PROSTO.net

Р А З В О Д...

#ИринаМалаховскаяПен
-Ладно, - как-то даже мстительно сказала Мила. - Быстро так быстро. Твой муж ходит к моей соседке! Уже полгода как.
У Люды пересохло во рту.
-Почему ты решила, что мой?
-Она… ну, соседка, Ольга, сказала, что твой. Я спрашиваю: «Что за папик у тебя такой видный?» Она молодая, соседка-то. Лет тридцать, может. Всё обеспеченного себе искала… в общем, она мне и сказала, что это - Андрей. Муж медсестры из поликлиники. У тебя муж Андрей?
Люда кивнула...
Люда с Андреем поженились довольно рано. Хотя, по тем временам, нормально, наверное. В двадцать лет. Тогда все женились рано. Восьмидесятые. Не было такого, что сначала ты карьеру сделай, а уж потом женись. Всё было более или менее понятно. Ну вот и у Люды с Андреем было понятно всё с самой первой встречи, очень уж они понравились друг другу. Погуляли пару месяцев, да пошли заявление подавать.
Городок небольшой, - поселок городского типа, - многие между собой знакомы. Люда выучилась на медсестру и работала в поликлинике, Андрей работал шофером на консервном заводе, ездил на грузовике в город и по окрестным поселкам. Отвозил продукцию.
Прожили они почти тридцать лет, как обычная семейная пара, без каких-либо взлетов и падений. Родили двоих детей, сына Ивана и дочку Наташу. Вырастили. Некоторые знакомые разводились, снова женились, но уже на ком-то другом. Про свою семью Люда была твердо убеждена: это навсегда. У них уже внуки есть! Конечно, навсегда…
Людмила готовилась отпраздновать свой пятидесятилетний юбилей, когда сорока на хвосте принесла ей новость:
-Люда, выйди в коридор со мной! - негромко сказала ей тёзка, Мила Чистякова.
Мила жила далековато от Люды, могли бы и не познакомиться. Просто ходили бы мимо друг друга по улицам. Но когда ты медицинская сестра, ты по определению знаешь больше людей.
-Что такое, Мила? Что у тебя случилось?
-Слушай… ты только не волнуйся. Это не у меня. Это у тебя случилось.
-Что? - подняла брови Люда.
-Ты… ты присядь, что ли. Вот сюда!
-Быстро говори, в чём дело! - возмутилась Люда.
В кабинет уже зашел пациент. Громогласный Захар Ефимович. Сейчас будет возмущаться, что «вот раньше люди работали!», не обнаружив медсестру на рабочем месте. Как будто медсестра - не живой человек. Как будто ей в туалет ходить не надо, например.
-Ладно, - как-то даже мстительно сказала Мила. - Быстро так быстро. Твой муж ходит к моей соседке! Уже полгода как.
У Люды пересохло во рту.
-Почему ты решила, что мой?
-Она… ну, соседка, Ольга, сказала, что твой. Я спрашиваю: «Что за папик у тебя такой видный?» Она молодая, соседка-то. Лет тридцать, может. Всё обеспеченного себе искала… в общем, она мне и сказала, что это - Андрей. Муж медсестры из поликлиники. У тебя муж Андрей?
Люда тупо кивнула.
-То-то я и смотрю. Я же вас как-то видела с мужем-то, но мельком. Если бы Ольга не сказала, сама бы не вспомнила. Ну, знакомое лицо, так у нас тут все лица знакомые. А я, как она сказала, так и вспомнила. Люд, ну ты как?
Из кабинета уже гремел голос Ефимыча. Что работать люди не хотят, и таблетки нынче тоже пошли не те. Как будто, если покричать, что появятся какие-то те… надо было спешить молоденькой врачихе на помощь - одна она против Ефимыча, что травинка против ветра в поле.
-Работать надо! - выговорила Люда сухими губами и скрылась в кабинете.
Когда прием был закончен, врач, Виктория Константиновна, спросила у Люды:
-Людмила Юрьевна, вы не заболели.
-Бросьте вы эти штучки, Виктория Константиновна. Какая я вам Юрьевна?
-Так и вы тогда зовите меня просто Викой.
-Хорошо, Вика. У меня ничего не случилось. Но проверить кое-что надо.
Она положила руку на стопку медицинских карт и продолжала сидеть на стуле, хотя обычно не засиживалась после работы. Всю жизнь так - закончился прием, место рабочее привела в порядок, карты унесла в регистратуру, и убежала. Но сегодня у неё было дело, и ей не хотелось, чтобы кто-то видел, какое именно.
Виктория взглянула на Люду еще раз, повнимательнее. Потом кивнула и встала. Взяла свои вещи - сумку и плащ из шкафа.
-Люда, только не натворите глупостей! - сказала она.
-Спасибо, - криво усмехнулась Людмила, - я попробую.
Врач ушла, и Люда быстро перебрала карточки. Нашла карту Чистяковой и выписала адрес на бумажку.
На сотовый звонил муж. Люда звонки игнорировала. Что она могла ему сейчас ответить? Ничего не ясно было. В том числе, зачем Людмиле адрес Чистяковой. Она хочет пойти к её молодой соседке, как там бишь её? Ольге? И что она ей скажет?
Состояние было странным. Вообще, Люда бы выпила. Но из поликлиники она уже ушла, а спирт был там, в процедурной. Дома тоже было спиртное - водка и вино. Покупали к юбилею. Юбилей же еще! Придут друзья, родственники, дети со своими семьями. Всё уже подготовлено, а она, Людмила, не понимает, что ей в принципе делать в жизни дальше. Как жить с изменщиком и предателем. Какой тут может быть юбилей? Люда была уверена, что у них семья, а этот… вот ведь кобелина проклятый!
-Мила, привет! - сказала она, когда Чистякова открыла дверь. - Сама не знаю, зачем я пришла.
Мила жила с мужчиной, но он был как раз в отъезде. По работе. Она посторонилась, пропуская Люду.
-Пришла, наверное, на Ольгу посмотреть, - предположила она.
-Поначалу так и думала. Думала космы ей повыдергивать, а не просто на неё посмотреть. Потом, пока шла, решила не горячиться. Но кто меня знает? Ты лучше не говори, в какой квартире она живет.
Мила пожала плечами. Мол, не хочешь - не скажу.
-А твой где?
-Так он дальнобойщик. Груз повез.
-А ты вот откуда знаешь, чем он там, в дороге, занимается? Может, тоже с кем-то спит!
-Да наверняка! Но я-то об этом не знаю!
-Дак зачем же ты мне-то рассказала! - закричала Люда.
-Тише, тише! Садись вот сюда, на диванчик. Сейчас я воды тебе принесу. А то, может, чаю?
-Водка есть? - спросила Людмила.
-Есть, как не быть?
Чистякова налила ей водки. Люда выпила и её прорвало, как плотину. Слёзы потекли градом.
-Я не верю! Я не верю, и всё. Зачем ты мне рассказала? Может ты ошиблась? Андрей не мог!
-Я тебе рассказала, потому что роман длиной в полгода - это тебе не плечевую на трассе трахнуть! Это реальная проблема, тем более, Оля такой фрукт… она своего не упустит.
Люда вдруг резко распрямилась и вытерла слёзы:
-Что ты там про неё говорила? На деньги падкая?
-Ну… было дело. Но сейчас-то ей ближе к тридцати, может и поумерила аппетиты. Или уж за тридцатник перевалило ей…
Люда больше не слушала. Она вскочила, побежала в коридор, запрыгнула в свои туфли и понеслась домой. Едва она вошла в квартиру, как Андрей накинулся на неё:
-Ты чего трубку не берешь! Я уж думал, с тобой случилось что. Для чего мы сотовые-то купили? Я уже в поликлинику сбегал, так там уж разошлись все. Люда, ты слышишь меня вообще?
Людмила вытряхивала вещи из шкафа. Там, в кармане старой кофты, на верхней полке, лежала их с Андреем заначка. В валюте. Накопления лет за десять точно. Было там пять тысяч евро. Люда села на стул и быстро пересчитала деньги. Денег было четыре семьсот.
-Куда делись три зеленые бумажки? - спросила она.
-Че… чего? - Андрей был очевидно смущен.
-Куда вообще в нашей дыре можно потратить триста евро?! Хотя, за полгода, наверное, можно. Оле что-то купил, да?
Муж побледнел. Сел на диван и потер руками лицо. Что-то пробормотал себе в ладони.
-Что? - переспросила Люда.
-Это ведь и мои деньги тоже! - повторил он уже четко. - Точнее, там в основном мои. Что твоя зарплата - слёзы!
Люда вернула валюту в конверт, сунула в свою сумку и прижала её к себе.
-Это моя компенсация! - с горечью сказала она. - А ты убирайся вон. К своей молодухе!
-Откуда ты вообще узнала?
-Сорока на хвосте принесла. Я буду разводиться с тобой, Андрей!
-Да ты спятила! Тебе это к чему? Тебе пятьдесят лет через неделю, опомнись!
-И что, что мне пятьдесят? - не поняла она.
-Ты старая! Ну разведешься со мной, а кому нужна будешь? Никому. После сорока бабы уже никому не нужны.
-А! Поэтому, ты нашел себе до сорока.
-Да! Да! Я мужик. Мне это нужно. Не наши жалкие полтора раза в месяц, под одеялом и в темноте, а нормальный секс!
-Ну, я рада, что у тебя он теперь нормальный, - Люда встала со стула. - Вот и живи там, где секс у тебя. Пусть тебе там борщи варят и оладьи пекут. Пусть тебе там стирают и гладят. А я не хочу всё это делать для кобеля какого-то!
-А юбилей? - глупо спросил Андрей.
-Да хрен бы с ним, с юбилеем!
-Ты серьезно гонишь меня?
-Абсолютно!
-Ладно! - Андрей забегал, собирая вещи. - Но имей в виду: будешь локти кусать! Будешь, а поздно будет!
Перед уходом он сказал:
-Давай хоть деньги поделим? Честно? Напополам?
-Иди ты к черту! Денег еще ему, кобель проклятый! Не дам!
-Ну попомнишь меня еще! Будешь сидеть одна, горючими слезами обливаться!
Люда на следующий день встретила свою соседку, которая работала в Москве, администратором в общежитии для строителей. Разговорились, и Валя пожаловалась, что осталась без сменщицы. У Люды в мозгу что-то звякнуло, как колокольчик:
-А какая зарплата там у вас?
Валя назвала сумму. Цифры Людмиле понравились. Она спросила у соседки:
-Валь, как думаешь, а меня возьмут?
-Почему нет? Конечно! А ты что? Ты же работаешь? А муж что твой скажет?
