорил, но смысл был ясен. Надя почувствовала злость, почти непривычную. —Костя, — сказала она резко, — Уходи отсюда! Немедленно. Он посмотрел на неё внимательно, будто впервые увидел в ней не «удобную Надю», а человека, у которого есть предел. —Ладно, — ответил он. — Уйду. Но я скажу прямо. Надя, возвращайся ко мне. Зачем тебе эта обуза? У нас скоро внуки будут, мы всегда были семьей, хоть я и оступился. Олег сжал пальцы Нади. Она почувствовала это сильнее, чем любые слова. —Костя… — Надя даже не знала, что сказать от возмущения. — Ты вообще слышишь себя? Сегодня свадьба сына. Олег болен. А ты… —А я люблю тебя, — перебил Костя, и сказал это так, будто это оправдывает всё. — Я не хочу, чтобы ты осталась одна. Я могу быть рядом. Мы уже были семьёй. Мы можем снова все начать. Надя поднялась, услышав эту наглость из уст бывшего супруга. —Мы были семьёй, да, — сказала она медленно. — И ты ушёл, бросил нас с Пашей, а сейчас ты предлагаешь мне сойтись не потому, что любишь, а потому, что тебе кажется: момент удобный. Как будто я вещь, которую можно забрать, когда прежний хозяин ослаб. Костя поморщился. —Не драматизируй. —Это ты не драматизируй, — Надя почувствовала, что голос у неё наконец твёрдый. — Я не вернусь к тебе. И я прошу тебя: не лезь. Никогда. —А что, пусть все слышат, что ты мне отказываешь из-за этого недомужика! - закричал Костя. Олег встал, что было сил и схватил наглого ухажера за грудки. Костя сразу же изменился в лице, стал просить отпустить его. Из зала высыпали гости, все были в недоумении, что случилось и почему отец жениха так кричит на бывшую жену и ее мужа. Но когда Павел узнал, что устроил его отец, то он не стал молчать и сказал Косте: —Уходи! Зачем ты вообще появился со своей помощью?! Тебя не было двадцать лет и сейчас мог бы сделать вид, что тебе плевать на меня. Костя хотел что-то сказать, но, увидев лица гостей и осуждение в их глазах, только махнул рукой на сына и просто ушёл прочь от ресторана, сел в машину и ехал... Олег пошатнулся, ему было неимоверно тяжело стоять на ногах. Надя опустилась рядом с ним на скамью. Гости ушли дальше праздновать, а они остались вдвоем.

Я бросил жену с маленьким ребенком. И не жалею. Ни капли. После рождения сына моя жена, казалось, превратилась в другого человека. Да, я понимал, что беременность была сложной, роды тяжелыми, и были проблемы после. Может, и была эта пресловутая послеродовая депрессия. Но я старался быть идеальным мужем. Сразу с работы — к ребенку, никакой усталости. Играл, купал, гулял, иногда даже не ужинал. Давал ей время на себя: маникюр, фитнес, йога, встречи с подругами. Я отказался от встреч с друзьями, от алкоголя, жил в режиме «дом-работа-ребенок» два с половиной года. Я даже специально читал форумы, чтобы понять женщин, чтобы не быть тем самым «козлом» о которых они там писали.

Утро Галины Степановны начиналось в шесть тридцать. Не потому что она была жаворонком, а потому что за долгие годы так и не смогла перестроить свой внутренний будильник — он завелся еще в те времена, когда надо было поднимать детей в школу и собирать мужу завтрак. Сейчас же подъем в такую рань означал лишь одно: нужно принять таблетки от давления, сварить себе жидкой овсянки на воде, выпить чашку цикория и дождаться, пока начнется день, который, честно говоря, уже давно не сулил ей ничего нового. Жизнь Галины Степановны текла по заведенной траектории, как электричка по рельсам. Вторник — поликлиника: мануальный терапевт, проверка глазного дна, кардиограмма, надоедливая очередь в регистратуру. Пятое число — снять пенсию, зайти в магазин «Пятёрочка», выбрать скидочные продукты, обменяться новостями с такой же одинокой соседкой с этажа. Суббота — звонок от сына из Питера, болтовня с внуками. Вечером — новости, потом сериал «Линия защиты», если повезет, то задремать прямо в кресле под бормотание телевизора. Квартира казалась слишком большой для одного человека. Иногда Галина Степановна ловила себя на том, что разговаривает сама с собой — то ли с отражением в трюмо, то ли с фотографией покойного мужа на комоде. — Ну что, Ванечка, — вздыхала она, — вот и остались мы вдвоем… то есть, я одна… Сын звонил строго по расписанию, и это было единственное, что связывало её с той, прошлой жизнью. Нет, она не жаловалась. Просто день как день. Дни были похожи друг на друга, как пуговицы в баночке. Всё изменилось в один из таких бесконечных вечеров, когда внук Данила приехал погостить на каникулах и застал бабушку за перебиранием старых фотографий. Черно-белые снимки, выцветшие за десятилетия, пахли пылью и временем, а рядом сидела сама Галина Степановна, в цветастом тёплом халате, очках на кончике носа и с грустной улыбкой, разглядывая фото. — Ба, ну ты чего в старье копаешься? — фыркнул Данила, плюхаясь рядом с ноутбуком. — Тебе бы в интернете посидеть! Там вон, твои одноклассники общаются. В смысле, в социальных сетях сидят. Давай я тебя зарегистрирую, будешь тоже общаться с людьми, тебе же скучно одной. Галина Степановна только отмахнулась, поморщившись: — Что вы все со своим интернетом. Я еще из ума не выжила. Мне бы нитки для штор найти, вот и вся технология! Но Данила не унимался. Он уселся рядом, раскрыл ноутбук, и быстренько создал ей страницу. Фотографию поставил на фоне цветущего майского сада, где Галина Степановна выглядела помолодевшей и улыбающейся. Пароль записал на листочке. Показал, куда нажимать, чтобы написать сообщение, где лента с поздравлениями. Короче, разобрались вроде. — Вот, смотри: тут ищут одноклассников, друзей детства. Может, найдёшь кого из своих. — Он хитро подмигнул. — Не будешь скучать! Галина Степановна проводила внука, повздыхала, но из любопытства вечером всё-таки села за компьютер. Мышкой орудовала неуклюже, курсор прыгал по экрану, как ненормальный. Она несколько раз случайно нажимала не туда, охала, чертыхалась, но потом, наконец, разобралась. И тут-то всё и завертелось. Сначала она просто листала ленту. Смотрела на одноклассников, которых узнавала с трудом. Седые мужчины с брюшками, женщины с короткими стрижками и серьгами в ушах, кто-то хвастался дачей, кто-то выкладывал фотографии внуков. Потом она забрела в раздел «Рекомендации» и, проходя по списку, вдруг замерла. «Виктор Смирнов». Сердце пропустило удар. Она сняла очки, протерла их, надела снова, приблизила экран — да, точно, он. Тот самый Витя Смирнов из её 1971 года. Мальчишка, который на школьном выпускном балу держал ее за руку и обещал писать из любого порта мира. Тогда, в июня семьдесят первого, пахло сиренью, она отчетливо помнила этот запах. А потом он уехал в мореходку, она получила его первое письмо, потом второе, потом… всё. Письма прекратились. Она вышла замуж за Ивана, инженера с завода, родила сына, прожила жизнь, а теперь — вот он, перед ней на экране, смотрит с фотографии через пятьдесят лет, и что-то болезненно-сладкое сжимает грудь. Три дня Галина Степановна ходила вокруг этого экрана как кот вокруг сметаны. То подходила, то отходила. То открывала его страницу, то закрывала. Она разглядывала фотографии: вот он, на рыбалке, с удочкой и огромной рыбиной; вот он, в кругу друзей, такой же седой, с чуть усталыми глазами. В его профиле было написано: «Мурманск. Вдовец. На пенсии». Последняя строчка зацепила её за живое. — Вдовец, значит… — прошептала она. — И я, выходит, вдова. Вот и встретились через полвека. Ей было страшно. А вдруг он не вспомнит? А вдруг это совсем другой Виктор Смирнов, их в России тысячи? А вдруг он не свободен и не захочет старых воспоминаний? Но сердце не слушалось разума и настойчиво толкало к клавиатуре. Она долго стирала, писала снова, потом в третий раз. Наконец, зажмурившись, нажала «Отправить» с коротким текстом: «Здравствуй, Витя. Это Галя, из 10-го „Б“. Помнишь ли ещё?» Потом схватила себя за голову и побежала на кухню наливать валерьянку. Дрожащей рукой набрала номер внука: — Даня, я там написала какому-то мужчине, что мне теперь делать?!

