Оля с детьми тогда ехала к матери в гости, и хотела заехать к отцу.
Она пересилила себя, наступила на собственную гордость, и по совету матери позвонила ему, мол, я на Алтай еду. Заехать к тебе хочу, увидеть бы тебя.
Отец виноватым голосом сообщил, что как раз сегодня на заездку едет, наверное не получится встретиться. Сказал быстро, скороговоркой, и положил трубку. Даже вопросов никаких не задал, не поинтересовался, как и что. Наверное Галя с ним рядом. Он всегда так себя ведёт, когда она возле него отирается. Словно чего- то боится.
Ну нет, так нет. Ольга так неловко себя чувствовала, что мысленно ругала себя последними словами. И зачем звонила? Зачем навязывалась? Зачем мать послушала? Ну не нужны они ему, дети- то, так и пусть катится к этой своей...
Отец перезвонил через 10 минут, спросил, во сколько она в Барнауле будет.
Ольга ответила, что минут через 30 приедут, и автобус до трёх часов ждать придется.
- Ну вот, а я в половине третьего приеду. Увидимся, Олька. Ух, как я по вам соскучился, дочь! По тебе, по девчатам!
Как на иголках сидела Оля на жестком, неудобном кресле. Никак не могла успокоится, и поминутно глядела на часы, и крутила головой. А вдруг раньше приедет папка? Ну мало ли, всякое бывает.
Всякое в голову лезло. Вспоминала Ольга то время, когда жили они большой, дружной семьей, как хорошо им было вместе. Мама, папа, старшая сестра Настя, брат Федя, и она, Олька. Папка всегда ее так звал. Не Оля, не Ольга, а именно Олька. Самая младшая, самая любимая дочь. Нет, и старших своих Семен любил без ума и без памяти, но в Ольке души не чаял. Всегда баловал ее, прощал все шалости и никогда не наказывал дочку, хотя поводов для наказаний было предостаточно. Олька пацанкой росла, про таких еще говорят, мол, оторви, да выброси. Ни дня без приключений, ни минуты без происшествий. Отец только улыбался, глядя на Ольку, да гладил ее по голове, мол, горе ты мое луковое! И в кого ты у нас такая уродилась? Даже с Федькой таких проблем у нас не было, как с тобой! А он ведь пацан, Олька!
Олька, прижимаясь к отцу улыбалась, и отвечала, что так она больше не будет, и уже на следующий день всё было по прежнему.
Мама на отца всегда ворчала, мол, посадил ты ее к себе на шею, а она ножки свои свесила, да болтает ими. Драть ее надо, как Сидорову козу, а не по головке гладить. Ох, Семка, смотри, как бы все это боком потом не вышло. Она же веревки из тебя вьет, а ты ей потакаешь во всем.
Отец только улыбался, мол, ничего, Катя, ничего. Вырастет, и исправится. Когда же ещё озорничать ребятишкам, как не в детстве?
Отца она увидела сразу, едва зашел он в здание автовокзала. Олька специально выбрала такое место, с которого видно оба входа. Глянув на часы нахмурилась Оля. 14.40. Сейчас уже посадка в автобус начнётся.
Махнув отцу рукой Оля встала и пошла к нему на встречу, держа дочек за руку. Изменился папка, постарел. Какой- то угрюмый, неопрятный, будто замызганный. И очень уставший. Глядя на него и не скажешь, что человек из дома едет, от любящей и заботливой женщины. От матери отец уезжал отдохнувшим, посвежевшим, а тут- будто и вовсе не отдыхал.
Словно прочитав мысли дочки, Семен виновато улыбнулся, мол, стройка у нас с Галей, не до отдыха. Устал, как собака, а стройке этой ни конца, ни края не видно. Ну ничего, ничего, Олька, на работе отдохну.
Так неприятно кольнули Олю эти слова, что аж поморщилась она. Стройка у них с Галей, не до отдыха! А мама берегла его, холила, лелеяла, пылинки с него сдувала, старалась лишний раз не напрягать, и работой не заваливать, мол, он на работе устал, пусть хоть дома выдохнет, отдохнет. На своих плечах тащила весь дом, чтобы только доволен был Семушка, чтобы улыбался, да жизни радовался.
Вспомнилось вдруг Ольге, как они, вдвоем с мамой, перекладывали печку. Отец на заездке был, Настя с Федей уже студенты, а она, Ольга, в школе училась.
Ольга тогда дёргалась, психовала, ругалась с матерью, мол, какая необходимость сейчас ее перекладывать? Отец скоро приедет, вот пусть он и делает, а я не обязана. Не женское это дело, да и вообще, зачем тебе муж, мама, если ты всю работу сама делаешь всегда?
Ничего не сказала мама. Молча занесла в дом большую оцинкованную ванну, и поставила ее посреди кухни. Ведрами таскала глину и песок с улицы, месила раствор где лопатой, а где руками. Ольга поначалу даже не подходила к матери, сидела в комнате, и дулась на мать, что мышь на крупу. И только когда услышала тихие всхлипывания, стало ей стыдно. И что вдруг на нее нашло? Чего отвязалась она на маму? Неужели переломится она, Оля, если поможет маме?
Они тогда за два дня управились, все отмыли, прибрали, и выдохнули. Осталось только побелить печурку, но это уже после, потом, после того, как подсохнет все. Устали конечно сильно, зато результат радовал. Маленькая, аккуратная печка получилась, лучше прежней, и отец, едва зайдя в дом, улыбнулся, мол, вон какая жена у меня, рукодельница! Не только в горящую избу войдет и коня на скаку остановит, но и печку сложит, если надо.
Мать тогда зарделась, что маков цвет, разрумянилась, скромно опустила глаза в пол, мол, да скажешь тоже, Сёма! Ну переложила и переложила, что теперь, памятник мне ставить за это? Пойдем к столу, Сёмушка, устал ведь с дороги.