-Муж объелся груш! А с работой я решу уж как-нибудь! Договорюсь с начальством. Ты же как-то вахтой трудишься в этой своей общаге, да?
-Да. Полмесяца там, полмесяца дома. Вот что! Дам тебе телефон начальника, позвони ему. И я позвоню, скажу, что нашла себе сменщицу. Слушай, а я даже рада! Знаешь, у нас там, кроме приема и выселения гостей, еще уборка - за это идет доплата. Тебя я знаю, Людок. Ты аккуратистка. А то иногда смену принимаешь, и аж тошно!
-Так а сейчас-то там у вас кто?
-Вышла временно с другой общаги девочка. Но она не слишком довольна, так что мне надо возвращаться…
Люда на удивление быстро решила все организационные вопросы. Она быстро договорилась с начальством о своем уходе. Никто ничего не имел против - на место Людмилы было кого посадить. А в скором будущем должность медсестры при враче вообще собирались упразднить, поэтому Люду отпустили без проблем и отработки.
Дальше она пошла в администрацию и заявила о своем желании развестись с мужем. Глава администрации, Света Легичева, была удивлена. Первым делом она спросила:
-А юбилей? Всё? Не приходить теперь?
-Да что вам всем дался этот мой юбилей! - возмутилась Люда. - Приходи, если хочешь. Кто придет, и хорошо. Посидим, выпьем, закусим.
-Нет, серьезно, Люд… ну какой развод? Сколько вы уже?
-Тридцать лет в сентябре было бы.
-Чего он натворил-то?
Люда отмахнулась.
-Передашь бумаги?
-Ну конечно. Пиши. Передам. Но жалко же, вы чего?
Люде тоже, может, было жалко. И тридцати лет совместной жизни. И себя. Но если бы она сейчас села и начала себя жалеть, дело бы стало совсем плохо. А так Люда бегает, дела какие-то делает. Отвлекается. Скоро и на работу новую поедет. И замуж она тоже еще выйдет!
Людмилу очень сильно ранили слова Андрея о том, что она никому не будет нужна, и вообще женщины после сорока мужчинам не нужны. Ну и всё такое прочее. Обидное! Люда знала, что её лучше не цеплять. Она назло, чтобы оспорить, сделает так, что всё получится.
Вечером явился сын, Иван.
-Мама, что ты творишь? - хмуро спросил он.
-Как ты с матерью разговариваешь?! - прикрикнула Люда.
Она детей своих воспитывала в строгости, и вырастила самостоятельными людьми, без вредных привычек. Но они давно живут свои жизни. Может, жена Ивану позволяет таким тоном разговаривать? Люда точно не собирается позволять!
-Прости, мам, - сразу сбавил тон Ваня. - Ты зачем батю выгнала? Как тебя понимать?
-Нажаловался уже! А не сказал, почему выгнала?
-Нет… а что случилось?
-У него любовница есть. Вот теперь сам думай, хороший папа у тебя, или плохой. А я не думала, что до такого дойдет! Но тебе же не пять лет, чтобы я его выгораживала!
И Люда горько заплакала. Она же пыталась отвлекаться, но Иван напомнил, и стало так тошно. Так тошно, хоть вой!
Сын утешил её, как мог. Он считал, что мать должна простить отца - ну что уж такого страшного? Но Иван знал свою маму. Если уж она что решила…
Наташа не приходила с требованиями вернуть отца. Она была не слишком довольна сложившейся ситуацией, но была занята своей семьей. На юбилей Людмилы всё-таки собрались гости - небольшое количество родственников и друзей. Она объявила, что уезжает работать на вахту в Москву, и попросила её не терять.
-Да уж, мама! - сказала невестка, жена Ивана, Катя. - Прям кардинально жизнь меняете. Я только удачи вам желаю. И здоровья!
-Спасибо, Катюша! - Людмила посмотрела на кислые лица своих детей. - Берите пример с Кати. И тоже пожелайте мне добра!
-А что такое добро, мам? Вот сейчас конкретно, что такое добро для тебя? - спросила Наталья.
Муж Наташи, Вадик, сильно сжал ей локоть в знак неодобрения. Наташа локоть осторожно высвободила, но замолчала.
Люда подумала и сказала:
-Добро для меня сейчас - жить, как я хочу. Если вас эти перемены коробят как-то… ну извините! Не я это начала.
-А давайте потанцуем! - подскочила Катя. - Двигайте стол!
Люда улыбнулась невестке. Та разрядила гнетущую ситуацию.
Муж, почти уже бывший, не написал даже сообщения в день рождения. Как ему там живется с новой молодой женой, Люда старалась не думать. Нет, ей лезли в голову мысли, но она их отгоняла. А вскоре уехала на свою первую вахту, и там ей первые несколько дней, пока она всё изучала, было трудновато. Но изучила. И освоила. И потом уже работала, как заправский администратор. Всех записывала, выдавала ключи и белье, делала уборку. Покрикивала на тех, кто шастал после полуночи. И на пьяных - что за общага без пьяных строителей?
Картинка сделана нейросетью
Там Люда через пару месяцев и познакомилась со своим вторым мужем, своим ровесником, вдовцом, Дмитрием. Или просто Димой, как звали его коллеги. Дима был родом из другой, соседствующей с Людмилиной, области, тоже из небольшого городка. Точнее, поселка городского типа. Жену Дима похоронил тремя годами ранее, и долгое время сильно горевал. Ударился в работу - ездил в Москву, вахтами. Объекты менялись, менялись и общежития, в зависимости от местоположения объекта. Однажды отправили их в Медведково. А там администратор - этакая командирша. Быстрая, четкая. Только грустная, что ли, немного. Или сердитая.
-Люда, чего вы злитесь? - спросил её Дима и сунул в окошко шоколадку.
-Я не злюсь! Я просто дорабатываю вахту, хочу всё чётко сдать, вот и нервничаю немного. Сменщица - соседка моя по дому. Если найдет к чему придраться, будет болтать по поселку всякое про меня. Ну, это впрочем, как все мы, женщины.
Ого! Так она еще и честная! Диме понравилось.
-Люда, не уезжайте, как сменитесь, сразу. Давайте в кино сходим.
Она замялась.
-Или, вас ждут?
Кто её ждет? Никто Люду не ждал! В том-то и дело.
-Вы же на работе постоянно! Когда вам в кино ходить?
-Не постоянно. Я же бригадир. С утра мужиков озадачу, и можем сходить.
Люда прикинула все за и против. Против, в общем-то, никаких и не было. Дима неплохо выглядел в свои пятьдесят два. Практически не пил. Вежливо разговаривал. В общем, Люда решила в кино идти. И закрутилось у них. Пока Людмила была дома после вахты, Дима постоянно писал и звонил. Когда Людмила приехала, он сказал:
-Нас в ближайшее время перебросят на другой объект. Не хочу тебя терять!
Она улыбнулась. Ей тоже не хотелось расставаться с Димой.
-Скажи, а у тебя что за график? Я уезжала - ты в Москве. Приехала - ты еще тут. Ты отдыхаешь вообще?
Дима раньше отдыхал. Он перестал отдыхать, когда Зоя умерла. Теперь можно было снова как-то снизить свою нагрузку. Людмиле он не стал плакаться о своих страданиях по жене. Просто сказал, что пересмотрит график.
Людмила вышла замуж за Диму. Она настояла, чтобы свадьбу отгуляли у неё в поселке. Дима не стал погружаться в детали. Он понимал, что тут речь о женском самолюбии. Ну хочется ей кому-то что-то доказать, да и на здоровье! Главное, что она нравится ему, и им хорошо вместе. Диме надо было думать, как найти общий язык с детьми Людмилы, это да. А остальное его не касалось. Он, слава Богу, прожил достаточно на этом свете, чтобы не ревновать к прошлому, как последний глупец.
Люда и Дима совместили свои вахты по времени. Две недели они виделись не слишком часто, но иногда Диме удавалось приехать к Людмиле на работу. Зато они успевали соскучиться, и две недели выходных проводили дома, дружно и хорошо. Вместе готовили, вместе гуляли. Смотрели кино. Ездили в поселок к Людмиле, возились с её внуками. У Димы своих внуков пока не было, но его дети, как и дети Люды, приняли этот брак.
Однажды Люда выбежала в магазин и встретила Андрея. Классика! Она была в тот момент радостная. Дима предложил съездить на рыбалку, прихватив с собой внука, Дениса. Люда и побежала купить что-нибудь с собой в дорогу, ребенку. И тут бывший выходит из магазина, да не один, а под ручку с женщиной. Люда не ощутила ровным счетом ничего.
-Привет! - сказала она и прошла внутрь.
-Я на минуту, - буркнул Андрей Ольге и сунул ей ключи. - Жди меня в машине!
Она пожала плечами и пошла открывать автомобиль. Андрей подошел к бывшей жене.
-Не жалеешь, что развелась со мной? - спросил он.
-Издеваешься, что ли? У меня всё отлично! Даже не представляю, что было бы, если бы не развелась!
-Тридцать лет, Люда… тридцать лет! Ты просто всё это отнесла на помойку.
-Я? Ты правда так думаешь?
Люда выбрала наконец. Мармелад. Поспешила к кассе. Андрей не отставал. Люда обернулась:
-Помнишь, ты сказал, что я замуж не выйду? Что старая я? Помнишь?
Андрей побледнел. Сказал негромко: «Сука!», и почти выбежал из магазина. Люда только улыбнулась. Пусть себе бесится. Ей точно нет до этого никакого дела!
Андрей сел за руль. Ольга спросила:
-Бывшая твоя?
-Угу. Надо было кое-что уточнить по делу.
-Старая какая… прям бабка-бабка!
-Я не заметил! - ядовито ответил Андрей.
Наоборот, Людмила выглядела хорошо. Как-то расцвела даже. Это еще сильнее взбесило Андрея.
-И ты тоже старый! - припечатала Ольга. - И нищий! Господи, как я так лоханулась?! Да смотри ты на дорогу, идиот старый!
Андрей включил радио и отключился от Ольгиного бубнежа. Побубнит, да перестанет. Он хотел уйти - не отпустила. Бубнит, но одна оставаться не хочет. А к этим оскорблениям Андрей уже как-то привык и перестал обращать внимание. Наверное, он всё это заслужил…
============================================
....... автор - канал Мистика в моей крови на ДЗЕН