Елена Петровна заканчивала вшивать молнию в юбку для постоянной клиентки, когда дверь открылась и вошла женщина в тёмно-синем плаще. Не старая. Не молодая. От сорока пяти до пятидесяти пяти. Волосы русые с первой победой седины на висках, лицо без косметики, но с чёткой линией губ — такую линию даёт не помада, а характер. Она держала в руках пакет из хозяйственного магазина. — Я хочу заказать у вас пошив платья, — сказала она. Голос был низкий, с хрипотцой, будто она весь день молчала, а теперь собирала слова по одному. — К какому событию? — спросила Елена Петровна, откладывая юбку. — Ни к какому. Просто платье. — Повседневное или вечернее? — Я не знаю, — женщина запнулась. — Я просто хочу новое платье, по фигуре, не из магазина. Мое, знаете. Елена Петровна вздохнула про себя. Такое она слышала нередко, но всегда это кончалось долгими разговорами, слезами и переделками. Елена не любила слова "стильно и модно". Не любила клиенток, которые приносили картинки с телефона и говорили: «Я хочу как у блогера». Она знала: талия у блогера и талия у обычной женщины не всегда одно и тоже, а жизнь у блогеров так и вовсе тщательно отфильтрована. — Показывайте. Женщина вынула из пакета ткань. Ткань была цвета весеннего неба. На сером столе ателье, на фоне катушек и напёрстков, этот кусок материи выглядел вызовом самой реальности. — Красивый, — осторожно сказала Елена Петровна. — Я сомневалась, но предложили этот отрез ткани, — усмехнулась женщина. — А я до сих пор думаю: нет, этот цвет должен быть простым. Как я. — Вы не похожи на простую. — А я и не знала. Она подробно описала то, что хотела бы увидеть в готовом платье. — Сами придумали? — спросила Елена Петровна. — Ночью. Муж спит, а я сижу на кухне и мечтаю. Он думает, что я заметки для работы пишу. А я платье в голове рисую. Три ночи подряд. — Вы замужем? — Двадцать три года. Он хороший человек. Не пьёт, не бьёт, приносит зарплату. Только смотрит сквозь меня. Как сквозь стекло. Видит, что есть, но не замечает. И он не одобрит, наверное... Елена Петровна разгладила ткань рукой. Та была плотной, с благородным шуршанием. — Как вас зовут? — Галина Сергеевна. — Раздевайтесь, Галина Сергеевна. Будем снимать мерки. В этом и была странная правда ателье: портниха знала женское тело так, как его не знали мужья. Сколько раз Елена Петровна видела, как женщина стесняется своего живота, обхватывает себя руками, втягивает дыхание, пытаясь стать меньше. А потом, в платье, которое «село», расправляла плечи и становилась другой. Галина Сергеевна разделась. Тело её было обычным для женщины под пятьдесят: мягкие бока, чуть полные руки, грудь, потерявшая былую упругость, но не потерявшая достоинства. Елена Петровна работала молча, касаясь сантиметром талии, бёдер, обхвата плеча. Цифры ложились в блокнот. — Вы знаете, — вдруг заговорила Галина Сергеевна, глядя в стену, — я всё пыталась быть незаметной. На работе не высовывалась. Дома вела хозяйство, чтобы никто не заметил, как я устала. В гостях сидела в уголке. Муж говорит: «Ты у меня тихая, как мышь». Шутка вроде, а мне обидно. А я ведь никогда не была тихой. Просто я боялась, что осудят, муж будет недоволен. И вот недавно я смотрела в зеркало, и мне показалось, что меня там нет. Серый силуэт, и всё. — Теперь будете. — Посмотрим. Первая примерка была через день. Галина пришла после работы, уставшая, с авоськой, в которой лежали свёкла и пакет кефира. Платье было сметано белыми нитками, болталось на плечах, но цвет уже начал делать своё дело. Елена Петровна поправила вытачки, выпустила припуски на бёдрах, сделала глубже вырез. — Не слишком ли открыто? — спросила Галина, касаясь ключиц. — В самый раз. Ключицы у вас красивые. Галина посмотрела в зеркало и вдруг покраснела, как девочка. На вторую примерку пришла дочь. Катя, двадцать лет, с телефоном в руках и привычкой лезть в материнскую жизнь с советами: — Мам, это перебор. Слышишь? Я понимаю, что у вас с папой сложно, но не надо так. Ты же не на выпускной. Сними это, купи себе серый костюм. — А зачем мне серый? У меня и так вся жизнь серая. Вы с папой её такой сделали — я и слова не сказала. А теперь хочу сказать. — Ну и кому ты это докажешь? — Катя скрестила руки, как в детстве, когда спорила и знала, что она права, а мать — нет. — Я — себе. Катя вышла, хлопнув дверью. Платье на вешалке качнулось. Елена Петровна вздохнула и погладила ткань рукой. — Дети, — сказала она. — Им кажется, что мать должна быть вечной, постоянной, неподвижной. Как мебель. А если мебель начинает двигаться, это пугает. — А вы свою мать помните? — Помню. Она в пятьдесят три научилась играть на гитаре. Соседи стучали по батареям, а она играла. Я тогда злилась. А теперь понимаю ее. На последнюю примерку Галина пришла без звонка, в выходной, утром. Платье было готово. Елена Петровна сделала подкладку — шёлковую, нежную, чтобы тело чувствовало праздник даже на изнаночной стороне. Галина надела его — и комната будто осветилась. Цвет бирюзового неба лёг на плечи, выровнял осанку, сделал лицо моложе не за счёт косметики, а за счёт выражения. Живот, конечно, не исчез, руки остались полными. Но это было уже неважно. В зеркале стояла женщина, которая перестала извиняться за своё существование. Елена Петровна срезала последнюю нитку, подправила подол. — Ну как? — Я не знаю, — тихо сказала Галина. — Я боюсь выйти в этом на улицу. — Это пройдёт. Через три-четыре раза перестанешь бояться. — А если не пройдёт? — Тогда вспомни, что ты три ночи это платье рисовала. Не для того, чтобы его прятать. Галина заплатила, не торгуясь. На пороге обернулась: — А вы бы надели такое? Елена Петровна посмотрела на свой серый халат, на чёрные брюки, на старые туфли. Ей было шестьдесят два. В шкафу у неё висели три одинаковые кофты: синяя, серая, чёрная. — Я думаю, что надела бы. Честно, раньше даже не задумывалась. Шила на автомате для других, а вот себе... — сказала она и замолчала. **** Когда Галина вернулась, муж уже пришёл с работы домой. Сказал как обычно, что идет в гараж. Галина приготовила ужин, достала платье и примерила его. Вот так перед зеркалом ее застал Григорий Петрович, ее супруг. Он бросил ключи на тумбу, глянул мельком и остановился. Взгляд его задержался на жене дольше