Ольга, глядя на мать, аж бесилась. Вот что она все бегает вокруг него, как курица- наседка? Что она кудахчет над ним? К столу, устал с дороги! Как будто ничего и не замечает! Даже она, Ольга, и то всё видит, а мать словно слепая.
- Семушка, отдохни! Семушка, поспи подольше! Семушка, не трогай, я сама!
Ну конечно, Семушка устал, а мать будто и не устает! Иной раз с ног от усталости валится, зато все сама, все сама, а Семушка пусть спит, отдыхает, он же устал, он же работал! И ничего, что мама тоже на месте не сидит. Работает на ферме, рань- прерань встает, бежит на свою дойку. И дома не присядешь. Хозяйство не просто большое- огромное. Огород, дети.
Так всегда было. Отдохни, Семушка, поспи подольше, оденься получше. И что в итоге? Где он, Семушка?
Когда объявили посадку, отец неуклюже обнял Ольгу, мол, ну поезжай, дочка, поезжай. Ещё увидимся. Ты там хоть звони почаще, а то совсем ты про меня забыла, Олька.
Слезы, такие обидные, горькие, непрошенные, готовы были брызнуть из глаз, и Оля, отвернувшись, зашла в автобус вслед за дочками. Так хотелось ей закричать, наброситься на отца с кулаками и сказать, что это не она про него забыла, а он! Отдалился от них, отодвинул их всех на второй план, забыл, променял на свою Галю.
Не закричала, и с кулаками не набросилась. Уже после того, как автобус тронулся, выглянула Оля в окно. Отец стоял, крутил головой, как китайский болванчик, пытаясь взглядом найти её, Ольку. Увидев её, виновато улыбнулся и махнул рукой. И Оля махнула папе. Вот такая вышла встреча. Уж лучше совсем никак, чем вот так. Такой осадок остался неприятный, что ничем его не закусить, и горечь от такой встречи не перебить.
Мама тогда вздыхала, и по привычке оправдывала отца.
- Ну что ты, Оль! Он тебя любит, дочь. И внучек любит. Просто так сложилось. Не вини его, Оля.
- Да как ты можешь его оправдывать, мам? Он же предал тебя! Бросил и тебя, и нас. Внучек говоришь любит? Так любит, что даже дешевенькую шоколадку им не купил. Хоть одну на двоих.
- Да разве шоколадками любовь измеряется, дочка? Они у тебя что, шоколада век не ели? Голодные остались оттого, что дед им шоколадку не купил? Вон его сколько, шоколада этого, хоть опой ешь.
- Да при чем тут это, мама? Тут ведь не в шоколаде дело. Он их даже не обнял, мам! Тоже мне, дедушка! Почему же ты их и с рук не спускаешь, и сладостями заваливаешь. Не голодные они, права ты, мама, только обидно. До слез обидно. Вот ты его облизывала, пылинки с него сдувала, лишний раз боялась попросить о чем- то. Он от тебя уезжал отдохнувший, холеный, чистенький весь, обстиранный, наглаженный, а сегодня я его увидела- натуральный бомж!
И кривляясь, передразнивая отца, Оля сказала:
-Стройка у нас с Галей, не до отдыха. Устал, как собака, а стройке этой ни конца, ни края не видно. Как это понимать, мам?
-Не паясничай, Ольга! Что бы меж нами не случилось, развелся он со мной, но не с вами. Вы его дети, и вас он не бросал.
Ночью Оля ворочалась с боку на бок, и никак не могла уснуть. Вспоминала она и эту короткую, нелепую встречу с отцом, и разговор с матерью. Да, в чем- то мама права. С ними, детьми, отец и правда не разводился. Он от них не отказывался. Они, дети, не сговариваясь, просто объявили отцу бойкот.
Мама тогда ругалась на них, объясняла, что так нельзя, что это не правильно.
-Это от меня он ушел, не от вас. Чтобы я больше не слышала таких разговоров, ясно? Отец он вам, какой бы ни был, а отец. Другого не будет.
Разговоры тогда и правда были разные. И если Настя с Федей хоть как- то сдерживали себя, фильтровали слова и подбирали выражения, то эмоциональная Ольга в выражениях не стеснялась совершенно.
-Предатель! Кобе...ль несчастный! Да я с ним после такого не то, что здороваться не буду, я вообще знать его не хочу! Нет у меня больше отца! Лучше никакого, чем такой!
Отец ушел тогда, когда Олька поступила в колледж. Просто приехал со своей заездки, и не глядя матери в глаза молча стал собирать свои вещи. Мать, которая давно уже обо всем знала, тоже молчала, и только Олька рвала и метала.
-Как ты так можешь, папа? Тебе самому от себя не противно? Вы же семьями всю жизнь дружили, и вот так, да? И что, будешь теперь со своей вороной жить, как ни в чем не бывало? А что, ты хорошо пристроился! Дома мама тебя ждёт, а на вахте твоей с соседкой зажигаешь. И идти далеко не надо. Всего- то и надо, что через дорогу перейти к своей новой мымре! Неужели поприличнее никого найти не мог? Она же старая, страшная, и гулящая! Да вся деревня знает, что она после смерти дяди Васи как прости...
Договорить Олька не успела. Отец, который за всю жизнь и пальцем ее не тронул, со злости отвесил ей такую пощёчину, что аж в ушах у девчонки зазвенело.
Не заплакала Оля. Со злостью глянула на него, и сквозь зубы процедила:
- Никогда тебя не прощу, понял? Помирать будешь, а не прощу! Забудь, что дочь у тебя есть!