ТЫ, ЕЩЁ КО МНЕ ПРИПОЛЗЁШЬ!

#ЮляС.
«Подумаешь, изменил…»
Эта мысль бесконечно билась в голове Алексея, пока он ехал к своим родителям.
«Да никуда она не денется! Кому она нужно с двумя детьми? Еще и выглядит старше меня, хотя мы ровесники! Мужики в моем возрасте на расхват! А тетки никому не нужны, еще и с прицепом».
Алексей улыбнулся. Да, именно так. Ну, позлится, поругается, а все равно простит. А куда ей деваться-то?
Все случилось сегодня. Точнее, началось-то куда раньше, а вот кульминация произошла рано утром.
Алексей вообще всегда считал, что мужчины по своей природе полигамны, и ничего с этим не сделаешь. Но полигамию нужно держать в тайне, ведь глупым женщинам это сложно принять.
Изменять Леша начал после рождения второго ребенка. Старшей дочке было четыре, когда родился Матвей, их сыночек. Вообще, это Леша настаивал на втором ребенке. Мол, нужен сын, наследник! Правда, что он должен унаследовать, Алексей не знал. Заводов, пароходов у него не было, денег на счетах тоже. Лишь квартира в ипотеку да старенькая мазда. Видимо, это и должен был унаследовать Матвей.
Вообще, Леша расстроился, когда на УЗИ во время первой беременности узнал, что будет девочка.
- Я хотел пацана, - бубнил он. – А что я с девчонкой буду делать? Все эти бантики и бусики не по мне.
- Леш, ну тут не угадаешь, - расстроенно говорила Марина. Ей-то было все равно, кто родится, главное, чтобы здоровым. – Да и не зря говорят, когда у тебя рождается сын, ты становишься отцом, а когда дочка – папулей.
- Это ты вообще к чему? – раздраженно спросил он.
- К тому, что обычно девочки тянутся к папам, а папы бесконечно любят своих принцесс. И ты сам скоро это поймешь.
Алексей так и не понял. Конечно, он любил Аленку, свою дочку, но с ней ему было скучно. Вот если бы пацан…
Поэтому, как Алене исполнилось два, он начал настаивать на втором ребенке. Уже тогда он засматривался на других женщин, но как-то останавливал себя. Мол, это из-за того, что сына у него нет, неинтересно ему дома. Да и жена вечно уставшая, себя запустила. Хоть бы накрасилась, прическу сделала…
Вот он и думал, что с рождением мальчика все обязательно изменится.
Но Марина согласилась на второго ребенка, лишь когда Алена пошла в садик. И когда они узнали, что будет мальчик, Леша сильно обрадовался.
- Наконец-то! Я так боялся, что будет девчонка, я бы себя мужиком перестал чувствовать.
Марина лишь вздыхала. Ей все это было непонятно.
Вообще, их семейная жизнь оказалась не такой уж и замечательной, какой Марина себе ее представляла. Когда Леша захотел ребенка, она радовалась. Мол, он так хочет большую семью, готов стать отцом. Но все это было лишь на словах.
С Аленкой Леша почти не помогал. Все сваливал на то, что он не знает, как обращаться с девочками. По дому тоже ничего не делал, ведь он работает, деньги зарабатывает, а раз Марина все время дома, то может сама всем заниматься. О том, что на ней еще и ребенок, Леша как-то забывал. Или не считал, что это трудно, словно, маме по умолчанию должен легко даваться декрет.
И Марина даже не понимала, зачем она согласилась на второго. Наверное, потому что Леша зудел, как назойливая муха. Да и есть в женщинах такая слабость – верить в чудо. Вот и Марина думала о том, что после рождения сына что-то поменяется.
Но чуда, естественно, не произошло. Да и Алексей вскоре понял, что дело не в поле ребенка. Ему, в принципе, не интересно с малышами.
И жена стала еще более уставшей, ведь теперь на ней было два ребенка. Алексей все также не помогал, зато постоянно что-то требовал. Предъявлял претензии к чистоте, к внешнему виду Марины. Хотя сам даже не хотел и полчаса посидеть с детьми, чтобы Марина могла спокойно расслабиться в ванне.
Все больше к женщине приходило понимание, что муж из Леши плохой. Да и отец не очень. Но разводиться она не решалась, ведь, в целом, все в порядке. Многие так живут.
Нужен был какой-то для этого толчок. Должно было произойти что-то, чтобы Марина решилась действовать.
И, спасибо Алексею, который тот самый толчок предоставил.
Первый раз он изменил, когда Матвею еще и трех месяцев не было. Оказалось, что два ребенка дома – та еще радость. Алексей возвращался с работы и тут же хмурился. Аленка висла на нем, Марина чего-то от него хотела, Матвей орал постоянно, что Леше даже треснуть ему хотелось, чтобы он хоть иногда молчал. Марина говорила, что это колики, что они скоро закончатся, но Алексей вечерами хотел лезть на стену.
И вот однажды вместо дома он отправился в бар. Хотелось расслабиться. Там он и познакомился с одной женщиной, с которой впоследствии провел полночи.
Марине сказал, что встретил друзей, и они немного загуляли. Но Марина в тот момент была настолько без сил, что даже и не подумала о том, что супруг может врать.
Какое-то время Алексей встречался с той женщиной, но потом они разошлись. Почти год он был верен Марине, но потом ему наскучило быть образцовым мужем, и он снова загулял.
Так как жена ни разу не засомневалась в его честности, он обнаглел. Не боялся попасться. Вот и поплатился.
Сегодня утром Марина закидывала грязное белье в стирку, вывернула карманы супруга, а там чек за номер в отеле. И еще один за ужин в ресторане. Алексей даже не удосужился избавиться от улик.
Конечно, разгорелся скандал. Леша еще спал, когда Марина обнаружила компромат на него. И спросонья не придумал достойного оправдания. И Марина все поняла.
Вначале, конечно, он отнекивался, но потом сознался. Мол, да, каюсь, изменил. Но это ты во всем виновата. Дома хаос, ты меня не привлекаешь, и, вообще, за мужем тоже ухаживать надо, а не только детям все внимание уделять.
Марина его выгнала. А Алексей сказал, что раз она его выгоняет, теперь ипотеку будет платить сама. И он ни копейки больше не даст, чем должны быть алименты.
А теперь, когда он ехал к родителям, то подумал о том, что не справится Маринка. Да и кому она нужна? Он-то, наверняка, на расхват будет.
Вначале думал сунуться к любовнице, но у той тоже муж. И она сказала, что сегодня с ним не встретится. Пришлось ехать к родителям.
Конечно, какое-то время Марина проплакала. Все же предательство – это больно. Хоть и довольно ожидаемо от Алексея.
А потом, когда слезы закончились, она вдруг поняла, что это знак. Давно нужно было развестись, и вот он – повод.
До последнего Алексей не верил, что Марина подаст на развод. И когда ему пришло уведомление, он тут же позвонил жене и стал кричать. Мол, она не имеет права, она останется одна, ей не справиться с двумя детьми, а он, назло, помогать не станет.
- Собственно, я так и жила все время, - спокойно ответила Марина. – Как будто ты до этого сильно помогал.
- Но теперь и денег у тебя не будет! Чем за ипотеку станешь платить, а? Ты же не работаешь, уже много лет на моей шее сидишь.
Марина думала об этом. Хорошо, что у нее были какие-то накопления. А еще на предыдущей работе ей предлагали удаленку, пока Матвей в сад не пойдет. Она все думала, соглашаться или нет, потому что сын довольно активный, и сложно будет с ним работать. А теперь поняла, что соглашаться надо.
Развелись они быстро. Алексей не претендовал на детей. Хотел жене назло повоевать, но понял, что просто не справится.
Он думал еще и часть квартиры отсудить, все же большую часть ипотеки платил он. Но его остановил тот факт, что друзья и родители осудят. А Алексей не любил критику. Если бы не дети, он бы, конечно, половину забрал. А так, пришлось оставить все жене. Правда, и долг по ипотеке он тоже оставил ей.
Алексей все ждал, когда Марина поймет, что поступила неверно. Когда приползет к нему на коленях, умоляя его вернуться. Ведь ей не справиться. И работа, и дети. А Леша упрямо не помогал, даже с детьми из-за этого не виделся.
Хотя, это было его оправдание, почему он не видит детей. Типа, что это месть бывшей. Но на самом деле, ему и не хотелось с ними видеться. Они же маленькие, с ними не интересно. Да и утомляют очень.
Но Марина не оправдала надежд Алексей. Не собиралась ползти к нему, не собиралась умолять.
Удивительно, но она справлялась. Алименты уходили на детишек и еду. Тех денег, что она получала, вполне хватало на оплату ипотеки и другие небольшие нужды.
В три годика Матвей пошел в садик, а Марина полноценно вышла на работу. И вот тут она расцвела. Стала наряжаться, краситься, похудела, потому что много двигалась.
Алексей следил за ней в соцсетях. И злился. И почему она такой не была при нем? Может, он и не изменял бы.
А еще почему-то оказалось, что он тоже не настолько востребован. Прошло довольно много времени после развода, а он все также был один. Даже любовница его бросила, когда он развелся. Стала переживать, как бы Алексей глупостей не наделал.
И совсем разозлился Леша, когда увидел фото своей бывшей с каким-то мужчиной. Он даже подумал, что она специально это сделала, чтобы позлить его. Ведь никто не позарится на женщину с двумя детьми.
Но Марина не делала ничего специально. Она уже и забыла про бывшего мужа, как про страшный сон. Просто она встретила замечательного мужчину, который к ее детям относился намного лучше, чем родной отец. И жизнь у Марины наладилась. И смогла она все это пережить. И даже думала, почему раньше не решилась.
Ведь мужчина должен быть опорой и поддержкой. А если от него больше проблем, чем пользы, то без него и жизнь оказывается проще.
====================================================
....... автор - канал Юля С. на ДЗЕН

*Она пересыпала гречку и замерла. На дне блеснуло то, что изменило всё*...