обычного. — Галя, — сказал он не то удивлённо, не то раздражённо, — ты что платье купила? — В ателье заказала и сегодня забрала. Красивое? - спросила Галина. Но реакция мужа была неожиданной. Окинув Галину взглядом, он присвистнул негромко, но выразительно: — Ну ты даёшь, Галя! В таком — и в магазин, что ли? — В магазин, — твёрдо сказала Галина. — И за хлебом. И в аптеку. И на работу. — Галя, зачем тебе новое платье? Да ещё и такое яркое? У нас всё расписано: мне нужно купить новую обувь, отремонтировать машину. На твои хотелки средств у меня нет! Галина замерла. В груди что-то сжалось, привычное, знакомое за двадцать три года. Раньше она бы опустила голову, пробормотала: «Извини, я сдам его, верну», но в ателье платье не примут. Да и не хотела она слушать про то, что на ее желания у мужа как всегда нет средств. Сейчас она стояла в платье цвета весеннего неба, чувствовала на плечах лёгкость красивой ткани и вдруг поняла: этот разговор она вела уже тысячу раз. Только не вслух. Внутри себя. — Мне все равно, — сказала она ровно. Голос не дрогнул. — Что это значит?

-Нам нужно развестись, - буднично сказала Вера мужу, когда тот вернулся с работы. Михаил присел в прихожей, слишком уж неожиданной стала новость о решение жены. -И в чем же дело? - спросил мужчина Веру. -В тебе, в твоей маме. Она сегодня приходила ко мне на работу и устроила там цирк. Я не могу терпеть унижения со стороны свекрови. Если ты не можешь поставить ее на место, то нам лучше прекратить все сейчас. Я молодая, найду себе. Да и ты определишься, Миша, - искоса глянула Вера на мужа. -Да, что она такого сделала? Что за истерика, Вера?! - почти прокричал Михаил. Вера его во всем устраивала. Безумной страсти уже давно не было, зато была любовь, так считал Михаил. Привычка и стабильность в браке вытеснили эмоции. Для забав у него есть молодая фифа Аделина, его коллега, но рамки были поставлены четко. Редкие встречи на ее территории браку никак не мешали и угрожали. А вот мама... Вера вышла из комнаты и принесла Мише две путевки, которые они купили недавно. Точнее в руках у жены было то, что от них осталось. Через неделю супруги собирались лететь на отдых без детей. Впервые за почти десять лет семейной жизни позволили себе сделать вот такой подарок. Детей хотели пристроить к матери мужа, но на просьбу побыть с внучатами пять дней, свекровь категорически отказалась присмотреть за детьми. Решено было отправить сыновей Олега и Глеба к теще, та внукам была всегда рада. Но только отказом понянчиться свекровь Любовь Витальевна не ограничилась. -А кто путевки порвал? Куда их теперь... Ты с турфирмой созвонилась? - спросил Михаил, снимания пиджак. Он забыл о требовании жены развестись. Подумал, что Вера всегда такая: вспылит, но быстро отходит. Жаль потраченных денег, в первую очередь. -Тебя это волнует? Любовь Витальевна пришла к нам домой и шарила здесь по шкафам. Нашла путевки и порвала их. Ты ей крышу обещал отремонтировать, обещание не сдержал. А я ей посмела сказать, что у нее есть еще один сын. Миша, давай разведемся. Я не могу так жить, все равно твоя мать не даст нам распоряжаться деньгами. Пусть мама тебе стирает, готовит, а я ухожу, детей забираю, - продолжила Вера. -Нет, нет! Мама права, я обещал ей крышу. Просто вышла заминка, - Михаил припоминал из-за чего просьба матери осталась без ответа. -Миш, ты должен был ей отказать. Крыша обойдется почти в двести тысяч, а она обиделась на наши путевки за пятьдесят. Еще и на работе меня в глупое положение поставила! - проговорила Вера. К словам жены добавились два чемодана, которые стояли в спальне у двери. -Из-за мамы рушить десятилетний брак? Как же я без семьи? Что это такое, Вера? - возмущался Миша, пиная чемоданы жены. Вера обеспечивала уют мужу и, само собой, он привык. Кто ему будет стирать, гладить, готовить? Маму жалко, а жена для того и нужна. -А это - из-за твоей любовницы, менеджера Борисовой. Freepic Михаил залился краской, как помидор. Как Вера узнала об Аделине, пока было не ясно. -Твоя мама все рассказала мне. Она вас видела в ресторане. Вот, Миша. Ты гуляешь, маме крышу обещаешь, а страдаю я. Так не будет. -А дети где? - спохватился Михаил, глядя на пустую детскую. -У мамы уже, вместе с вещами. Твоя мать еще утром ко мне пришла, сразу, как здесь все обшарила. Все, Миша. Путевка поменяете и поедешь отдыхать с любимой Борисовой. Миша попытался остановить жену, но получил звонкую пощечину по бритой щеке. Вера забрала чемоданы, на лавочке ждала такси, а Миша курил и смотрел на жену с балкона. -Истеричка, вернешься через неделю! Больно ты своей маме нужна! - выплюнул он с досадой. Но прошла неделя, а Вера не вернулась. Жизнь на бутербродах и яичнице, с первых же дней заставила Михаила пойти питаться к маме. -Вера пусть тебя кормит, Мишенька! А у нас с отцом тут свои дела. Папе жирное нельзя, мне тоже. Мы уже привыкли кашками и супами овощными питаться, а тебе мясо с мясом и под мясом. Или пусть Деля тебя примет, у вас же отношения! -Мама, ты зачем вообще в мою семью влезла? Зачем про Делю рассказала Вере? Меня все устраивало! - кричал Миша. -Не шуми, отец не потерпит скандалов в доме! Ты Веру свою распустил. Она из тебя веревки вьет. Какие путевки? Вот у твоего брата Коли жена сама зарабатывает, еще и нам помогают. А твоя Вера... Ну, что за должность у нее? Медрегистратор! Так и сидела бы на шее у тебя! Только Делю не распускай и без детей поживите первое время! -Какие дети?! Мне еще алименты на старших платить! Хорошо, что квартира твоя, делить при разводе не придется... - выдохнул Миша. Аделина приняла Мишу с радостью. -Ушел от нее. Осточертела мне жена, Деля, - признался Михаил. Аделина окружила любимого теплом, лаской, а Михаил просил борща и котлет. Деля жила одна, ела мало, все исключительно диетическое и полезное для фигуры, а тут вдруг мужчина в доме. Она старалась, как могла. Миша привык, что все делает и покупает Вера сама. Он, конечно, покупал продукты, но и это не устроило Аделину. Она быстро устала от рутины и бытовухи. -Миша, знаешь... Мне нравилось, как было раньше. Поехали в ресторан, потом ко мне. А сейчас... Ты приходишь грустный, а я должна все приготовить. Нет романтики в наших отношениях. И почему мы не переехали к тебе в квартиру?