Семён стоял, как в воду опущенный. Горела рука после пощёчины, щемило сердце и щипало глаза. И что на него нашло? Ведь права была Олька, во всём права. Кобель он и есть. И за что ударил дочку? За то, что правда глаза сколола? Загулял на старости лет, с соседкой на вахте закрутил, да так, что мозги отключились. Влюбился, как мальчишка, ушёл от родной жены к соседке, с которой и правда всю жизнь дружили. Ведь никогда он себе такого не позволял, а тут не сдержался, ударил дочку.
Отчего- то думал он, что перебесится Оля, поймёт его, простит. Ребёнок ведь, не будет же вечно она на него злиться. А слова- да чего в порыве гнева не скажешь?
Оля обиделась не на шутку. Даже не на то, что отец ушёл из семьи к этой прости господи. Это и правда их дела, сами они с мамой пусть разбираются, не дети малые. Пощёчину эту незаслуженную не могла она ему простить, своё унижение и обиду.
Уж как мать её уговаривала, мол, прости ты его, Оль! Ну не хотел он так! В сердцах так вышло, ты сама виновата. А то, что ушел- так Бог им судья. И Ольга, исподлобья глядя на маму, сквозь зубы говорила:
-Не хотел бы, не ударил. Никакая моя вина его поступка не оправдывает. да и в чем я там виновата? В том, что он на старости лет загулял, да к этой своей ушел? не прощу!
Семен пытался поговорить с дочкой, помириться, но увы, безуспешно. Закусила Оля удила не на шутку. Ни деньги от него не брала, ни вещи. Все лето травы лекарственные собирала, чтобы на свои деньги себе одежду купить, чтобы ничем ему не быть обязанной.
Вскоре эта его Галя продала свой дом, и уехала. Купили они с Семеном дом в пригороде Барнаула. Больше в деревне отец не появлялся. Поначалу он еще пытался наладить с дочкой контакт, звонил ей, но Оля слово свое сдержала, и с отцом общаться отказалась.
Настя с Федей, глядя на младшую сестру, только головами качали. Ну до чего же злопамятная Ольга у них! До чего же принципиальная! А Ольга, усмехаясь, отвечала, мол, конечно, не вам же по физиономии от любящего папочки прилетело!
Как- то незаметно пролетело время. Выросла Ольга, повзрослела. Даже обида на отца немного притупилась, и она стала общаться с ним по телефону. Правда общение это было какое- то натянутое, без былой искренности. Ну хоть так. Не даром же говорят, что худой мир лучше доброй войны.
В следующий раз закусила удила Оля тогда, когда собралась замуж. Отец, получив приглашение в красивом конверте тут же позвонил Ольге, мол, а что, только одно приглашение?
Оля поначалу даже не поняла, что отец имеет ввиду. Рассмеявшись, она сказала, что если ему одного мало, она и сто ему пришлет. А отец, нервно кашлянув, сказал, мол, мне и одного хватит, зачем мне два. А где пригласительное для Гали?
-Для Гали? Ты как себе это представляешь, папа? Чтобы на мою свадьбу ты заявился с этой своей? А может мне тогда маму не приглашать? Нет, ну а что? Зачем там мама, мы лучше ворону твою позовем, правда?
Отец тогда разозлился, мол, да прекрати ты паясничать, Олька! Зови ты кого хочешь, но я без Гали не могу поехать, понимаешь? Мы семья, она жена мне, и будет не очень красиво, если я поеду один, без нее.
-А я для тебя тогда кто, папка? Она семья, жена, а я кто? Бывшая дочь от бывшей жены? Не хочу я ее видеть на своей свадьбе, понятно тебе? И ты не приезжай, не надо ворону нервировать.
Отец и правда не приехал. Может и правда заболел, а может просто отговорку придумал, чтобы свою Галю не обидеть. Зато обиделась Оля. Она- то ждала, надеялась, что отец приедет, а он! И мама хороша, как всегда оправдывала его, мол, ну что теперь, Оля?
Когда у Оли родилась Сашка, отец приехал сам, один. Шутка ли- первая внучка! Настя- карьеристка, от нее внуков не дождешься, все работа одна на уме. Федька- оболтус великовозрастный, все ищет идеальную женщину. Вот Олька молодец, внучку ему, Семену, подарила!
Хорошо тогда посидели. Хоть и ненадолго заехал отец, но поговорили душевно, вспомнили, как жили. Даже не поссорились. Отец обещал, что будет почаще заезжать, мол, да что тут, от Барнаула до Кемерово расстояние не большое, буду на вахту чуть раньше выезжать, да к вам в гости забегать, поди не выгоните?
Оля радовалась, что лед в отношениях треснул, тронулся. Улыбалась, обсуждала с отцом маршрут, как будет проще добираться.
-Так тебе на вахту и из Кемерово можно ехать, не обязательно в Барнаул возвращаться. Ты приезжай, папка, мы будем ждать.
Отец и правда приезжал. Целых два раза. А потом то одно у него, то другое. То Галя заболела, то времени мало, да и вообще, отдохнуть дома, с женой, подольше охота, надоели эти покатушки. И по карману бьет.
Как может бить по карману пятисотка, потраченная на билет, Оля не понимала, зато прекрасно понимала то, что эта его ворона всеми силами отваживает его от семьи. Ну не нравится ей то, что он общается с дочкой, вот и пыжится.
Наверное, своего она добилась, ворона эта. И по телефону общение было так себе, и лично встретиться не получалось. Оля поначалу ещё пыталась напрашиваться к отцу в гости, а потом, после той последней встречи на вокзале в Барнауле все свои попытки прекратила. Ну не хочет человек общаться, значит так надо. Насильно мил не будешь. А ведь младшую свою внучку, Иру, отец тогда впервые увидел вживую. До этого только на фотографиях и видел. Да и Сашу тоже видел он в последний раз много лет назад, когда вот так же проездом заехали они к отцу.
Сейчас Оля немного нервничала перед встречей с отцом. Шутка ли- семь лет не виделись. Сам он их в гости зазвал, когда узнал, что они на Алтай едут, в отпуск, к маме в гости. На своей машине.