#Простыерецепты
Она вытащила их из искореженного внедорожника в минус сорок, когда даже волки боялись высунуть нос из логова. Девятнадцать лет Ольга хранила тайну «детей с трассы», пока на пороге её придорожного кафе не появился человек, способный уничтожить их жизнь одним росчерком пера.
***
Я вытирала стол тряпкой так яростно, что, казалось, вот-вот протру дыру в дешевом пластике. Руки дрожали. Не от старости — мне всего пятьдесят, — а от бешенства, которое клокотало в горле горячим комом.
— Оль, ну ты чего, оглохла? — голос Зубова, главы нашей районной администрации, звучал лениво и тягуче, как прокисший кисель.
Он сидел за лучшим столиком у окна, развалившись на стуле так, будто это был трон. Кожаная куртка скрипела при каждом движении, а золотая цепь на шее блестела в лучах зимнего солнца.
— Я всё слышу, Паша, — буркнула я, не глядя на него. — Только ответ мой прежний. Нет.
Зубов хмыкнул и громко отхлебнул кофе.
— «Паша» я для друзей. А для тебя, Ольга Николаевна, я Павел Сергеевич. И проблемы у тебя, мать, нешуточные.
Он бросил на стол папку. Она шлепнулась с тяжелым, плохим звуком.
— Земля под твоим гадюшником теперь в зоне расширения федеральной трассы. Снос, Оля. Под бульдозер.
Я замерла. Тряпка упала на пол.
— Какой снос? Мы тут двадцать лет стоим! Это наш дом, у меня дети здесь выросли!
— Дети... — Зубов гаденько улыбнулся, обнажив прокуренные зубы. — Кстати, о детях. Димка с Катькой. Хорошие ребята, видные. Не похожи они на тебя, Оль. Ты у нас баба простая, деревенская, а в них порода чувствуется.
Сердце пропустило удар. Я медленно повернулась к нему.
— Ты на что намекаешь?
— Да не намекаю я. — Он подался вперед, и его лицо вдруг стало жестким. — Я знаю, что документы у них липовые. Архивы ЗАГСа горели в 2005-м, удобно, да? Но я копнул глубже. Нет никаких справок из роддома. Ты их украла, Оля? Или купила?
— Закрой рот! — рявкнула я так, что дальнобойщики за соседним столом притихли. — Они мои!
— Твои они, пока я прокурору папку не отнес, — прошипел Зубов. — Короче. Переписываешь участок на мою фирму «добровольно», получаешь копейки компенсации и валишь. Или я завожу дело о похищении несовершеннолетних. Срок там, Оля, до пятнадцати лет. Думай.
Он встал, бросил пятитысячную купюру на стол, как подачку, и вышел.
Дверь хлопнула, впуская клуб морозного пара. Я опустилась на стул, чувствуя, как ноги становятся ватными.
— Мам?
Из кухни выглянул Димка. Высокий, статный, с глазами цвета стали. За ним стояла Катя — хрупкая, но с таким же несгибаемым стержнем внутри.
— Что этому уроду надо было? — спросил сын, вытирая руки полотенцем.
Я посмотрела на них. На своих детей, которых девятнадцать лет назад вырезала ножом из ремней безопасности в перевернутой машине посреди тайги.
— Беда, сынок, — прошептала я. — Большая беда.
***
Вечером мы закрылись раньше обычного. Метель за окном выла, как раненый зверь, швыряя снег в стекла нашего маленького мотеля на трассе «Сибирь».
Мы сидели на кухне. Лампа тускло освещала старую клеенку.
— Рассказывай, — потребовала Катя. — Мы же видели, ты сама не своя. Он угрожал?
Я вздохнула, достала из кармана пачку сигарет, покрутила в руках, но закуривать не стала. Бросила год назад.
— Он знает, что вы не родные, — выдохнула я.
Тишина повисла такая, что слышно было, как гудит холодильник.
Димка сжал кулаки.
— И что? Весь поселок знает, что ты нас усыновила.
— Нет, Дима. Не усыновила.
Я встала, подошла к старому серванту и отодвинула стопку постельного белья. В глубине, у самой стенки, лежал сверток.
Я положила его на стол.
— Девятнадцать лет назад, в такую же пургу... — голос дрогнул. — На 105-м километре, у Чертова поворота. Я тогда на снегоходе ехала с заимки. Увидела свет фар в кювете.
— Мам... — Катя потянулась ко мне, но я покачала головой.
— Слушайте. Там был черный джип. Дорогой, я таких и не видела раньше. Всмятку. Водитель и женщина на пассажирском... они сразу, насмерть. А сзади, в детских креслах, вы двое. Орали так, что перекрывали ветер.
Я развернула сверток. Внутри лежала жестяная банка из-под индийского чая.
— Я вас вытащила. Связи нет, до города сто верст, пурга. Если бы я стала ждать полицию, вы бы замерзли. Я привезла вас сюда. А потом... потом я испугалась. Что вас заберут в детдом, разлучат. Времена были дикие, бардак везде. Я дала взятку паспортистке, царствие ей небесное, и она выписала метрики.
Я открыла банку. Там, среди сухой гречки (чтобы влагу впитывала), лежали массивные мужские часы с треснувшим стеклом и странная печатка. Платиновая, с черным камнем и гравировкой в виде орла с двумя головами, но не нашего, гербового, а какого-то хищного, злого.
— Это было на твоем отце, Дим, — сказала я, пододвигая печатку сыну. — А часы — у матери в сумке.
Димка взял кольцо. Оно было тяжелым, холодным. Он надел его на мизинец — подошло идеально.
— Зубов хочет землю, — глухо сказала я. — Иначе он сдаст меня за подделку документов и киднеппинг.
— Мы ему не дадим! — вскрикнула Катя, вскакивая. — Мы продадим это! — она ткнула пальцем в кольцо. — Оно же стоит кучу денег! Откупимся!
— Нельзя, — покачала я головой. — Это улика. Если всплывет...
— Мама! — перебил Дима. — Либо мы продаем побрякушку, либо ты садишься в тюрьму, а мы идем на улицу. Выбор невелик.
Он достал телефон.
— Я сфоткаю. Выложу на закрытый форум, я знаю один. Там не спрашивают, откуда товар.
Я хотела остановить его, но посмотрела в их решительные глаза и поняла: они уже выросли. И теперь они спасают меня.
***
Зубов приехал через два дня. Не один — с участковым и каким-то хмырем в костюме с папочкой.
В кафе было пусто. Утренний час пик прошел, дальнобойщики разъехались.
— Ну что, Ольга Николаевна? — Зубов плюхнулся на стул, даже не снимая шапку. — Надумала? Срок вышел.
— Пошел ты, — спокойно ответил Димка, выходя из кухни с большим тесаком для разделки мяса. Он не угрожал, просто держал его в руке, протирая тряпкой, но эффект был сильный.
Участковый дернулся к кобуре.
— Ты, щенок, ножик-то убери! — взвизгнул Зубов.
— Это моя кухня, — отрезал Димка. — А вы здесь гости. Незваные.
— Мам, у нас есть деньги, — громко сказала Катя, появляясь в зале. Она держала телефон так, чтобы Зубов видел экран. — Мы нашли инвестора.
Зубов побагровел.
— Какого еще инвестора? Вы нищие!
— Не твое дело, — я вышла вперед, загораживая детей. — Сколько ты хотел за то, чтобы «потерять» свою папку? Пять миллионов?
— Десять, — тут же переобулся чиновник, алчно блеснув глазками. — За моральный ущерб и срочность.
— Будет тебе десять, — сказал Димка. — Завтра. А сейчас — вон отсюда.
Зубов поднялся, тяжело дыша.
— Смотрите, барыги. Если завтра к обеду не будет нала — я вызываю ОМОН. И вас раскатают вместе с этой халупой.
Они ушли. Но страх остался висеть в воздухе, густой и липкий, как запах пережаренного масла.
— Дим, ты уверен? — спросила я, когда машина чиновника скрылась за поворотом.
— Покупатель написал полчаса назад, — кивнул сын, глядя в телефон. — Он не торгуется. Сказал, кольцо уникальное. Дает пятнадцать миллионов. Сказал, приедет сам, лично. Сегодня к вечеру.
— Кто он?
— Никнейм «Baron». Аватарки нет. Мам, не дрейфь. Отдадим кольцо, кинем деньги в рожу Зубову и уедем отсюда. Купим квартиру в Новосибирске.
Я перекрестилась. Сердце ныло. Не к добру это. Ох, не к добру.
***
К вечеру метель улеглась, но мороз ударил такой, что деревья трещали. Мы сидели в зале, выключив основной свет. На столе горела свеча — электричество опять скакало.
Ровно в семь вечера фары разрезали темноту.
Это была не одна машина. Три огромных черных внедорожника, похожих на броневики, медленно вползли на парковку.
— Ни фига себе покупатель, — прошептала Катя, прилипнув к окну.
Из машин высыпали люди. Крепкие, в камуфляже, с оружием. Они мгновенно оцепили периметр. Я схватилась за сердце.
— Это не бандиты, — вдруг сказал Димка. — Смотри, как двигаются. Это спецура или охрана олигархов.
Дверь центрального джипа открылась. Из нее вышел старик.
Высокий, прямой, как палка, в длинном кашемировом пальто, которое стоило, наверное, как все мое кафе вместе с землей. Он опирался на трость с серебряным набалдашником.
Дверь кафе распахнулась. Охранник вошел первым, окинул нас цепким взглядом, буркнул что-то в микрофон на лацкане и кивнул старику.
Тот вошел следом. Морозный воздух ворвался вместе с ним, смешиваясь с запахом дорогого парфюма и табака.
Старик снял перчатки. Его взгляд скользил по стенам, по дешевым занавескам, по нам... И остановился на Димке.
— Где кольцо? — голос у него был тихий, но властный, привыкший, что его слушают миллионы.
Димка положил печатку на стол.
— Деньги привезли?
Старик даже не посмотрел на кольцо. Он смотрел на моего сына. Шагнул ближе. Его глаза, выцветшие, голубые, вдруг наполнились слезами.
— Повернись, — приказал он.
— Чего? — Димка набычился.
— Повернись в профиль, мальчик! — в голосе старика зазвенела сталь.
Димка невольно подчинился. Старик судорожно вздохнул.
— Александр... — прошептал он. — Как ты похож на Александра...
— Меня Дмитрием зовут, — огрызнулся сын.
— Это мы сейчас проверим, — старик щелкнул пальцами.
К нам подскочил человек с чемоданчиком.
— Что вы делаете?! — я бросилась наперерез. — Не трогайте детей!
Охранник мягко, но железно отодвинул меня в сторону.
— Спокойно, гражданочка. Экспресс-тест ДНК. Господин Штерн не любит ждать.
Штерн? Фамилия ударила по ушам. Виктор Штерн? Владелец заводов, газет, пароходов? Тот самый, которого по телевизору показывают рядом с президентом?
— Вы... вы дедушка? — тихо спросила Катя.
Старик посмотрел на нее. На ее тонкие черты лица, на гордый разворот плеч.
— Если этот тест покажет то, на что я надеюсь... — он дрожащей рукой коснулся щеки Кати. — То я тот, кто искал вас девятнадцать лет. Я перевернул всю тайгу, но нашел только обломки машины. Я думал, вы погибли.
***
Тест делали прямо на кухне. Полчаса тянулись, как годы. Штерн сидел за нашим шатким столиком, не прикасаясь к предложенному чаю. Он буравил взглядом Димку и Катю, словно пытаясь насмотреться на всю жизнь вперед.
— 99,9%, Виктор Адамович, — наконец произнес человек с чемоданчиком. — Это они. Внуки.
Штерн закрыл глаза. По его морщинистой щеке скатилась слеза.
— Живы... — выдохнул он. — Господи, живы.
И тут дверь кафе с грохотом распахнулась.
На пороге стоял Зубов. С ним было человек пять — местные менты и какие-то братки с битами. Видимо, он решил не ждать утра, увидев дорогие машины на парковке. Решил, что мы продаем землю кому-то другому.
— Так! — заорал Зубов, не разобравшись в полумраке, кто сидит в углу. — Что за сходка? Ольга, ты кого сюда притащила? Я же сказал — земля моя!
Он шагнул в зал, размахивая пистолетом.
— Все на пол, мордой в пол! Работает ОМОН!
Охрана Штерна среагировала мгновенно. Не было ни криков, ни суеты. Через секунду братки Зубова лежали лицом в грязный пол, а самому главе администрации выкручивали руки так, что он визжал, как поросенок.
— Что происходит?! Вы знаете, кто я?! — вопил Зубов. — Я здесь власть!
Виктор Адамович медленно поднялся. Он взял свою трость и подошел к лежащему чиновнику.
— Ты? Власть? — переспросил он с брезгливостью.
Штерн ткнул тростью в плечо Зубова.
— Поднимите его.
Охранники рывком поставили Зубова на колени. Тот поднял глаза, прищурился... и вдруг его лицо стало белым, как снег на улице. Он узнал.
— Виктор... Адамович... — пролепетал он. — Простите... обознался... темно...
— Этот человек, — Штерн кивнул на меня, — говорит, что ты угрожал ей. И моим внукам. Это правда?
— Внукам? — Зубов перевел взгляд на Димку, потом на Штерна. У него отвисла челюсть. — Каким внукам? Это же оборванцы приютские!
— Ты назвал мою кровь оборванцами? — голос Штерна стал тихим, но от этого еще более страшным.
Он повернулся к своему начальнику охраны.
— Борис. Свяжись с губернатором. Скажи, что я крайне недоволен кадровой политикой в этом районе. И вызови сюда прокурора области. Лично. Пусть прилетит. У нас тут, кажется, организованная преступная группировка во власти.
Зубов заскулил и попытался поползти к ногам олигарха, но получил прикладом в бок и затих.
***
Через два часа в кафе было не протолкнуться от людей в погонах. Зубова и его шайку увезли в автозаках. Губернатор звонил Штерну каждые пять минут, извиняясь.
Мы сидели в углу. Я, Димка и Катя.
Штерн подошел к нам. Теперь он выглядел уставшим, но счастливым.
— Ольга... Николаевна, верно?
Я кивнула, комкая фартук.
— Я должен вас посадить, — сказал он жестко.
Дети вскочили.
— Только попробуй! — закричала Катя. — Она нам жизнь спасла! Если бы не она, мы бы там в сугробе сдохли!
— Тихо! — Штерн поднял руку. — Я не договорил. По закону — вы похитительница. Вы скрыли факт обнаружения детей.
Он помолчал, глядя мне в глаза.
— Но по совести... Вы святая женщина. Вы дали им дом, тепло и любовь, когда я, родной дед, сидел в своем особняке и пил виски, оплакивая сына. Вы воспитали их людьми. Смелыми. Честными.
Он поклонился мне. Низко, в пояс.
— Спасибо вам. За всё. Никакого суда не будет. Мои юристы оформят всё так, будто вы были их официальным опекуном по моей просьбе. Задним числом.
— А что теперь? — спросил Димка. Голос у него сел.
— Теперь вы поедете домой. В Москву. Вас ждет другая жизнь. Университеты, мир, возможности. Вы — наследники империи Штернов.
Катя посмотрела на меня. В ее глазах стояли слезы.
— А мама?
Штерн улыбнулся уголками губ.
— Мама? Ну, если Ольга Николаевна согласится... Мне как раз нужен человек, которому я могу доверять, чтобы управлять моим загородным комплексом. Или просто жить рядом и печь пироги, которые так нахваливал Дмитрий пока мы ждали полицию.
***
Прошел год.
Я стояла на террасе огромного дома в Подмосковье. Осень золотила листву в парке.
Внизу, на лужайке, Димка что-то объяснял садовнику, отчаянно жестикулируя. Он поступил в МГИМО, но хватка у него осталась наша, сибирская — хозяйственная. Катя убежала на лекции в медицинский — сказала, хочет спасать людей, как я когда-то спасла их.
Виктор Адамович вышел на террасу с двумя чашками чая. Он сильно сдал за этот год, но глаза светились покоем.
— О чем думаешь, Оля? — спросил он, протягивая мне чашку.
— О трассе, — честно сказала я. — О том, как там сейчас. Снег, наверное, скоро ляжет.
— Скучаешь?
— Немного. Там всё было просто. Работаешь — ешь. Любишь — защищаешь. А здесь... — я обвела рукой роскошный парк. — Здесь всё сложно.
— Зато безопасно, — сказал он. — Зубову дали двенадцать лет строгача. Твое кафе мы перестроили, теперь там лучший пункт помощи на трассе. Бесплатный для тех, кто попал в беду.
Я улыбнулась.
— Спасибо, Виктор.
— Это тебе спасибо. Знаешь, я ведь думал, что деньги решают всё. А оказалось, что банка гречки и доброе сердце стоят дороже всех моих активов.
К нам бежала Катя, размахивая зачеткой.
— Мама! Деда! Я сдала анатомию на пять!
Я смотрела на неё — красивую, счастливую, одетую в брендовое пальто, но с той же искренней улыбкой, которой она улыбалась мне на прокуренной кухне придорожного кафе.
Чужая кровь? Нет. Нет никакой чужой крови, когда ты девятнадцать лет греешь её своим теплом. Роднее их у меня никого нет. И никогда не будет.
Что важнее: следовать букве закона или внутреннему чувству, что ты единственный, кто может защитить ребёнка?
============================================
....... автор - канал Простые рецепты на ДЗЕН