Ольга три года не была в отпуске. Она вкалывала на двух работах — выматывающие смены в поликлинике по специальности и ночные подработки в частной клинике — лишь бы вытащить мужа Валеру после тяжелой болезни. Она не спала ночами, таскала его на процедуры, продала свои золотые сережки, чтобы оплатить курс реабилитации. Когда Валера наконец пошел на поправку, врач строго сказал: «Ему нужен морской воздух, минимум две недели. Найдите хороший пансионат». Ольга пересчитала накопления, но на двоих катастрофически не хватало. И она, не раздумывая, отдала всё до последней копейки, чтобы отправить мужа в дорогой загородный санаторий недалеко от Сочи.  - Сам подлечись, а вдвоем как-нибудь потом съездим, — произнесла она ему на вокзале, поправляя воротник его куртки. — Только поправляйся, Валерочка, я тебя очень жду». Прошла неделя. Валера звонил скупо, какими-то рваными фразами описывал свое времяпрепровождение в дорогущем пансионате: «Занят, на процедурах, связь плохая. Давай потом поговорим». Ольге стало тревожно и одиноко. Она соскучилась так сильно, что сердце ныло. Сняла с заначки, которую копила «на черный день», последние деньги, взяла билет на самолет на выходные и полетела туда, чтобы сделать любимому сюрприз! Прилетела, накупила в местном рынке его любимых персиков и винограда, отыскала санаторий. На ресепшене ей сообщили, что Валерий скорее всего на пляже. Ольга, сгорая от нежности и предвкушения встречи, почти бегом побежала к морю, представляя, как он удивится ее и обрадуется. И замерла. Под широким белым навесом, развалившись на двух шезлонгах, вальяжно расположился её Валера. На нем были дорогие солнцезащитные очки и новая яркая рубашка, которую она ему не покупала. Рядом, прижимаясь к нему, как кошка, сидела молодая девица в вызывающе открытом красном купальнике. Валера обнимал её за талию, поил каким-то коктейлем из высокого бокала и весело хохотал. Девица надула губы, что-то говорила Валере, а он отмахнулся. И ветер донес до Ольги обрывок фразы: «…да моя старуха дома сейчас котлеты жарит и радуется, что я тут на солнышке греюсь! Забудь ты про неё, отдыхай, мне для тебя ничего не жалко. Олька еще заработает!» У Ольги в глазах потемнело. Сердце сжалось в ледяной комок, а в груди будто что-то оборвалось. Хотелось закричать, броситься на эту девицу, разбить о голову мужа бокал с коктейлем. Но она взяла себя в руки. Нет, не на ту напал. Она не станет устраивать скандал на весь пляж, доставляя им удовольствие. Она молча, с каменным лицом, развернулась и направилась к администратору санатория. Поскольку бронь и полная оплата номера шли с её банковской карты, она предъявила паспорт и… невозмутимо аннулировала всю оставшуюся неделю проживания, полностью забрав деньги за неиспользованные дни. А затем, прямо там, в порыве гнева, заблокировала кредитку, которую отдала Валере «на экстренный случай». Всё. Чисто, быстро, без истерик. Через пару часов Валера со своей пассией, довольные и расслабленные, подошли к номеру, но ключ не сработал. Пошли разбираться к администратору, та сразу сказала, что бронь отменена... Валера не терял лицо перед своей спутницей. Быстро позвонил своей жене Ольге, но та не поднимала трубку...  Они спустились в ресторан, чтобы поужинать пока администратор разбирается с бронь на Валерин номер. Заказали аж на пять тысяч. Поели, пришло время платить, но карту упорно отклоняли. Увидев, что на счету ноль, Валера в панике схватил телефон и снова судорожно набрал жену. Ольга ответила не сразу, давая ему помучиться, и ее голос звучал пугающе спокойно: — Я видела как ты отдыхаешь, Валерочка. Бронь на твой номер я отменила, деньги забрала. Ты же у нас, я смотрю, отлично оздоровился? — она усмехнулась. — Теперь пешочком до вокзала и на плацкарт, как все нормальные люди. А дома тебя, Валера, ждут собранные чемоданы и развод. Валера сначала растерянно что-то мычал в трубку, потом начал оправдываться, а затем и вовсе разразился слезами. Он божился, что это была «случайная глупость», минутное помутнение, что он любит только Ольгу, что эта девица — просто курортный роман, ничего не значащий. Он умолял простить его ради пятнадцати лет брака, ради всего, что они пережили вместе. Он кричал, что не переживет развода, что ему без нее плохо. Но Ольга уже отключилась. Валера примчался домой на перекладных через двое суток — пыльный, измученный, с недовольным лицом и грустными глазами. Он упал перед ней на колени в прихожей, хватал жену за руки, захлебываясь в мольбах. Он говорил, что понял всё, что осознал свою вину, что готов на всё, лишь бы она простила. Он всего лишь хотел произвести впечатление на эту вот девушку, не ожидая, что жена все узнает... Ольга стояла, глядя на это представление сверху вниз, и в её глазах не было ни капли жалости. Она отдернула руки и произнесла ледяным тоном:

— Наталья! Ты моему сыну не пара. Прекрати ему писать. У него давно в гарнизоне другая, лучше тебя. Красивее, образованнее, из приличной семьи. Он тебя забыл. Забудь и ты, — женщина сделала шаг вперёд, и голос её был ледяным.  Наташа вышла из подъезда, чтобы вынести мусор, и замерла на крыльце. У подъезда стояла невысокая сухонькая женщина в строгом пальто, мать ее любимого Юры. Лилия Петровна высказала все эти неприятные слова в лицо Наташе, посмотрела на нее с презрением и просто ушла... Наталья тогда, в далеком 1985-м, заплакала и сожгла все его письма. А через месяц вышла замуж за Володю, который был давно и безнадёжно в неё влюблён. Потому что подумала: «Я ему не нужна, он мне врал... Я не могу одна остаться». Это было сорок лет назад. Сейчас Наталье Николаевне — под шестьдесят. Она уже десять лет как вдова: Володя ушёл тихо, во сне, от инфаркта. Дочь Люба давно живёт в Германии, у неё муж-немец, двое детей, своя жизнь. Вторая дочка Саша живет под Мурманском, муж у нее работал там, да и Александру со временем забрал. У нее тоже двое детишек, все хорошо, живут душа в душу... К Наталье Николаевне дочери приезжают, но не часто... Просторная квартира теперь кажется особенно огромной. Наталья научилась жить с пустотой, но долго привыкала... заваривала чай на одну кружку, смотрела телевизор вполголоса. Было сложно. Привыкла, что дома всегда шумно, а тут такая гнетущая тишина... А в субботу вечером раздался звонок в дверь. Она открыла, и почувствовала, что у неё подкосились ноги. На пороге стоял он. Юрка. Юрий Соколов, в офицерской форме. Такой же статный, высокий, седые виски, немного уставшие глаза, но та самая мальчишеская улыбка, его взгляд на неё из той самой далёкой осени 1985 года. — Наташка… — он держал её любимые белые хризантемы. — Прости меня. Я дурак. Я должен был найти тебя раньше. Она поняла, что плачет. Молча, просто слёзы потекли по щекам. От испуга, от неожиданности, от того, что она его не забыла... Наталья Николаевна покраснела. — Ты же в армии… Я же ждала, писала каждую неделю. А потом… — Голос её дрогнул. — Пришла твоя мама и сказала, что ты нашёл себе другую, в гарнизоне. Юрий покачнулся, как будто получил удар. Взялся за косяк. — Что?! Наташа, я писал тебе каждый день, до самой демобилизации! А письма в ответ не приходили… Моя мать, она говорила мне, что ты вышла замуж, что тебе не до меня. Что ты просила не искать тебя. Я вернулся — и она сказала, что ты уже замужем и счастлива, что лучше не мешать тебе. Я верил. Столько лет верил. Но... Я говорил с твоим Володей. В квартире повисла тишина. Они стояли в прихожей, друг напротив друга, и оба не находили слов. Володя никогда не рассказывал Наташе, что ее бывший появлялся. Наверное, ревновал, а может знал, как Наташа любила Юру, и не хотел чтобы эти чувства снова дали о себе знать...  Наталья стала расспрашивать Юру обо все, пригласила на чай, а он ее обнял так нежно, что в груди что-то защипало... Чувства нахлынули так, что будто вчера это все было с ними. Юрий так и не женился, детей у него нет. Наташа говорила с ним до утра, потом когда мужчина сказал, что приедет снова, она просто предложила ему не уезжать. Они провели чудесную неделю вместе и не хотели расставаться... А потом прилетела из Германии старшая дочь. Люба появилась через три дня после того, как Юра уехал к себе. Приехала внезапно, взбудораженная, с чемоданом, грозовым лицом. Сказала, что с мужем поругалась, детей оставила свекрови и планирует вернуться обратно... Но Наталья сказала, что у нее тоже изменилось кое-что и от простоты душевной выдала дочери радостную новость, что ее старая любовь нашлась вот таким чудесным образом... — Мама, ты в своём уме?! — Люба стояла на кухне, подбоченясь, чай остывал на столе. — Ты его видела тридцать лет назад или сорок! И ты вот так впускаешь его в квартиру? Где он был все эти годы, мама? Где он пропадал? Наталья сжала кружку с узорчатыми незабудками. — Любочка, он не знал… — Мама, я понимаю, вы молодость вспомнили. Но это серьёзно! У него за спиной — неизвестно что. Женщины, разводы. Ты ему понадобилась, когда пенсия близко, когда уже никому не нужен старый холостяк, так теперь он сюда? И он ведь знал где ты живешь все эти годы и не приехал! Наталья почувствовала, как в горле становится сухо. — Люба. Он… он искал меня. Все эти годы. Он приехал из другого города без единого письма, без звонка, просто встал и приехал. А до этого... Он говорил с Володей... Люба скептически усмехнулась: — Красиво рассказывает. Только не говори, что так и жил один с воспоминаниями. — Он не был женат никогда. Он говорит, что всегда помнил только меня. Люба покачала головой, вздохнула: — Мам, я не враг тебе. Я боюсь за тебя. Тебе не надо себе сейчас никаких «Внезапных чудес». Ты уже взрослый человек. Я не позволю, чтобы ты себе жизнь сломала. Лучше уж одной быть! Дочь забрала сумку, ушла в свою комнату, хлопнув дверью. А Наталья просидела на кухне до двух ночи, перебирая в памяти те самые письма, которые она сжигала. На следующий день на пороге появился Юрий с гостинцами, увидел недовольную Любу. Она ему с порога все высказала и была такова. — Люба, я знаю, что ты обо мне думаешь. И имеешь право.