-Вы заезжайте, Олька! Погостите хоть пару дней, пока я дома. Я хоть на тебя погляжу, на внучек. Посидим, поговорим, а то совсем стали как неродные. На озеро съездим, шашлык, банька.
Оля, помолчав немного, сказала, что заедут. На обратном пути.
-Я на заездку уеду, не получится на обратном пути, дочь.
-Сколько ты ещё будешь на свои заездки кататься, пап? Ведь не мальчик уже, на пенсии, а всё тебе денег мало.
Отец, вздохнув, сказал, словно оправдываясь:
- Так стройка же, Олька. Будь она неладна! Все соки из меня выжала, и ни конца ей, ни края. Видела же, какой дом мы купили, и какой он стал. Хоромы! Сейчас вот территорию облагородим, да мебель Галка обновить хочет. Тогда и брошу, на отдых уйду.
И Оля, не сдержавшись, закричала.
- Опять эта Галка, папа! Галка хочет то, Галка хочет это, а сам ты что хочешь? Ворона она, эта твоя Галка! Сведёт она тебя в могилу раньше времени, а сама будет жить, да улыбаться.
Чем ближе подъезжала Оля к дому отца, тем больше нервничала. Нет, отца она хотела увидеть, поговорить с ним. Но с этой вороной встречаться совсем не хотелось. Может зря она отцу пообещала, что с ночёвкой останется? Посидели бы часок, да к маме.
Отец их ждал на улице. Вместе с Галей. Стояли они у калитки, и смотрели, как паркуется машина, как выходит Оля, ребятишки, Олин муж. Отец даже шага не сделал в сторону дочери, стоял, как истукан, словно боялся отцепиться от своей Гали. Обросший, с длинной, неряшливой бородой, в растянутых домашних штанах и мятой, растянутой футболке. Постаревший, осунувшийся, какой-то весь потухший и уставший. Зато Галя цвела и пахла. В красивом новеньком платье, с макияжем на румяном лице, она глядела на Олю прищурившись, и кривила свой ярко накрашенный рот в фальшивой улыбке. Ворона и есть.
-Проходите, гости дорогие. Небось устали с дороги- то? А я там стол собрала, накрыла, наготовила кой- чего. Особо- то не до жиру, дорого нынче все, но, чем богаты, уж не обессудь, Оля.
-И вам здравствуйте, тетя Галя.
За столом царила напряженная обстановка. Запах чеснока разъедал глаза. От него тошнило, свербело в носу, и хотелось выйти на воздух. Такое чувство, что этот чеснок Галя чистила всю ночь, чтобы весь дом пропитался этим запахом.
Молчали девочки, молчал Олин муж, молчал отец. Оля тоже молчала, и только Галя щебетала без умолку, делилась своими планами на будущее, и хвасталась покупками, мол, вон, не хуже людей мы живем, все у нас есть с Семой, хоть на старости лет как человек поживет, не то, что раньше.
Оля не притронулась к еде. Девчонки тоже вяло ковырялись в тарелках, делая вид, что едят. Чеснок этот...Даже хлеб, лежащий в корзине, и тот был густо обмазан чесноком на манер пампушек.
-А что же ты не ешь, Оля? Я гляжу, что ты, что муж твой, что девочки- сидите, лица сквасили, носы воротите от еды. Брезгуешь мной, да? Все никак успокоиться не можешь, что отец твой меня выбрал? Так уже давно успокоиться пора, столько лет прошло! Пора бы понять, что не вернётся он к матери твоей.
-А что- то без чеснока тут есть? Пап, ты же знаешь, что я чеснок не ем, тем более в таких количествах.
-Зато папа твой ест! Так ест, что аж за ушами трещит! Ест, и нахваливает, и спасибо говорит, и добавку просит. Нравится ему, хорошо я готовлю, вкусно, не то, что Катька.
Оля, проглотив обиду, сидела за столом с каменным лицом и молчала, сама себя успокаивая. Не для того она к отцу ехала, чтобы с вороной этой скандалить. Отец, молча глядя то на жену, то на дочь, втягивал голову в плечи, стараясь стать маленьким и незаметным.
Галя раздраженно встала, и начала убирать со стола, что-то бормоча себе под нос. Оля, чтобы не мешать ей, тоже встала, и кивнув головой мужу и дочкам, вышла на улицу. Отец пошел вслед за ними, и Галя, бросив все дела, тоже побежала следом.
-Что не стрижешься, папа? Смотри, какие лохмы торчат! И борода эта...старит она тебя.
-А что тебе опять не нравится, Оля? И прическа у отца, и борода- все у него хорошо. Модненько, брутальненько, так многие сейчас ходят.
-А футболка мятая и штаны, что до дыр застираны, это тоже по последней моде?
-А что футболка? Чем тебе футболка не угодила? Нормальная футболка, хорошая. Все у отца есть, не то, что с Катькой! И одеть, и обуть, и на стол поставить. Вот что он видел, когда с ней жил?
-С мамой папа видел чистые, глаженые вещи, вкусную, свежую еду, уважение и отдых. И право голоса имел. И вообще, вы вроде как со стола убирали? Вот и идите себе, убирайте дальше. Я не с вами разговариваю, а с отцом. Или что, он без вашей указки и слова сказать боится?
Галя стояла, хлопала глазами, и шумно дышала. Молча. И отец, виновато глянув на жену, тут же строго глянул на дочь, и сказал первую фразу за все время.
-Ну зачем ты так, Ольга? Все у нас с Галей хорошо. Она и готовит, и стирает, и убирает. А мятое- так я сам надел, она и не видела. Всё у меня есть. И одеть, и обуть...
Ольга. Не Олька, не дочь, а Ольга. Грубо, агрессивно, брутально, что уж.