Деревня *Добрянка - Грубиянка*...

#НаташкиныИстории
— Простите, вы меня на постой не пустите? Я проживание отработаю — постучал Сергей в первый же попавшийся дом. Выглянул стaрый дед — Иди ужо отсюдова, прoходимец. Лазиют тут всякие -и захлопнул дверь.
Во второй, в третьей ему тоже отказали. В четвёртой послали мaтом и спустили огромного пса. Тот оторвал у его куртки рукав наполовину. И так холод собачий, что зуб на зуб не попадает. Ещё и дыра новая появилась.
— Видно судьба такая, пoмирать от мороза в незнакомой местности. Главное название деревни гостеприимное » Добрянка». А на самом деле » Грубиянка» — засмеялся вслух Сергей и укутавшись в тонкую куртенку, закрыл глаза. Он где-то слышал, что на морозе можно уснуть и не проснуться. Может это и к лучшему. Надоело, как собаке бездомной жить.
Если бы его бывшие коллеги и друзья увидели сейчас Сергея, ужаснулись. Талантливый инженер с высшим образованием. Прекрасный семьянин. Любимая жена и лапочка дочка.
Всё это было восемь лет назад. И квартира и семья. И родители. И Сергея и Лены. Но все это рухнуло в один миг. Одна банка грибов, купленная на рынке, погубила всю семью. Кроме него. Потому что он грибы с детства не любил.
Может все бы и обошлось,если при первых же симптомах обратились к врачам, но все подумали, что подцепили, какой-то вирус. Неотложку вызвали только тогда, когда дочка вдруг упала в обморок. Бригада приехала хорошая, все расспросили досконально. Что пили, что ели? Как про грибы услышали, увезли срочно в больницу.
А Сергея, как назло дома не было. У них корпоратив за городом был. Он и ехать не хотел, но это было обязательно. Вроде тренинга для сплочения коллектива . Банька, бассейн, шашлыки, и многое другое. Сергей, как будто чувствовал, мало пил. В билльярд на интерес играл. Когда ему позвонили, он вызвал такси, которое ехало год, так ему показалось.
Когда доехал, дочь, жена и тёща, были уже там где тихо и холодно. Остальные ушли в одну ночь, с разницей в несколько часов.
Так Сергей остался совсем один. Друзья ему помогли. Собрали деньги, на услуги ритуальных услуг. Сергей почти ни на что не реагировал. Он пил. Много.
Постепенно друзей заменили случайные собутыльники. Квартира превратилась в бомжатник.
Всех разогнал новый знакомый Иван. Заставил его привести себя в порядок. Вызвал клининговую службу и предложил — Серёга, хватит тебе уже. Здесь все о семье напоминает. Продавай эту квартиру и купи себе поменьше. Зато может и жизнь нормализуется —
Сергей согласился. Иван привёл двух человек. Нотариуса и свидетеля сделки. При них показал всю сумму и даже сфотографировал, как Сергей берет эти деньги.
Когда все ушли, Иван поставил бутылку на стол. — Что обмоем нашу сделку? — Сергей сказал — Да ты же сам мне говорил, что надо в завязку идти. А сам предлагаешь —
Иван натянуто засмеялся — Это святое дело. Сделку для успеха обязательно хоть глотком надо отметить. А то счастья не видать —
А потом. Сергей помнил, что выпил рюмку, другую. Опьянел быстро. Иван пил или нет, он не помнил. Но тех двоих он запомнил, они ему два ребра и копчик сломали.
— Такова жизнь, Серёжа — с усмешкой сказал Иван, собирая деньги в свою сумку. Если бы не такие, как ты лохи, пришлось бы в конторе штаны протирать. А забыл. На тебе пятихатку, завтра на похмел. Выкидывайте его отсюда ребята — и наклонился к Сергею — Судиться не советую. У меня там все слажено и улажено. Пока, лошок- и пропел — Пока на свете есть лошки, мы будем жить в достатке —
Ну а потом увольнение с работы. Кто будет держать грязного, вонючего человека с вечным перегаром. Потом началась кочевая жизнь. Мусорные бачки, теплотрассы. А как-то услышал он одну историю. О том, как один мужик смог подняться со дна этого вечного болота.
Как будто уехал в деревню дальнюю. Попросился на постой к старикам одиноким, помогал им. Работу нашёл. Жену среди местных. Сейчас свиней держит и мясо продаёт. Быль это была или сказка, но Сергей решил попробовать.
Вышел на трассу. Долго стоял, никто не останавливался. Видок то у него ещё тот был. Пока старичок на старом Запорожце не довёз. Сергей сам попросил его остановиться, когда увидел название деревни.
Думал, что судьба, а оказалось, что ты на этом свете никому не нужен.
— Эй мужик, просыпайся. Господи, замёрз уже что-ли? Немудренно в такой одежонке — тряс его кто-то за плечо.
Он застонал и попробовал открыть залепленные инеем глаза. Перед ним на корточках сидела женщина в тулупе и шали.
— Слава Богу, живой. А ну вставай? Не можешь? Ноги не гнутся? Сейчас подожди. Только не засыпай больше — и она быстро пошла, скрипя валенками.
Сергей старался, правда. Но сон снова стал наползать на него как тёплое одеяло.
— Да помоги ты мне, Господи. Хоть чуток шевелись — услышал он и как будто потерял связь с реальностью. Только тряску саней помнил и запах водки, которой его растирали. Понемногу становилось все теплее, потом вообще жарко и он уснул.
Проснулся утром, лежит в незнакомом доме, на диване, накрытый двумя одеялами.
В комнату зашла пухленькая женщина — Проснулся? Вот хорошо. Ещё бы немного и замёрз бы до cмерти. Хорошо, что баба Люба в магазин зашла и стала говорить, что мужик по деревне ходит и на постой просится. Я сразу магазин на замок, продавцом работаю, и тебя искать пошла. Еле нашла. Как сугроб уже был, по воротнику только и заметила —
— Вот ведь люди стали. Видят же, что человеку деваться некуда, так хоть бы кружку чая дали — приговаривала она, поя его с ложки бульоном — А с другой стороны, вдруг ты вoр или ещё хуже. Повезло тебе, я бесстрашная. Ну ничего, встанешь на ноги, все расскажешь, а сейчас спи. Тебе силы нужны —
Через месяц затяжной простуды, Сергей встал с постели. Даша обрадовалась — Ну слава Богу, оклемался. Что дальше делать думаешь? —
Он беспомощно развёл руками — Не знаю, Даш. Я никому не нужен в этой жизни. Меня никто не ищет, не ждёт. Если бы не ты, давно на том свете был. Спасибо тебе огромное — и поцеловал ей руку.
Даша зарделась, как маков цвет. — Ну вы прямо совсем. Руки целовать. Не я бы, другой помог — Сергей покачал головой — Нет, это ты мой ангел — хранитель — сказал Сергей.
— Ну раз я твой ангел, живи у меня. Помогать мне будешь. И дома по хозяйству и на работе. Согласен? —
Сергей кивнул, ему было комфортно в этом небольшом домике, но смущённо сказал — Я согласен. Но признаюсь честно, ничего не умею. Даже дров поколоть —
Даша залихватски тряхнула косой — Научим всему. Главное, чтобы руки и ноги на месте были. Ты кто по специальности? —
Сергей сел и жестом попросил её присесть рядом — Я инженер. Чтобы не было между нами недомолвок, я тебе расскажу, как попал сюда и почему —
Даша заплакала, когда он закончил рассказ — Боже мой, сколько же на тебя навалилось. Но ничего, время лeчит и расставляет все на свои места —
Сергей прожил у Даши полтора года, прежде чем сделал ей предложение. А после скромной свадьбы, она подарила ему дочь. Сергею иногда казалось, что она похожа на всех сразу. И на его маму, его дочь Юленьку. Но характер явно Дашин. Сколько живности подбитой она приносила в дом, не сосчитать. Лeчили всем семейством и отпускали на волю.
А однажды, глядя, как подбитый мальчишками воробей взмыл в небо, Даша шепнула Сергею — А вот тебя я бы в жизнь никуда бы не отпустила —
Он поцеловал её в макушку — А я бы никуда бы и не ушёл. Разве от ангелов уходят?
==============================================
....... Автор: «Наташкины истории» - ИНЕТ

БОГАТАЯ НАСЛЕДНИЦА...