Анна случайно встретила секретаршу своего мужа в больнице. Она бы не обратила внимания на молодую девицу, но не услышала эмоциональный разговор беременной Карины. -Нет, кроватку еще рано покупать! Но ты должен принимать участие! Ты нужен нам с малышом, понимаешь?! Я для тебя пустое место! - выговаривала в трубку пигалица. Анна вела под руку свекровь, а молодая девушка стояла у кабинета У З И и с кем-то ругалась по телефону. Секретарша не заметила жену своего нового начальника. -Присядьте, Раиса Ивановна, - сказала Аня, не отрывая взгляд от молодой пигалицы. -Анюта, ты со мной зря возишься! Я старая развалина, - проговорила свекровь, усаживаясь на скамейку. -Бросьте, вы еще бегать будете. Сейчас, заберу направления и поедем домой, - сказала Анна. Женщина прошла мимо кабинета, где стояла Карина. Но девушки уже не было, она ушла. Анна привезла свекровь домой, накормила и проследила, чтобы та выпила лекарства вовремя. Но образ Карины не покидал ее мысли. После визита к свекрови Анна отправилась забирать сына из школы и по дороге позвонила мужу. -Илюш, привет. Ты где? -На работе, Анечка. Сегодня у нас планерка. Как обычно срочная и вечерняя, - устало рассмеялся Илья. -Мы с детьми сегодня хотели устроить семейный ужин. Лиза приедет с женихом, хочет познакомить Матвея с нами. Рассчитывали и тебя видеть за столом, - с грустью в голосе сказала Анна. -Анют, я приеду, не ночевать же тут?! Просто задержусь немного. Ты же понимаешь, я теперь не рядовой сотрудник. Я теперь начальство, - спокойно отвечал ей муж. -Я Карину твою видела сегодня. Она уже в декрете или работает? - вдруг спросила Анна. -Работает, конечно. Ладно, Анют. Я немного занят. До вечера, - оборвал беседу Илья и отключился. **** Вечером за столом собралась вся семья. Старшая дочка Лиза пригласила на ужин своего жениха Матвея. Младший сын Дима тоже сидел, но с отсутствующим видом, будто его заставили. И все было хорошо, вот только главы семейства Ильи Александровича не хватало. -Мам, ну где папа? Почему именно сегодня у него дела! Ему вечно нет дела до меня! Что подумает Матвей? - нервно спрашивала Лизавета. Лиза шепнула матери по секрету, что Матвей собирается просить ее руки у отца. Молодые люди уже довольно долго встречались и захотели пожениться. Анна позвонила мужу, чтобы поторопить его, но трубку никто не взял. -Подождем папу. У него совещание, должен скоро приехать, - соврала дочери Анна. Лиза весь вечер сияла от счастья. Анна даже не ожидала, что роман дочки станет чем-то серьезным и сейчас была очень рада. Радоваться было чему. Матвей ее любит, он из хорошей семьи и его родители заочно согласны на брак. Прошел час, а Ильи все не было. -Мам, где папа? Может, что-то случилось? - спросила дочка. -Папа в сети висит, - сказал сын Дима, не отрывая взгляд от экрана телефона. -Видишь, все в порядке. Он скоро приедет, - улыбалась Анна. Трубку муж так и не поднял. Поведение Ильи было не просто странным, а необычным и непонятным. Мужчина никогда не вел себя так, тем более в такой важный для их дочери день. Илья залетел в квартиру, когда Матвей, Лиза, Дима и Анна сидели уже за пустым столом. -Привет, семья! Вы как тут? - с натянутой улыбкой спросил опоздавший папа. -Пап, ты почему так долго? Мы же ждем только тебя! -Я... На минуту, дочка. У нас там чп на работе, - сказал Илья Александрович. -Какое еще чп? - спросила Анна у мужа, все больше напрягаясь. -Так, мы слишком долго ждем! Нам уже ехать пора. Но сначала Матвей хочет всем что-то сказать! - перебила родителей неугомонная Лиза. Илья Александрович так и слушал будущего зятя в пальто и туфлях, примостившись на пуфике в прихожей. Мужчина держал в руке мобильный, экран горел и потухал, снова загорался, но кто звонил не было видно. -Уважаемые Анна Сергеевна и Илья Александрович! Я бы хотел попросить руки вашей дочери, - выдохнул переволновавшийся Матвей. Анна смотрела на мужа и понимала, что он вовсе не слушает Матвея, а просто кивает по инерции в такт его словам. -Смотри, Матвей, подумай хорошенько! Мы после свадьбы на двери напишем: "Возврату и обмену не подлежит!" - как в анекдоте, сказал Илья, когда зять закончил речь. -Папа! Ты чего шутишь в такой момент?! - чуть не плача, улыбалась Лиза. Илья обнял дочку, пожал руку зятю и извинился за не совсем удачную шутку. -Я согласен, парень ты хороший. Будьте счастливы. Но учти, что у меня единственная дочка и я ее в обиду не дам! Ну, все! Мне пора на работу. -Я хотел вас завтра пригласить в гости к моим родителям. Если вы не заняты, - неуверенно сказал Матвей. Взрослый мужчина двадцати пяти лет был выбит из колеи поведением будущего тестя. -Завтра? Аня придет к вам сама. Я не могу, уж простите. На работе аврал, у нас в новом магазине большая недостача дорогостоящей техники. Сегодня будем что-то думать, ревизия, акты, комиссии... - сказал Илья. Молодые стали собираться домой, сын пошел к себе в комнату, а Илья прямо в обуви прошествовал в спальню. -Что случилось? Почему ты так себя вел? Это ни в какие ворота! - возмущалась Анна. -Ань, у нас большое чп. Я даже представить не могу, что будет всем нам за это. Где мои вещи? -Что? Вещи? Арт канала Мил Рэй -Да! Рубашку давай и брюки! Я там реально буду ночевать, пересчитывать все, остатки и прочее. А утром в чем мне прикажешь ехать к генеральному в другой город? Завтра будет просто ужас, - простонал Илья, сидя на кровати в одежде. -А как же свадьба? -Аня, мне не до этого! Пойди к родителям, но сразу скажи, что расходы пополам. У нас сейчас будут тяжелые времена, Анюта. Поэтому с нас не более ста тысяч. -Это мало... -Аня! Хватит мне нервы на кулак наматывать! - прикрикнул Илья. Анна собрала небольшую сумку, которую Илья забрал с собой в машину. Сегодня она ночевала одна. Это было не в первый раз, но странное поведение у своего мужа Анна наблюдала впервые. Неприятное послевкусие осталось от его речи на сватовстве дочери. Не понравилось женщине и то, что завтра Ильи не будет на вечере у родителей Матвея. **** Анна приехала в гости к будущим сватам в указанное время. Взяла с собой торт, презент для сватьи. После короткого приветствия, все прошли к столу, а молодые остались на улице. -Почему же вы без мужа? Ему неинтересна судьба дочери? - колко спросила сватья. -Он работает. Илья у нас недавно стал начальником крупной фирмы. У него большая зона ответственности, - как заученный текст, отчеканила Анна. -Вы разводитесь, что ли? - тут же снова ударила словами сватья. С этого момента разговор со сватами не заладился. Матвей отличался от своих родителей. Он более мягкий, интеллигентный, а вот папа и мама у него не подарок, - это Анна сразу отметила. Аня пробовала угощения, которые приготовила сватья. Снова холодок пробежал между будущими родственниками, когда речь зашла о свадебных расходах. Сватья хотела устроить целый пир, а не свадьбу. Анна