Хмыкнув, Оля повернулась к мужу и спросила:
-Ты отдохнул, Слава? Ну что, дальше поедем? А то время уже много, не успеем посветлу доехать. Спасибо тебе за прием, папа. За хлеб, за соль, за чеснок. Рада была увидеться.
Слава понял Олю с полуслова. И девочки поняли. Старшая, Саша, с благодарностью глянула на маму, взяла за руку младшую, и пошла к машине.
Словно ожил отец. Словно понял, что что- то сделал не так. Растерянно глядел он на довольную Галю, которая ехидно улыбалась, добившись своего. На дочь, которая уже подходила к машине. На внучек, таких уже больших, которых даже не обнял он, не прижал к себе. На зятя, которому даже руку не пожал.
-Оль, а вы что, уезжаете уже? Так а погостить? На озеро съездить, шашлыки там, картошка на костре...
С такой болью во взгляде смотрела Оля на отца, что не выдержал мужчина этот взгляд, отвернулся.
Ни слова не сказала Оля, промолчал и отец. Громко хлопнули двери в машине, тихо заурчал мотор, плавно поехала машина по дороге. Никто не выглядывал в окна, не махал рукой отцу и деду, не сигналил на прощанье.
-Олька, да как же это? Банька, шашлык, озеро. Да что же ты, дочь? Гостинцы! Гостинцы- то внучкам забыла, Олька! Я вот, купил тут внучкам...
Машина уже скрылась за поворотом, когда Семён выскочил из дома, прижимая к себе нелепого розового зайца и кислотного цвета ёжика.
- Как же это, Олька? Я вот... Внучкам купил...
Галя потянула мужа за край футболки.
- Ну что ты тут расшаркался перед ними? Озеро, шашлыки, банька, гостинцы! Твою жену оскорбили, а ты! Нет бы заступиться за меня! Тьфу! А я ведь говорила, я говорила, что плохая эта затея! Змея эта твоя Ольга! Спит и видит, как нас с тобой развести! Нужен ты ей, как собаке пятая лапа! Пошли домой, чего стоишь, как истукан?
Хотел Семён сказать Галке, чтобы закрыла она свой рот, чтобы отстала от него, чтобы шла она куда подальше со своим этим чесноком, который специально напихала везде, где только можно, но не сказал. Чего уж теперь-то? Какой смысл в тех словах?
Всё у него есть. И дом есть, и одеть, и обуть, и на стол поставить. Только уважения нет. Семьи нет. Нет любви и заботы. Детей старших нет. Внучек нет. И дочери нет. Младшенькой и любимой. Есть бывшая дочь от бывшей жены, и виноват в этом только он.
Автор: Язва Алтайская.
Спасибо, что прочитали этот рассказ ❤
Сталкивались ли вы с подобными ситуациями в своей жизни?
- Ната, ты не права! – Ольга Семеновна отобрала у сестры смятое в сердцах фото и вгляделась в личико младенца. – Что ты бушуешь, я не пойму?! Маленькие все на одно лицо. Кроха же совсем! Подрастет – посмотришь на кого похож. И не забывай, что у невестки твоей тоже родня есть. А ну, как в ее породу пойдет малыш?
- Какая у нее порода?! Какая?! Что ты, Оля?! Или ты не знаешь, что у нее за семья? Ни роду, ни племени! – Наталья грохнула чашку о блюдце так, что оно раскололось. – Ну вот… Мамина чашка…
- А у тебя, значит, королевичи в роду были? – недобро прищурилась Ольга, глядя на сестру.
- Королевичи или нет, а только папа наш сколько лет ректором был? А мама? Аспирантура за плечами! Да и мы с тобой…
- Что мы, Наташа? Главный бухгалтер небольшой фирмы и заведующая детским садом? Не Бог весть какие величины. И кое-что ты упустила.
- Что же?
- Не папа. Отчим.
- Злая ты, Оля! Он же нам отца заменил!
- Заменил. И лучшего отца я для себя не желала бы! Но мы не его дети. И об этом ты предпочитаешь забыть, когда тебе это нужно. А наш папенька был хорош! Что и говорить! Красавец! Спасибо ему за это и только за это. Внешностью ни моих, ни твоих детей природа не обидела, благодаря ему. Но он своих внуков ни разу даже не видел. И нами, напомню, не интересовался.
- Почему же? Тобой – так очень даже!
- Ты имеешь в виду тот год, когда он меня украл у мамы? И она искала меня с тобой грудной наперевес, мотаясь по всем адресам, где он мог появиться?
- Да! Меня он почему-то не забрал! Только тебя!
- Ната, ты себя слышишь? Что за претензии? Тебе отлично известно, что он и меня не хотел! Просто мстил маме. Он забрал меня и отвез к своей тетке, которая была уже настолько не в себе, что даже не озадачилась, откуда у нее в доме вдруг появился ребенок! Называла меня Светочкой… Как свою дочь… Той не стало в пятилетнем возрасте, а я была всего на год младше и такая же светленькая, синеглазая…
- Ты домой ехать не хотела, когда мама тебя нашла!
- Мне было жаль тетю Настю… Она так плакала тогда! Просила маму не забирать меня. А я ревела вместе с нею… До истерики хотела к маме, но не хотела огорчать эту женщину… Она пекла для меня пирожки с яблоками, а я ее жалела…
- И не только ее. Ты всех всегда жалеешь! – Наталья убрала со стола осколки.
- А ты кого жалеешь?
- Детей своих! Кого мне еще жалеть?! Особенно, Сашу! Ты же знаешь, как ему досталось от первой жены! А если и теперь та же история повторится? Он не перенесет еще одного обмана, Оля! Ты же знаешь его…
- Знаю. И тебя знаю. И твое неуемное желание носы своим мальчишкам вытирать даже тогда, когда это уже не нужно совершенно!