#ГЛУБИНАДУШИ
- Ну, что – сердцу не прикажешь: иди! – легко согласилась Оля.
- И что – так легко отпустишь? - удивился Сергей, ожидавший совсем не этого.
- Да, отпущу: если тебе там будет лучше – иди!
И что его потянуло на сторону? Ольга - красивая и умная, чем-то там руководит, небедная и немелочная. Да, и жилье свое: не лишь бы, что, а хорошая двушка, купленная девушкой еще до брака.
И никогда его ничем не попрекала: ни разбросанными носками. Ни лежанием на диване. Ни тем, что денег мало приносил: идеальный вариант спутницы жизни и боевой подруги!
А последнее время и вообще ничего не приносил:
- Я там тебе оставила, Сереженька, на карманные расходы – пойди пройдись!
И всегда – с улыбкой:
- Тебе мясо как прожарить, милый?
И что ему было надо, спрашивается? Весь день дома – с работы три месяца назад уволили.
Делай, что хочешь – никто не контролирует и не требует отчетов!
Заскучал, наверное! А чего не сделаешь от скуки?
Может, ребенка надо было родить? Но они пока решили пожить для себя.
А Лидка – так: эпизод в его жизни! Да, было приятно. Да, можно повторить, что, собственно, он и делал! Но не более того.
А эти злейшие друзья уже настучали: они же всегда оказываются там, где их никто не ждет.
А по легенде он в это время был с Борькой на рыбалке. И даже сапоги захватил: да, такие резиновые – веселенькой расцветки!
И, для достоверности, их даже дома надел, хотя было жарко: дескать иду рыбу ловить – не сомневайся, дорогая!
Чтобы уж точно Олька поверила: ведь терять ее в планы Сергея не входило.
А Оля неожиданно легко отпустила мужа на два выходных - у нее образовались какие-то неотложные дела:
- Да, ты езжай, дорогой, а мне нужно будет кое в чем разобраться!
Все складывалось просто идеально!
Но лучшей Олькиной подруге вдруг понадобилось в то же самое время навестить маму, которая жила в одном доме с Лидкой!
Ну, кто вот всем этим распоряжается?
Боженька, провидение, судьба-злодейка или ретроградный Меркурий? Но кто-то же все это подстроил?
И, главное, он же эту подругу не заметил! Не до этого было: он в предвкушении бежал к Лидке!
Но зато эта Марина его заметила. Ну, и настучала:
- Куда это твой кот в сапогах с утра пораньше поперся?
Неужели к маркизу Карабасу в гости? У нас в этом подъезде ни одной приличной бабы нет!
Это она стразу намекнула, что у Сереги связь с кем-то, выходящим за рамки приличия.
Да, Лида работает кассиршей! И что? Они, собственно, там и познакомились. Народу в выходной в супермаркете было мало, ну, и они немного поболтали.
А потом она его пригласила забегать на огонек, как в известной песне: заходите к нам на огонек, - пела скрипка ласково и чуть нежно…
И он стала забегать регулярно – приблизительно раз в неделю: все равно делать было нечего!
Жене говорил, что ходит на собеседования. Да она, в общем-то, и не спрашивала, как ее любимый проводит время.
Но эта ...янь Марина все сняла на телефон! Да, как он входит в подъезд. Правда, со спины – но узнать-то можно!
И сапоги у него заметные, будь они неладны! А потом и адрес дома сняла: это был контрольный выстрел в голову.
Поэтому, когда он вечером в воскресенье вернулся с рыбой – да, было предусмотрено и это: супермаркет вам - не хухры-мухры! - его ждал неожиданный прием.
Причем, Оля не требовала никаких подробностей и клятв: дескать, Христом-Богом клянусь, был на рыбалке! Обозналась твоя Маринка!
И просто спросила:
- И давно это у тебя?
А у него это было не очень давно, но уже регулярно: раз в неделю, пока жена была на работе.
А тут его угораздило договориться на два выходных дня – Лидка пригласила.
Вот и наврал про рыбалку с ночевкой и что связь не ловит.
А Борька обещал подстраховать. И подстраховал!
Деваться было некуда, и он признался! И она впервые за все время брака не сдержалась и наговорила ему гадостей.
А это Сергею тоже не понравилось, и он пригрозил, что раз я тебе не нравлюсь, то могу уйти!
- Ну, что – сердцу не прикажешь: иди! – легко согласилась Оля.
- И что – так легко отпустишь? – удивился мужчина, ожидавший совсем не этого.
- Да, отпущу: если тебе там будет лучше – иди!
И кто их поймет – этих баб? Иди, говорит! И - ни одной отрицательно эмоции, даже неприятно стало! А как же эти, как их, слезы, истерики и мольбы остаться?
Ведь пять лет, все же прожили: могла бы и получше отреагировать! Дескать, я все тебе прощу, и эту Лидку тоже!
Он, ведь, в общем-то, и уходить не собирался! Так – попугать немного решил. Чтобы Оля не очень на него нападала из-за измены. Дескать, не нравлюсь, могу и уйти!
А она и говорит: Иди! А к Лидке он уходить, вовсе, не хотел. Да она и не звала особо…
Недавно получившая развод женщина жила одна и наслаждалась внутренней свободой. Сергей ей понравился: поэтому она и пригласила его к себе домой на чай, кофе, потанцуем.
Но сделала это без всяких обещаний и обязательств: мужчина сказал, что женат.
- Но я же тебя не жениться на себе, упаси Господи, зову! Женат – и ладно!
Заходи для разнообразия с некоторой долей безобразия…
И что теперь прикажете ему делать? У Лидки-то «насовсем» его не ждут…
Но не валяться же у Ольги в ногах: Я пошутил – прими обратно!
Нет – не царское это дело! Поэтому, Серега, все же, решил уйти: пусть поживет одна недельку другую и поймет, что такие мужики на дороге не валяются!
Да, возможно, они валяются на диване, но это всяко лучше, чем ничего: ты же замужем, а не одна!
Мужик сказал – мужик сделал! И Сергей ушел к Лиде. Кстати, чемодан с его вещами уже был собран и ждал в прихожей: сверху Оля положила кулек с рыбой…
Лида встретила его никак. Да, без эмоций: виделись уже! А должна была кинуться от радости на шею…
Что же сегодня за день такой? Или бабы нынче пошли такие холодные? Наверное, в детстве на утренниках все были снежинками…
Ну, что – ему же лучше! Была без радости любовь – разлука будет без печали! Неделю как-нибудь перекантуется, а там посмотрим!
Но тут оказалось, что в пылу лю..бовных у..тех он не предусмотрел некоторые досадные мелочи. Которые, при ближайшем рассмотрении, оказались не такими уж и мелочами.
Начать с того, что Оля отобрала у него ключи от автомобиля, на котором он ездил по доверенности. Да, это он не продумал!
Не продумал он и то, что своих денег у него давно не было: Олечка все время выделяла ему на карманные расходы.
И не только: щедрая жена, как говорится, закрывала все его базовые потребности.
Это – качественное питание, хорошая одежда, отдых вместе дважды в год, культурная программа и «хотелки»: он и раньше зарабатывал не шибко-сильно много.
И, раньше, приходя к Лиде, Сергей всегда захватывал что-то вкусненькое: деньги-то у него были!
Ну, ничего – не выгонит же она его! Ведь, вроде бы, что-то говорила про любовь…
К тому же, он - ненадолго: за неделю Олька подобреет и примет его обратно!
Олька за неделю не подобрела. Нет, возможно это и произошло! Но, чтобы узнать об этом волнующем факте, нужно было поговорить друг с другом по телефону.
Девушка первой не звонила. А звонить самому было немыслимо! Даже представить такое Сереге было страшно! Он – и будет кланяться? Нетушки!
Это пусть она звонит и улаживает конфликт! Могла бы все обратить в шутку: баба-то – очень умная!
Ведь целым коллективом мужиков руководит! И чего ей шлея под хвост попала? У них же все было просто прекрасно!
А Лида явно не рассчитывала на бесплатное проживание у нее безработного кавалера с хорошим аппетитом.
Да, симпатичного! Да, с чувством юмора! Но мы так не договаривались: потанцевал – греби к своей благоверной ужинать вкусными фрикадельками!
Поэтому женщина стала высказывать некоторое недовольство словами одного известного писателя: всем давать – потрохов не хватит!
Явно намекая на то, что скоро будет кормить его одной любовью…
- Но, ведь, ты говорила, что любишь! – неуверенно попытался прояснить ситуацию кавалер.
На что получил исчерпывающий ответ:
- Чего не скажешь в шутейном разговоре!
Поэтому, не дождавшись звонка от жены - а трубку она не брала - в воскресенье, с утра пораньше, Серега двинул к Олечке: пора было возвращаться! А об эту пору жена всегда была дома.
И она, по его уразумению, уже должна была пребывать на низком старте, чтобы сразу кинуться к нему на шею со словами благодарности: спасибо, что вернулся, мой любимый!
Я уже давно все осознала и все «жданки прождала»!
Нужно было бы купить цветы – как показывали в многочисленных сериалах. Но денег не было от слова «совсем». Ну, что - придется рассчитывать только на собственную харизму и обаяние!
Дверь открылась сразу - будто его ждали: на пороге стоял незнакомый накачанный мужик.
«Уже ...еля привела! - подумал Сергей. – А его всего две недели и не было!»
- Вы – Сергей? – спросил мужчина. – Ольга предупредила, что вы зайдете.
- Я-то – Сергей, а вот ты кто? – сразу ощетинился Серега: сейчас он ему настучит по бритому затылку!
- А я – новый хозяин этой квартиры!
- В смысле – новый хозяин? А Олечка где? – изумился муж.
- А разве вы не в курсе? Ах, да! А Олечка уехала!
- Куда?
- Куда-то к морю – она не уточняла!
- К какому морю? – остолбенел Серега: всего-то четырнадцать дней его не было, и тут такое. Может, ему это снится? Ущипните меня, люди добрые!
- По-моему, к Черному! Но не к Белому же! – хохотнул мужик.
- А почему – к морю?
- Так она наследство получила! У этого самого моря!
- Наследство? – изумился Сергей. Так вот, наверное, в чем она тогда разбиралась, когда он уехал на «рыбалку»!
- Ну, да: особняк-какой-то, что ли – тонкостей не знаю! Поэтому, сразу вступила в наследство, продала квартиру, уволилась и уехала к теплому морю!
- Как уволилась? – остолбенел Сергей.
Да, жена всегда мечтала жить у моря! Но как же он? И куда ему теперь идти? К Лиде? Возвращаться в однушку к маме? Может, адрес оставила и ждет его там?
- А как увольняются? Написала заявление и ее сразу же рассчитали! Она договорилась даже, что зарплату брать не будет, только бы ее отпустили без отработки!
Да и зачем ей теперь эти копейки – она же теперь богатая наследница!
- В смысле – богатая наследница?
- Да что вы все время удивляетесь-то? – недовольно спросил мужик. – Да, получила хорошее наследство и сказала, что теперь может не работать! А Вы, что – действительно, не в курсе?
Она сказала, что зайдет бывший муж. Так Вы – муж или кто? Для мужа, даже бывшего, вы что-то слишком мало информированы!
Бывший муж? Почему бывший-то?
- А вы откуда все это знаете? – подозрительно спросил Сергей.
- Так она сама мне все и рассказала – поделилась, так сказать, в общих чертах, радостью! Нет, не называя, конечно, конкретных сумм и цифр!
Да, кстати, она вам тут кое-что оставила! – и дядька вынес ему те самые злосчастные сапоги…
В одном из них оказались его немногочисленные удочки, которые были куплены для отвода глаз. В другом торчало письмо: конечно же, она оставила ему адрес, его милая девочка! Вот сейчас он все и узнает!
Не может его нежная Оленька его бросить, не может! Ведь она его так любит!
А, скорее всего, там - и деньги ему на дорогу до этого самого особняка! Хотя оставлять деньги незнакомому человеку – риск: этот все может поддюдюлить! Вон, как глаза-то бегают…
Сергей прочитал письмо и повернулся, чтобы уйти.
- Эй, мужик, ты сапоги-то свои забери! – вдогонку крикнул ему новый хозяин квартиры.
- Оставьте себе! – тихо предложил Серега.
- Зачем мне такой ужас? Да и размер не мой! Сказано - отдать!
И совершенно потерянный мужчина с сапогами вышел из подъезда.
А в письме оказалось всего одно предложение:
"Я развожусь: сматывай удочки, любитель-рыболов!"
============================================
Автор: Ольга Ольгина - канал на ДЗЕН

ТЫ МНЕ НЕ ЖЕНА...