видела все в ином свете и сразу же сказала об этом. -Мы больше ста тысяч дать не сможем. Да и зачем лишние траты? Лучше на новоселье скинуться, помочь обставить квартиру. -Мда уж. Похоже, Жора, что за наш счет молодым и подарки и свадьба. Сто тысяч, Анечка, стоит только аренда зала. Откуда у вас такие цены в голове?! -А сколько же гостей будет? У нас родни немного. Друзей у Матвея и Лизы тоже не так много. -А у нас много родни! Я хотела достойный праздник, а не посиделки на природе, - завопила сватья, вставая из-за стола. Матвей и Лиза были на улице, жарили овощи на мангале для застолья. -Маша просто переживает, чтобы наш сын удачно женился. Свадьба - это показатель того, какая семья. Мы так считаем. Никто не хочет содержать жену и ее родственников, - сказал Георгий, отец жениха. -Я не прошу никого содержать. Я просто говорю, что свадьба стала для нас полной неожиданностью. У мужа на работе трудности, я зарабатываю не так много, а Лиза только устроилась. Нужно решать все сообща, а не приглашать двести человек. -У нашего сына будет нормальная свадьба. Можно взять кредит ради такого дела. Обеспечить подарки молодым, свадебное путешествие. С каждой стороны по триста тысяч. Вот тогда можно говорить, что вы приличная семья! - заявила наглая и уверенная в себе Мария. Разговор удалось замять. Сваты смягчились, услышав, что Анна обсудит свадьбу с мужем. Она и сама понимала, что сумма, которую озвучил ей Илья, мала, но и позиция сватьи показалась ей неприемлемой. Анна ушла домой раньше, сославшись на плохое самочувствие. Мужа дома не было. -Дим, папа не приезжал? -Нет, - ответил сын из своей комнаты. Анна прилегла. После напряженного разговора она и правда почувствовала слабость. Неприятная тошнота подступила в горлу, женщина побежала в ванную... -Что со мной? Сто лет такого не было, - проговорила она. -Мама, тебе плохо? - переполошился сын, когда не нашел Анну в комнате. -Все в порядке. Съела в гостях что-то не то, - ответила она. Анна снова вернулась в комнату, опять опустилась на кровать, положив возле себя телефон. Спустя два часа ей позвонила разгневанная Лиза. -Мама, что ты там устроила? Какие сто тысяч?! Ты в своем уме?! У Матвея такая семья, такие хорошие родители, а вы! Упреки дочери с болью отражались в сознании. Анна закрыла глаза, потирала переносицу, которая ныла и горела. -Лиза, ты точно уверена, что это твой выбор? Мне не понравилась мать и отец Матвея! Он хороши парень, а вот они меркантильные, хвастливые. Дочка, я не уверена, что ты будешь счастлива! Слова Анны как об стенку разлетались о Лизино нежелание прислушаться к матери. -Мама, вам просто с отцом нет до меня дела! Вы и сами-то живете не пойми как! Он гуляет, а ты не видишь. Но я не дам вам испортить мне свадьбу. Если вы не возьмете кредит, то я потребую долю из моего наследства! Анна вздохнула. Ее мать перед смертью сказала, что оставляет любимой Лизе половину своего дома. Оформить все не успели, пожилая женщина пошла в магазин и там ей стало плохо. Вызывали скорую, но спасти мать Анны не удалось... -Бабушка обещала мне! Что ты молчишь? - не унималась дочка. -Лиза, не будь эгоисткой! Бабушкин дом еще нужно отремонтировать перед продажей. -Нет! Ты не хочешь его продавать, так и скажи! Хотела бы - давно ремонт там сделала, а не ждала, пока дом развалится по кирпичикам. Лиза высказала еще много неприятных слов, поругалась с матерью и обвинила Анну в том, что та не желает родной дочке счастья. Анна слушала и ей становилось все хуже. Новый приступ тошноты заставил думал бросить трубку. Когда Анна вернулась из ванной комнаты, прочитала сообщение от Лизы: "Если не оплатишь свадьбу, я не буду с вами общаться!" -Лиза, дочка! Какой же ты выросла! - с досадой проговорила Анна. Но ссориться с кровиночкой она не хотела. Сама когда-то просила денег у родителей на свадьбу, ей отказали и все расходы взяла семья Ильи. Жизнь сложилась так, что супруги вместе переживали радости и беды, а вот теперь мужу нет дела до свадьбы собственной дочери... Анна стала судорожно набирать Лизу, но телефон оказался уже недоступен. На часах было около девяти вечера, когда из комнаты пришел Дима и передал матери трубку. Сын был бледный и растерянный, промямлил, что набрал номер отца. -На, мам. Там какая-то тетка отвечает, - едва шевеля губами, произнес парень. -Алло? - сказала Анна и прислушалась. "Тетка" о которой говорит сын не отвечала, а беседовала с Ильей. Если любовную игру можно назвать беседой. -Милый, я так хочу назвать сыночка как тебя. Илья Ильич, забавно? - хохотнула Карина. Все голоса Анна узнавала. -Да ну! Ерунда. Илья Ильич! Мне не нравится, - протестовал муж. -А как? Как твоего сыночка Димой назвать, может? Дима! Ну и вкус у твоей жены. -Так, не напоминай. А то у меня настроение испортится. У меня с ней да-а-авно ничего нет! Иди ко мне... Дальше Анна не слушала. Она отняла трубку от лица, опустила телефон. Сын стоял в дверном проеме и смотрел на мне, молчал. -Дима, это ошибка, это не папа, - попыталась побороть ступор Анна. -Мам, у него ребенок что ли? - вздернул брови парень. -Димочка, иди к себе, пожалуйста. Я прошу, не нужно принимать все это близко к сердцу. Это неправда, - Анна мотала головой, будто ее чем-то тяжелым ударили и она не могла прийти в себя. -Я его ненавижу! Ненавижу! - кричал подросток, хлопнув дверью в свою комнату. Анна все поняла. Теперь ей стало ясно, почему муж "забыл" о том, что его секретарша беременна. -Какой же у нее срок? Четыре месяца? Пять? - размышляла женщина. "У меня с ней ничего нет!" - заявил муж, но это было не так. И новый приступ дурноты говорил о самом ужасном. Сына удалось успокоить, Дима не плакал, а просто краснел и злился на отца. Но Анна понимала, какая буря бушует внутри его души. Дима очень любил Илью, а тут такое узнал... Илья вернулся домой ночью. Прошел тихо, на цыпочках, в спальню и улегся к жене. Стянул одеяло, обнял свою Аню. -Анюта, ты спишь? - прошептал Илья, но жена не спала. Ей хватило такта и сил не устраивать скандал. -Я знаю, что Карина беременна от тебя. Собирайся и уходи, пока Дима не проснулся, - холодным тоном ответила жена. -Как? Ты чего? - не уступал муж. -Он позвонил тебе, а она приняла вызов. Мы слышали всю вашу беседу. Отпираться поздно, Илья. Уходи, - твердо выдавила жена. Илья поднялся с кровати, но встал в позу и никуда двигаться не собирался. -Хорошо, раз узнала. Моя любимая беременна, я ухожу от тебя, но забираю дом и машину, - сказал муж, но ответ Анны его удивил. -Это общее имущество, мы с сыном тут живем. Ты ошибаешься, если думаешь, что я все просто так отдам, - равнодушно ответила жена. -А ты не много на себя берешь? Ты кто такая, Аня? Ты же сидишь у меня на шее столько лет! Я даю тебе время убраться из дома. Сын пусть остаётся, он мне не мешает. Анна даже не встала с кровати. -Хватит орать, Диму