- Как ты несправедлива…
- И в чем же? Разве это не так? Ведь с первой женой Сашку именно ты развела.
- Оля!
- Что? Ты сама это прекрасно знаешь! Придиралась к ней по поводу и без. Все жизни учила. Вот и взбрыкнула девчонка! Молодая была да глупая! Не смогла в этой твоей духоте существовать долго. Ты же душная, Ната! И сама это знаешь! Вот, ты мне скажи, а тебя кто учил? Твоя свекровь, первая и единственная, Царствие ей Небесное, ангелом была! Приняла тебя такую как есть – с капризами, абсолютной неприспособленностью к семейной жизни и колючками! Мама не знала, куда глаза прятать, когда родители твоего будущего мужа пришли знакомиться. Ты же решила, что будешь удивлять гостей, а сама гуся спалила! И на стол его подала, не взирая на мамины протесты. Помнишь? Угооолееек! – пропела Ольга, хохоча.
- Ой, да ладно тебе! – рассмеялась в ответ Наталья, тут же меняясь на глазах. – Упрямая была, как баран… Эх, времечко! Куда что девается?!
Раздраженная мегера вдруг куда-то делась, явив миру вполне миловидную женщину со стильной стрижкой и умело наложенным макияжем.
Даже дома Наталья не позволяла себе «распускаться». Когда-то давно, еще на заре ее юности, мама сказала Наташе, что настоящая женщина всегда готова к любым испытаниям и должна быть при параде в любое время суток. Наталья приняла это на веру и не раз сердилась на сестру, которая маминым заветам следовать вовсе не собиралась. Носила свободные удобные брюки, почти на красилась, понимая, что внешность позволяет, и вообще вела себя так, будто не она живет для мира, а мир для нее. Наташу это раздражало. Она старалась «соответствовать». Получалось, правда, не всегда. Характер давал о себе знать. И Ольга не раз улыбалась, увидев сестру с новой стрижкой или в модном платье на кухне.
- Ната, что за вид?! Зачем это?
- Вот уйдет от тебя муж, увидев как-нибудь растрепанную и страшную – будешь знать!
- Если он уйдет только из-за этого, то и скатертью дорога! Зачем мне мужик, который на меня, как на картину смотрит? Наташа, это ерунда все! У тебя два мужа было, но ты так и не поняла, что все твои макияжи и наряды никакой роли в семейной жизни не играют?
- А что, по-твоему, играет тогда? – Наталья гремела кастрюлями, раздраженно поддергивая выше рукава шелкового халата кимоно.
На вопросы сестры Ольга не отвечала. Смеялась и крутила пальцем у виска.
- Если уж сама не поняла, то и я тебе не объясню.
- Больно умная нашлась! У меня аж два мужа было! И двое сыновей! А у тебя что? Живешь – только небо коптишь! Сама по себе. Ни детей, ни плетей!
- По мне – так уж лучше так, чем самой себе врать, что все хорошо и замечательно. Хоть честно…
- По отношению к кому?! Или я не знаю, что ты по Денису своему сохнешь до сих пор? Оставь ты это все, Оля!
- Давно оставила, Наташа…
- Нельзя жить воспоминаниями!
- А мечтой можно?
Они никогда не ссорились. Расходились по углам, пыхтя от досады, но уже тут же снова сходились, чтобы молча пить чай, сидя рядом на кухне, и думать о том, что сестра, пусть и не подарок иногда, но свое! Родное! И лучше нее никто не поймет…
Когда Денис разошелся с женой и все-таки сделал предложение Ольге, Наташа была первой, кто порадовался за сестру.
- Дождалась! Много же времени понадобилось ему, чтобы разглядеть тебя!
- Ну не все ж такие глазастые, как ты, Ната!
- Ой, да лишь бы жили! Впрочем, ты же гулять, как его женушка, точно не пойдешь! Не та порода!
- Ната, не надо! Пусть прошлое в прошлом остается. Что было – то прошло. А у нас с Денисом все новое теперь. Понимаешь?
Конечно, Наталья понимала. Как не понять?! Она и сама рада была бы забыть прошлое и изменить свою жизнь. Но уже были дети, а из песни слов не выкинешь. И она то и дело вспоминала первого мужа, который, хоть и был очень спокойным и интеллигентным, но пил напропалую. И второго, который гулял напропалую, нисколько не стесняясь подшучивать над женой по этому поводу.
- Ты, Наташка, та жена в моем гареме, которая по детям ответственная! Мальчишки у тебя хорошие получились! А вот в остальном… Огонька в тебе не хватает!
Каким драконом Наталья может быть в вынужденных обстоятельствах, она продемонстрировала второму мужу после того, как их общему сыну исполнилось четыре года. Подключив все свои связи и влияние, как заведующей лучшего детского сада в городе, она лишила мужа родительских прав, что сделать оказалось совсем несложно, так как были и пьянки, и загулы, и полное отсутствие интереса к ребенку. Решающей точкой стал тот день, когда муж Натальи, отправившись на очередное свидание, оставил мальчика одного в квартире на несколько часов. Соседи позвонили Наталье, когда увидели, как ее сын открыл окно. Дорогу от детского сада до своего дома и свой животный, выворачивающий наизнанку душу, страх, сопровождавший ее в тот день, Наталья запомнила на всю жизнь. Все обошлось, но страх этот прочно поселился в ее душе.
Этого Наташа мужу не простила. Прошла по всем инстанциям, а потом выгнала мужа взашей из своей квартиры, прекрасно зная, что ему некуда идти.
- У тебя в гареме разные жены есть. Может, и с углом какая найдется! Шуруй! А я тебя ни видеть, ни слышать больше не хочу! К ребенку не приближайся! Посажу!