#НЕЗРИМЫЙМИР
- Маш, ну а чего это я вдруг должен решать твои проблемы? Мне и самому деньги нужны, знаешь ли.
- Мы же… вместе.
- И что? Ты мне не жена ведь, - бросил Никита так обыденно, будто это было чем-то очевидным.
- Манька, бросай его и ищи нормального мужика.
- Мам, это же чем тебе Олег ненормальный?
- А вот ты сама рассуди. Знакомы вы с детства, узнавать особо ничего друг о друге не надо – в соседних домах росли, в одном классе учились. Правду я говорю?
- Правду, - помявшись, признала девушка.
- Дальше смотри. Встречаетесь вы уже два года. И где предложение?
Живешь ты у него, за домом следишь, обстирываешь-убираешь, еду ему готовишь чуть ли не ведрами… А что за это имеешь?
- Мама, ну нельзя же так! Ты все деньгами меряешь, будто бы нет ничего другого.
- Отчего же? Есть что-то другое, есть. Готовность мужчины взять на себя ответственность за женщину и общих детей.
Вот залетишь ты сейчас от него, не дай-то боже, и что будет? Враз он тебя выгонит, да в самом лучшем случае будет алиментов пять тысяч платить.
И что ты против него сделаешь, если ты ему по документам никто?
А случись что с тобой, что тогда? О жене муж, между прочим, по закону обязан заботиться. И даже если разведется с ней, помогать обязан.
Вон, у Сашки-то жена в аварию попала, он только слинять собрался, а ему судья сразу такая – нет уж, милый, инвалидом она в браке с тобой стала, так что ты теперь ей обязан хоть копейкой, но помогать.
Да, всего несколько тысяч она с него получает. Ну так получает же. Да и общественное осуждение имеется.
Рассказывала ведь я, как ему повышения не дали, потому что в начальниках блюститель морали попался? Вот тебе и последствия.
А так, как ты со своим Никитой живешь – это ведь ни ответственности, ни обязанностей – так, баловство одно. Ему, не тебе.
Ты, как мужняя жена, после работы еще у плиты стоишь. А за что стоишь, если так же, как он, работаешь, и даже продукты пополам покупаете?
- Я живу в его квартире, - помялась Маша. Понимая, что и этот аргумент мама не признает.
- Живешь, и что? Снимала бы себе комнату, платила тысяч семь-восемь вместе с коммунальными.
У вас там не Москва. Зато времени тратила бы намного меньше на обслуживание этого своего…
- Мама, не надо о Никите так! Вот увидишь – все у нас будет хорошо. Мы все равно поженимся, раньше или позже – какая разница?
Мама лишь качала головой, бормоча себе под нос что-то нелестное о дочкином ухажере.
В город Маша возвращалась расстроенная. И, так или иначе, но заводила разговор о возможной росписи с Никитой.
- Мы ведь уже третий год встречаемся. Может, стоит все-таки нам пожениться?
- Маш, вот а какая разница? Ну поженимся – и что дальше? Можно подумать, сейчас штамп в паспорте что-то меняет.
Посмотри вокруг, куча народу только за то время, что мы встречаемся, успели и пожениться, и развестись. И вот надо оно, туда-сюда бегать.
- Так ты уже расходиться со мной собрался? – возмутилась Маша.
- Вот не передергивай мои слова. Не передергивай, - замахал руками Никита. – Я как раз-таки расходиться не хочу.
Поэтому и жениться буду только когда мы оба будем уверены, что хотим друг с другом остаток жизни провести.
Ну, знаешь, все вот эти в горе и радости, богатстве и бедности…
- Ладно. Пожалуй, я понимаю.
- Ты у меня умница, - улыбнулся Никита. – Кстати, что ты там говорила о грибном пироге?
Вкусную еду Никита любил. А еще – ежедневно менял рубашки, которые обязательно должны быть отглажены с двух сторон, не терпел в доме грязи и порой нуждался в другой помощи.
- Машунь, у тебя ведь выходной завтра? – частенько спрашивал он в пятницу вечером.
У Маши, работающей пять на два, действительно суббота и воскресенье были выходными.
А вот Никита, трудящийся два через два, иногда был вынужден в эти дни тянуть лямку трудовой повинности.
- Да, а что случилось?
- Отвезешь меня с утра на работу. Я бы поспал по пути час лишний. А то с пацанами засиделся в онлайн-шутере, завтра, наверное, некромант понадобится. То есть уже сегодня.
- Можно ведь на автобусе… - в первый раз попыталась отговориться Маша.
- Зайка, ты что, совсем меня не любишь? Там же бабки эти с сумками, по телефону кто-нибудь постоянно будет болтать.
А то и стоя ехать придется, утро выходного дня все-таки, куча народу на рынок и по магазинам поедет.
О том, что Маша сама хотела поехать на рынок или просто поспать, Никита и слушать не хотел.
- Ну отвезешь меня, вернешься домой – и спи, сколько влезет. Тебе же не на работу, весь день свободный.
И ведь так логично все объяснял, как-то у него так получалось, что самой себе Маша под конец этого разговора казалась стервой бесчувственной, которой жалко для любимого человека сделать сущую мелочь.
Наверное, так бы и посвящала она всю себя их импровизированной «почти-семье», если бы не один случай.
Случай был несчастным, как это обычно и бывает во время гололеда.
Маша шла по тротуару, нога подвернулась, поехала вбок – и вот уже девушка лежит на земле.
Ноги остались целыми, а вот передний зуб сломался ровно поперек. Больно было, конечно, но еще сильней, чем боль, была обида.
Ведь буквально три дня назад они с Никитой купили новый телевизор, так что Маша после этого осталась и вовсе без копейки.
А ведь говорила она любимому, что стоит обождать с этой покупкой. Да только он так загорелся идеей смотреть обожаемый футбол на выгнутом каким-то хитрым образом экране, что Маше ничего не оставалось, кроме как распотрошить кубышку и сделать свой равноценный вклад.
Хотя к телевизору с тех самых пор она не подходила.
- Никит, привет. У тебя деньги есть? – спросила она вечером первым делом, как только парень пришел домой.
- Может и есть, зависит от того, сколько тебе нужно и когда отдашь.
«Когда отдашь» неприятно царапнуло Машино самолюбие. Хотя бы потому, что тут же всплыли все многочисленные истории, когда Никита болел, срочно в чем-то нуждался и перехватывал у Маши пару тысяч «до зарплаты», при этом не утруждая себя отдачей.
А Маша и не напоминала, ведь они же семья… Вроде бы…
- Тысяч десять, может, пятнадцать. Сам видишь, - она улыбнулась, показывая Никите отколовшийся зуб. – Сколько возьмут за штифт и наращивание – пока точно неясно, но проблему надо решить как можно скорей.
- Маш, ну а чего это я вдруг должен решать твои проблемы? Мне и самому деньги нужны, знаешь ли.
- Мы же… вместе.
- И что? Ты мне не жена ведь, - бросил Никита так обыденно, будто это было чем-то очевидным.
Маша почувствовала, как в горле комом встали слезы. Потому что вот сейчас стало понятно, что мама была как раз-таки права, когда говорила о том, что Никита ее просто использует, что он ее не любит и если бы любил…
- Я тебя поняла, - почти прошипела Маша сквозь зубы.
А на следующее утро, когда Никита ушел на работу, поехала и отвезла злосчастный телевизор обратно в магазин.
Две недели еще не прошли, так что после осмотра технику без проблем приняли обратно и вернули всю сумму наличкой, как и платила Маша всего несколько дней назад.
Половину денег она демонстративно положила на тумбочку в прихожей. И после этого принялась собираться.
Никита вернулся, когда таксист, которому Маша доплатила за услуги грузчика, уносил последние две сумки с ее вещами.
- Я не понял, что происходит? И где наш телевизор?
- В магазине. Твоя половина денег на тумбочке. Ну а что поделать, милый, мне нужны были деньги на съемную квартиру, ремонт зубика, да и вообще на жизнь пригодятся больше, чем на потакание твоим хотелкам. Раз уж я тебе никто, пора мне пересмотреть приоритеты.
- Я не понял, ты что, бросаешь меня? Уходишь? Я ведь жениться на тебе хотел, уже и кольцо выбрал, и место для предложения подобрал. А ты берешь – и вот так вот меня в расход? – возмутился Никита.
- Именно так. В расход. Предложение мне твое уже не надо. Да и ты сам не сдался ни за каким чертом. И знаешь – хорошо, что мы не были расписаны. А то пришлось бы сейчас еще с документами возиться.
А так все честь по чести, деньги за телик я разделила, тебе оставила стиралку, себе забрала микроволновку и пылесос, благо что по цене то на то и выходит, да и оформлена машинка на тебя, а все остальное по чеку с моей карты оплачивалось.
Пора двигаться дальше. Прощай и не поминай лихом.
Никита проводил Машу ошарашенным взглядом и вернулся к квартиру. Хлопнул дверцей холодильника и понял, что Маша даже не стала готовить ему ужин.
В корзине для грязного белья валялись рубашки и носки, которые нужно было постирать. Это что, вот так вот из-за каких-то жалких десяти тысяч она взяла – и его бросила?
Ну, Маша… Ничего, еще пожалеешь о том, что отказалась от своего счастья.
Маша не жалела. Замуж она вышла через год за бывшего однокурсника. Никита, как ей сообщила мама, до сих пор так и не женился.
И почему-то так и не смог завести себе новую девушку. Видимо, последним «не-мамонтом» была Маша, а ей на замену такой же дамы для Никиты не нашлось.
Ну ничего, Машу проблемы бывшего парня теперь не волнуют. Зато Никита порой поминает бывшую девушку недобрым словом. Это ведь надо же, микроволновку с собой забрала!
Ему ведь даже не в чем было еду разогреть тем вечером! Бросила, вероломно предала, значит – совсем, совсем его не любила. Может быть и не зря он к ней присматривался, проскочила-таки гнилая натура…
===========================================
Автор: Екатерина Погорелова - канал на ДЗЕН

ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ИЗМЕНИЛИСЬ...