разбудишь. Я тебя отпускаю, иди к ней. Но развод будет по закону. Выгонять меня не нужно, я здесь прописана вместе с сыном, квартира куплена в браке, а на машине я также езжу, она и моя по праву, - ответила жена. Но муж снова был недоволен ее реакцией. -Подожди-ка! Мне просто странно, что ты так себя ведешь! Я ведь тебя знаю, ты не такая. Как бы не провоцировал муж, но Анна говорила ему: "Это просто развод. Все расстаются, я не должна убиваться. Имущество мы разделим и все." -А свадьба? Я не дам ничего на свадьбу дочери! - выступил муж. -Что тебе надо? Ты хочешь уйти? -Хочу! -Я тебя отпускаю, - ответила бывшая жена. Равнодушие ранило Илью очень сильно. А что он хотел? Анна не собиралась по нему убиваться, как бы больно ни было. На следующий день приступ тошноты начался с самого утра. Анна не стала ждать, пошла к врачу, хотя считала что в сорок два года такое невозможно.... **** Почти неделю после того, как открылась правда и семья узнала о беременной любовнице Ильи Александровича, мужчина жил на два дома, не собираясь уходить. Объяснял он свои метания тем, что не хочет жить в съемной квартире у Карины. А может просто искал предлог остаться... Неделя проживания бок-о-бок с соседом-мужем далась Анне тяжелее всего. И самое ужасное, что Илья стал подозревать что с Аней что-то не так. Состояние ее как назло выдавало все признаки токсикоза. Когда жене в его присутствии в очередной раз стало плохо, Илья прямо спросил ее. -Что с тобой? Съела что-то? - холодно бросил он, пребывая в кухне. -Не твое дело. Я на нервах, поэтому голова кружится и мутит ни с того, ни с сего. Если ты так печешься о моем здоровье, то лучше тебе к ней уйти. Тебе-то самому пред сыном не стыдно? -Нет. Он вырастет и все поймет. Неизвестно, как его жизнь сложится! Я здесь живу. Это тебе должно быть стыдно, как женщине, что у тебя в холодильнике шаром покати. Ты в последнее время меня вообще не обслуживала, поэтому я и ушел! -Я не собираюсь тебе готовить. Иди к Карине и пусть она тебе готовит разносолы. Разговор окончен, - отрезала Анна, снова почувствовав приступ тошноты. Анна скрывала от супруга беременность, сроки позволяли еще подумать. Хотя она сама понимала какой будет исход. Ей сорок два года, у нее есть младший сын Дима и дочка Лиза на выданье. Муж предал, простить его поступок Анна не представляла возможным, хотя Илью она любила. И чем больше Анна думала, тем больше понимала, что одна не потянет троих детей. Но она решилась на аборт не сразу... Поворотным моментом стало то, что к Анне на работу явилась молодая любовница мужа, Карина. Девушка еле шла по скользкому тротуару, и Анна заметила ее еще издалека. Женщина приостановилась у офиса. Не хотелось выносить сор из избы и демонстрировать разборки с соперницей перед коллегами. -Анна! Постой, надо поговорить! - прокричала ей в спину нахалка. -Что тебе нужно? Ты как узнала, где я работаю? - строго спросила Анна у беременной разлучницы. -Ты не знаешь? Актриса, МХАТ отдыхает! Ты что устроила, а? Думаешь, я не понимаю, что ты играешь перед Ильей "беременный" спектакль, чтобы он тебя пожалел и остался? Он мне все уши прожужжал о том, как тебе плохо и как ты не вылезаешь из ванной сутками! Я не отдам тебе Илью! -Не смей меня преследовать. Он сам не уходит из квартиры. Мне Илья не нужен! Тем более, после тебя, - Анна окинула оценивающим взглядом соперницу и прошла в офис. Карина постояла на холоде и тоже пошла своей дорогой. В этот день Илья съехал окончательно из квартиры, где жил с супругой. Было это два дня назад, но до сих пор от мужа летели сообщения. Что ему нужно Анна не понимала, но перепалки с бывшим доставляли немало напряжения. Женщина сидела и читала сообщения от Илья. Теперь муж обвинял ее в том, что сын не хочет общаться с ним и даже не берет трубку. -Ну, знаешь, Илья! Это уже слишком. Ты сам ушел, что теперь тебе не нравится?! - проговорила она сама себе. Терпение окончательно лопнуло. Она не ответила ничего мужу. Когда сын вернулся, Анна поговорила с Димой. - Сынок, мы с папой расстались. Но он остается твоим отцом. Не нужно ломать отношения с ним мне в угоду. -Он сам все сломал! Я его ненавижу. Если Лизка хочет с ним общаться - то пожалуйста, а я не обязан! - Дима показал характер и был таков. **** На следующий день Анна запланировала визит к врачу. Пока сидела в коридоре и ожидала своей очереди, ей позвонила Лиза. -Мама, ты в своем уме? Ты рожать собралась? В твоем-то возрасте! - кричала дочка. -Лиза, почему ты так себя ведешь? И с чего вы вообще взяла, что я буду рожать? -Папа приезжал вчера вечером к нам и поделился догадками, почему тебе все время плохо. Мам, я не ожидала от тебя такого! Ты же нас с Димой предала! Я понимаю, что у меня один брат, младший, но этот ребенок! Кому он нужен вообще? -Лиза, прекрати. Расскажи мне лучше, куда приезжал папа и что же он хотел? -Ничего. Он мой отец! Я буду с ним общаться, мама. Он познакомился с родителями Матвея, посидел с ними, поужинал. Он очень понравился моей будущей свекрови, - с радостью сказала Лиза. - Не сомневалась, - ответила женщина дочери. Анне было неприятно, что за ее спиной дочка общается с отцом, но это ее право. Лиза узнала о том, что у отца другая семья сразу же. Ее реакция была неоднозначной, а теперь он цвела и радовалась, что папочка будет у нее на свадьбе. -Он согласился на условия твоей свекрови? Илья оплатит банкет? - догадка осенила Анну. -Да! Папа сказал, что я у него единственная дочка, мне нужна королевская свадьба, - похвасталась Лиза. -Ах, вот оно что! Ну тогда пусть сам все твои хотелки и оплачивает. Лиз, мне пора. Моя очередь подошла, - сказала сухо Анна. - Решились все-таки? Я уж думала, что передумаете, - сказала врач. - Нет, не передумаю. Я не потяну сама малыша. У мужа совсем скоро родится ребенок, а моя беременность никому не нужна. Поэтому, я согласна избавиться... - она запнулась и замолчала. **** Прошло несколько дней. Самочувствие Анны незначительно ухудшилось и она взяла отпуск за свой счет на работе. В эти дни Анна активно готовилась к разводу. В памяти всплыл образ ее бывшего клиента, который работал в юридической фирме и оставил Анне визитку своей конторы. Анна обратилась к Павлу за консультацией. Мужчина был ей приятен, грамотно и четко говорил. Это подкупило женщину. -Почему же вы решили, что муж не отдаст вам жилье? - удивился Павел. -Оно оформлено на Илью. Машина тоже его по документам, - сказала Анна своему бывшему клиенту. -Нет, все разделим по закону, - отвечал ей мужчина. - Почему вы бледная? Вам плохо? -Нет, мне не здоровится. Холодно на улице, простыла, - отвечала Анна. Она не сказала Павлу, что недавно перенесла неприятную процедуру. К делу ее беременность не имела отношения, и женщина твердо решила разорвать все связи с Ильей. -Я думал, что у вас в семье все хорошо. Идиллия, - улыбался Павел.