Выгнать-то она его выгнала, но потом белугой ревела на плече у сестры, понимая, что еще кусок жизни ушел в небытие, оставив за собой смесь разочарования и нежности. Мужа своего она, несмотря ни на что, любила…
И единственным, что примиряло Наталью с реальностью, были дети.
Сыновей своих она тоже любила. Да так, что Ольга иногда качала головой, прося сестру сбавить обороты.
- Наталочка, я все понимаю, но так нельзя! Беда будет! Детям не только ласка да баловство нужны, но и рука крепкая.
- Вот еще! Нечего! Кто их еще побалует, кроме меня?! Я мать им или ехидна?! Что ты меня все учишь? Своих заведи, а потом советы давай!
Ольга замолкала, но на сестру не обижалась. Зачем обижаться на правду? Детей у них с Денисом не было. Так что в чем-то права была Наташа. Легко советы давать, пока на руках своего не держал.
И все же, Оля оказалась права. Если старший сын Натальи, Саша, был парнем серьезным, деятельным, всегда находящим для себя занятие, будь то спорт или какие-то кружки в местном доме творчества детей и молодежи, то младшему, Юре, все было не интересно. Как ни старалась Наташа занять сына, выходило не то. Футбол ему не нравился, авиамодельный кружок тоже не вызвал интереса, в бассейне было мокро, а в библиотеке скучно и душно, а после Наталья и рукой махнула. Не хочет ребенок свое время тратить на все это? И не надо! Пусть отдыхает!
Отдых этот привел к печальному итогу. Когда Наташиному сыну исполнилось шестнадцать, он попался на краже. Потом еще на одной. И если бы не вмешательство тетки и ее мужа, покатился бы по наклонной, и Наташа смиренно возила бы ему передачки, сетуя на то, что хорошим мальчикам вечно чего-то не хватает. То ли любви материнской, то ли тепла… Вот и творят они что попало, ища выход своим эмоциям.
Да только все эти ахи-вздохи жестко пресекла Ольга.
- Хватит! Наделала дел! Теперь придется подчищать за тобой! Молись, Наташка, чтобы получилось! Избаловать ребенка – дело простое! На правильные рельсы поставить – вот, что сложно! Денис разберется! А ты – не лезь, если не хочешь сына потерять!
- Но я же мать!
- А кто спорит? Хочешь добра своему ребенку? Дай ему помочь!
Муж Ольги работал дальнобойщиком. Это и помогло.
Проповедей племяннику он читать не стал. Просто взял за шиворот и привел на автобазу.
- Будешь со мной ездить. А напарники пока не годишься, но оставлять тебя без присмотра нельзя.
- А если я не хочу?
- В тюрьму хочешь? Ворота – вон они! Готов сменять свободу на сомнительную романтику тюремных коридоров? Вперед! Я тебе больше руки не подам. Мне с жуликами не по дороге!
- Дядя Денис, зачем ты так?
- А как надо? Правда глаза колет? Сам-то, что думаешь? Хочешь жизнь свою профукать в пустую?
- Нет…
- Тогда, лезь в кабину. Пока лето – со мной. А дальше думать будем, что с тобой дальше делать.
Дорога, которую Денис всегда считал лучшим лекарем, сделала свое дело. Спустя пару месяцев сын Наташи уже не заикался о возвращении к прежним друзьям-приятелям. А еще через несколько лет стал напарником Дениса, несмотря на недовольство матери.
- Оля, ну что это за работа?! Я думала, что мальчик получит высшее образование, а он даже слышать об этом не хочет! Так и будет, как Денис твой мотаться без конца туда-сюда.
- Наташа, что ты хочешь? Твой сын жив, здоров, работа есть. Девушка появилась. Чем плоха его жизнь?
- Ой, не знаю! Просто у тебя все!
- А как должно быть? Шекспировских страстей тебе не хватает? А нужны ли они, Ната?
Страстей Наталье добавил старший сын, Саша. Привел в дом девушку, которую Наталья не приняла с самого первого знакомства.
- Не такая! Во всем не такая, Оля! И семья странная! Девчонка ничего не знает и не умеет! Как так?! Вчера глянула, как она картошку чистит, так аж сердце зашлось!
- Научи.
- Моя это забота?!
- А чья? Ты хочешь, чтобы твой сын счастлив был? Засунь свою заносчивость и гордость подальше, и научи девочку суп варить. Мне Ира не показалась вредной. Просто ребенок, до которого дела никому не было. Она старается! Я от нее слова грубого в твой адрес не слыхала. Ты рычишь, а она молчит. Умная, значит! Чего тебе еще?
- Да ничего! Хочу, чтобы у Сашки глаза открылись!
- И что хорошего из этого выйдет? Подумала?
Но Наталью уже понесло. Она твердо решила, что Ира Саше не пара и сделала все, чтобы они расстались.
Ольга в какой-то момент упустила сестру из виду. Беременность двойней, такая долгожданная и желанная, протекала тяжело. И хотя дети родились здоровыми и крепкими, Ольге понадобилось немало времени, чтобы восстановить силы. Наталья все это время была рядом, помогая, но о том, что происходит в семье сына, предпочитала помалкивать.
- Довольна? – Ольга укрывала пьяного вдрызг племянника одеялом и смотрела на сестру, которая всю ночь металась по городу, разыскивая сына, которому Ирина сообщила о своем решении подать на развод.
- Теперь все хорошо будет! Она же ему изменила! Показала себя, наконец!
- Эх, Наташа, ты хоть понимаешь, что это не она, а ты себя показала во всей красе? И дай Бог, чтобы Сашка этого не понял! Нельзя так! Он же тебе не чужой! А у тебя свое счастье, как ты его понимаешь, на первом месте!
- А как должно быть?
- Ната, когда ты любишь, то думаешь в первую очередь не о себе! А о том, чтобы хорошо было тому, кого ты любишь!
- Ой, оставь ты всю эту демагогию! Пустое!
- Да уж… Таз неси! Будет тебе дополна сейчас! И подумай! Может, что и поймешь!
О чем говорила сестра, Наталья поняла не сразу. Глядя на сына, который словно потерял себя и постепенно превращался в тень, она думала о том, что, возможно, Ольга в чем-то и права. Смотреть, как страдает твой ребенок – это ни у какой матери сердца не хватит.
Но поправить и вернуть что-то было уже нельзя. Ирина вышла замуж повторно и ждала ребенка. А Саша, встречаясь с нею на улицах, уходил в себя все больше и больше.
- Нужно отправить его из дома, Ната! – Ольга вытирала слезы сестре. – Пусть уедет! Может быть, на новом месте его отпустит, и он сможет наладить свою жизнь.
- Но как же, Оленька… А я?
- Опять ты о себе?! – прикрикнула на сестру Ольга. – О нем подумай!
Саша уехал.
Денис договорился с родственниками, живущими в соседнем городе, и Саша перебрался на время к ним, а потом устроился на работу, снял квартиру и познакомился с Ниной. Сирота, воспитанная дедом, она была самостоятельна, деловита, и очень добра. Это и сыграло главную роль. Даже к Наталье Нина относилась с таким терпением и тактом, что Ольга невольно восхищалась ею.
- Держись за эту девочку, Ната! Она и Сашку сделает счастливым, и тебя в старости досмотрит!
- Вот еще!
- А что ты фыркаешь? Или думаешь, что ты вечная?
- Что ты гадости всякие мне говоришь?! Я еще молода!
- Да кто ж спорит?! Главное, к детям не лезь! Пусть счастлив будет Сашка! – грозила пальцем сестре Ольга.
- Раскомандовалась! – фыркала в ответ Наталья. – Я и не собиралась…
Она и правда «не лезла». Приезжала в гости, когда звали. К себе звала по праздникам. И даже умудрялась держать лишний раз язык за зубами, видя, как хозяйничает на кухне счастливая Нина. Но появление внука словно все перевернуло в душе Натальи.
Как так? Теперь Саша уже не будет только ее сыном… Он перестанет быть ее золотым мальчиком… Ведь сам стал отцом…
На душе мела метель, а Ольга только добавляла силы ветрам, разгонявшим ее.
- Чего ты хочешь, Наташа?
- Жизни хочу!
- Так живи! Кто тебе не дает?! Твои сомнения – это чушь и блажь! А ты это сама понимаешь! Сделай так, как тебе темнота в душе велит и останешься совершенно одна! Что ты приобретешь, если пойдешь на поводу у своих желаний? Пустые дни? Старость, которая никому не нужна и не интересна? Сыновья у тебя хорошие. В помощи, конечно, не откажут. Но это то, чего ты хочешь? Клянчить у них, как подачку, звонки, и сетовать на то, что тебя забыли? Мотать всем нервы и плакать, что ты растила-растила, а стакан воды подать некому?
- Оля!
- Что?! Пора бы уже тебе, Наташа, понять, что мир не крутится только вокруг тебя! – Ольга снова разгладила на столе фото крошечного мальчика, с которым пока не была знакома. – Вот это – твое будущее! Если ты сама этого захочешь, конечно. Этот малыш сможет дать тебе и любовь, и ласку, и нежность, которой так тебе недоставало! Он – твой, понимаешь ты это? Точнее, может стать твоим, если ты сама этого захочешь. А не захочешь – плакать по этому поводу никто не станет, понимаешь? Будешь ты – хорошо! Не будет тебя – сами справятся! Или ты в этом сомневаешься?
Наталья тронула пальцем снимок и покачала головой:
- Нисколько…
- Вот и думай!
Ольга уйдет, а Наталья еще долго будет сидеть на кухне, глядя, как сумерки стирают спорные черты крошечного личика на фотографии.
А утром, когда Ольга придет, чтобы попросить у сестры машинку для закатки банок с вареньем, дома Наталью она не застанет. Откроет дверь своим ключом, прочтет записку, оставленную Натальей на столе для нее, и улыбнется:
- Вот и слава Богу!
И спустя пару лет, когда шустрый светловолосый мальчишка, так похожий на своего отца, будет топотать по квартире Натальи, та не станет жалеть о своем решении. И пусть с невесткой отношения у нее еще долго будут весьма непростыми, со временем все наладится.
Ведь любовь – она такая… Отдает больше, чем получает. И никогда не жалеет об этом. А если дать ей власть, она исправит все, что было нескладного и рваного. Уберет прорехи, залатав их золотыми нитями, и превратит даже самое простое полотно в произведение искусства.
Стоит только захотеть…
Автор: Людмила Лаврова.
🎂 Лимонный пирог за 15 МИНУТ! 😍 Секрет моей бабушки - и вы точно влюбитесь! 💯 ✨
Этот знаменитый торт сводит с ума с первого кусочка! 🤤🔥 Быстро, просто и невероятно вкусно! С ним никакого торта не надо 🍋
Ингредиенты для крема:
1 яйцо;
50 гр. сахара;
щепотка соли;
20 гр. крахмала;
цедра 1 лимона;
Полный список ингредиентов...
ВЗБИВАЙ МОЛОКО С УКСУСОМ - и забудь про дрожжи!
Рецепт из 70-х, который делает булочки мягкими, как подушка 😍
Так готовила моя бабушка, и я долго не верила, пока не попробовала сама. Никаких заморочек:
⏳ 10 минут — и тесто уже живёт своей жизнью!
🔥 Булочки поднимаются, как на дрожжах, но без дрожжей.
Румяные, пышные, с хрустящей корочкой и мягкой серединкой — идеально к чаю или вместо хлеба.⤵️
Полный спиcок ингредиентов...
Фильтр
загрузка
Показать ещёПравая колонка