#ЖенскийжурналCooks
- А какой нам смысл дальше вместе жить? - рассуждал Олег, сидя напротив жены. - Дочь уже взрослая, мы двадцать семь лет в браке прожили, чувств уже не осталось.
- Тебе пятьдесят четыре года, - напомнила ему Марина. - Неужели молодую подругу решил завести?
- Это не так и много, - продолжал мужчина. - Ты тоже можешь ещё встретить достойного человека. Женщина ты привлекательная, даже на два года моложе меня, так что, всё ещё может быть.
Марина так не думала, и никого искать не собиралась. Она жила работой, домом и редкими приездами дочери, у которой уже была своя семья. Да, от былой страсти и романтики с мужем действительно ничего не осталось, но и возраст уже не предполагал постоянные приключения и интрижки. Жили по привычке, ссорились редко, хотя и из общего казалось только имущество и Оксана. Дочь два года назад вышла замуж, с мужем карьеру строили, поэтому внуков пока не было.
- Ты пойми правильно, - продолжал Олег. - Я только недавно понял, что жизнь скоротечна, а мы её проводим неправильно и скучно.
Марине некогда было скучать, потому что постоянно пыталась в доме порядок поддерживать, готовить любила, цветы на окнах разводила. Олегу было скучно, поскольку он большую часть времени на диване лежал перед телевизором и иногда на дачу выбирался после длительных уговоров супруги. Но она особенно мужа не напрягала, привыкла всю жизнь на себе проблемы тащить, а его берегла. А теперь оказывалось, что мужчина заскучал.
- Ого, новости, - не могла понять происходящее Оксана. – Думаешь, у отца любовница появилась?
- Не знаю, кто у него появился, и не понимаю, как жить дальше, - честно отвечала Марина.
Дочь попыталась с отцом поговорить, но он прямо ничего не отвечал и общими фразами о скуке и обыденности отделывался.
- Ты ещё молодая и многого в жизни не понимаешь, - говорил он. - Просто мы с твоей мамой давно перестали любить друг друга, так бывает.
- То есть ты считаешь нормальным на старости лет разводиться, имущество делить и новую жизнь начинать? - не понимала девушка.
- У нас трехкомнатная квартира, - рассуждал Олег. – Можно разменять, я уже и варианты присмотрел.
- Надо же, как быстро, - разозлилась Оксана. - Пока мать пироги пекла и на даче возилась, ты размен квартиры искал?
- Не искал, но присмотрел, - уточнил мужчина. - Если мы разменяемся на две однушки и разделим доплату, этого вполне хватит для нормальной жизни.
- Не трепите мне нервы, - бесилась девушка. - Живите и дальше вместе, зачем все эти страсти из бразильских сериалов?
- Устал я от твоей матери, так что, вопрос решён, - не собирался сдаваться Олег.
Марина чувствовала себя совершенно беспомощной и растерянной. Она привыкла все бытовые трудности решать сама, имела хорошую работу и не сомневалась в помощи дочери в случае необходимости. Просто не была готова на шестом десятке лет начинать жизнь в новой квартире и доживать её в одиночестве. Женщина смотрела на рациональный подход супруга и ещё больше впадала в уныние.
- Кухонная техника мне не особенно нужна, - рассуждал он. - Я себе микроволновку заберу, чтобы быстро разогревать еду, остальное можешь оставить себе.
- Спасибо, - старалась не плакать Марина.
- Полотенца там разные и постельное бельё поделим поровну, - продолжал он делать заметки в блокноте. - Из остального имущества я бы хотел забрать плазму и диван. А тебе пусть остаются кресла.
- Очень мило, - чувствовала себя героиней дурацкого сериала Марина. - Подушки, кухонный гарнитур и шкаф в коридоре будем резать на две части или тащить на спичках?
- Не ёрничай, тебе это не идёт, - кривился Олег. - Я и так пошел на уступки и не претендую на дачу.
- Так она тебе совершенно не нужна, к тому же, это дом моих родителей, - не понимала такого цинизма Марина.
- Вот и славно, высоких тебе урожаев, а я даже сам заявление на развод подам, - играл в джентльмена Олег.
Марина переживала и чувствовала себя в сложившейся ситуации отвратительно, но от коллег скрывала правду. Собиралась только на день развода выходной попросить, но пришлось раньше оформить несколько дней в счёт отпуска по семейным причинам.
- Марина, тебе нужно к нотариусу сходить, ты не знала, но Галя на тебя завещание написала, я свидетелем была, - говорила по телефону соседка Марининой тётки, которой не стало два месяца назад.
- Как это? Я думала, там на всех племянников в равных долях было завещание, на шестерых человек, - удивилась Марина.
- Нет, Галя же со всеми разругалась, только ты к ней и ездила, вот она решила тебе всё и оставить, - отчеканила соседка. – Забегай ко мне, я тебе всё расскажу, как мы с Галей к нотариусу ходили завещание писать.
Так Марина неожиданно даже для самой себя стала «богатой наследницей», у тёти Гали не было своих детей, и она всегда говорила, что оставит свою трёхкомнатную квартиру всем племянникам. Поэтому и сомнений на этот счёт ни у кого не было. Марина сходила в нотариальную контору, увидела завещание своими глазами и стала готовиться принимать наследство.
Олег случайно узнал о переменах в жизни Марины и как-то резко оживился. Навёл справки у знающих людей, оценил возможную прибыль от наследства и резко изменил своё отношение к супруге. Тема развода как будто просто затихла, а мужчина даже стал строить планы на совместное будущее, как ни в чём не бывало.
- Нужно сделать в нашей новой квартире ремонт, - рассуждал он, несмотря на удивлённое выражение лица жены. - Она находится практически в центре, можно хорошо заработать на квартирантах. Машину обновим, я лодку себе для рыбалки куплю. А потом можно будет квартиру в любой момент продать и не знать финансовых проблем.
- А как же развод? - напомнила ему Марина. - Ты же устал от обыденности и тяготишься мной.
- Не перекручивай, - ворчал Олег. - Да, у меня был сложный период, но сейчас всё уже почти наладилось.
- А в чём причина?
- Просто подумал, что действительно не стоит на старости лет нам расходиться, - рассуждал он. - Ладно уже, можно что-то и перетерпеть, раз уже столько лет до этого терпели.
- Причины моей жизни с тобой были не в терпении, - грустно отвечала Марина. - Ты что-то перепутал.
Потом она узнала, что Олег заявление о разводе забрал, аргументируя решением сохранить семью. Ничего она ему говорить не стала, сама подала на развод и перебралась на пару недель пожить к дочери. Олег звонил, приезжал, уговаривал и приводил доводы.
- Никому не нужна твоя гордость, - озлобленно говорил он. - Да, я немного погорячился, но не вижу в этом ничего такого. Поехали домой и будем жить дальше.
Оксана не вмешивалась, на мать не давила, только раз спросила, уверена ли она в своём решении.
- Ты знаешь, когда твой отец разводиться собрался, я сильно испугалась, - честно говорила она. - Потом его финты после получения наследства меня сильно встряхнули. Поняла, что он может свалить в любой момент, а сейчас просто на материальную выгоду позарился.
- И что будет дальше? - не понимала Оксана. - Я не оправдываю и не поддерживаю отца, но он родной человек, понимаешь?
- Понимаю, ты можешь продолжать с ним нормальное общение, а я попробую жить сама.
- Справишься? - сомневалась дочь.
- Попытаюсь, - честно отвечала мать. - Как показывала жизнь, рассчитывать на Олега нет смысла, а в иллюзиях я уже и так много лет прожила, больше не хочу.
- Устала я от тебя, так что, вопрос решён, - сказала Марина мужу по телефону. - Ты сам говорил, что жизнь быстротечна и нашим путям пора разойтись, пусть так и будет.
- Надо же, какая деловая стала, как наследство получила, - язвил он. – Оказывается, притворялась кроткой овечкой, а тут сразу - крутая!
- Думай, как знаешь, об одном прошу - явись на развод.
- Значит, будем разменивать квартиру? - поинтересовался Олег.
- Я предлагаю сразу оформить её на Оксану, и ты там оставайся, а я переберусь в тёткину квартиру, - выдвинула предложение Марина.
- Нет, я хочу чувствовать себя уверенно и жить официально в своём жилье, - взбесился он. - А то получится, что ты в роскоши – в трёшке, в центре, а я как бедный родственник в квартире, оформленной на дочку, без своего официального угла.
- Значит, размен, - не собиралась спорить Марина.
Спустя неделю супруги развелись, разойдясь по разным сторонам со взаимными обидами и недовольством.
============================================
....... автор - Женский журнал Cook-s на ДЗЕН

СЫН НАДОЕЛ...

#ГеоргийЖаркой
Мать приехала в семью сына из другого города. Был праздничный ужин, и сын рассказал, как устает: «Понимаешь, мама, ухожу в шесть и возвращаюсь в девять вечера. Суббота – единственный выходной, потому что в воскресенье рабочий день».
Мать с сочувствием сказала, что жить всегда было тяжело. Приходится от отдыха отказываться, чтобы идти вперед: «Ты же помнишь, как мы с твоим отцом пахали? Тебя не видели. Поэтому и вырос самостоятельным».
После ужина сидели в гостиной, и мать спросила, видели ли они нашумевший фильм – сейчас все о нем говорят.
Невестка не успела рот открыть, как сын почти закричал: «Ты о чем, мама? Я все дни на работе. Как ишак. Только в субботу дома. Лежу – встать не могу».
Невестка не решилась сказать – промолчала.
Сын молчал, и невестка ни слова. Напряженная обстановка. Матери не по себе. Чтобы выйти из положения, сказала, что сама отремонтировала кухню: «Косметический ремонт, разумеется. Да и то бы никогда не решилась, но видеть все это уже не было сил».
Невестка заметила, что им тоже надо: «Тридцать первого декабря Толя открыл неудачно бутылку шампанского на кухне. Струя обои залила, на потолке пятно. Обои выгорели, не знаю, почему так быстро. У нас солнечная сторона. Пол бы обновить».
Мать хотела сказать, сын перебил: «Этим шампанским достала уже. Будто я нарочно. Получилось так. А ремонт? Когда мне ремонтировать? Рано ухожу, поздно прихожу. Нет сил, некогда мне».
И лицо раздраженное, в глазах злость.
Мать старается отвлечь от проблем: «Читала, что у вас на пруду разбили пляж. Причем – как на море. Я поняла, что какой-то богач за все это заплатил. Бывали там»?
Сын вскипел: «Когда мне, мама? И почитать некогда. Даже об этом пляже не слышал. Мне бы только до постели добраться и рухнуть».
Лицо у невестки печальное. Не знает, о чем поговорить. И мать это заметила. Подумала: «Бросит его. В лице это есть. Видимо, с трудом терпит. Как ее понимаю».
Завтра суббота. Мать предложила прогулку: «Давайте сходим на пляж, я сфотографирую – интересно очень».
У сына глазки сузились: «Никуда не пойду! В воскресенье снова идти. Я дома побыть хочу. Понимаешь? Дома»!
Вот тогда мать выпрямилась: «Надоел с работой, слушать не могу. Нет сил? Не тащи, только стонать не надо. Если взял на себя – не ной. Ты не ребенок, а молодой мужик. Не рассчитал? Мы с твоей женой поймем и простим. Не ходи по воскресеньям, только стонать не надо. И никого обвинять не надо. Истерику устроил, меня чуть не вырвало».
Взяла невестку под руку, на балкон увела. Через минуту Толя услышал, как они смеются.
Утро наступило. Все встали. Толя спросил: «Перекус возьмем на пляж? Бутерброды с сыром или с колбасой»?
Мать улыбнулась: «Думаю, что и с сыром, и с колбасой. Не пропадут».
Может, изменится ее сын в лучшую сторону. Есть мужчины, которые как будто гордятся усталостью. Встречали таких?
====================================================
....... автор - канал «Георгий Жаркой» на ДЗЕН

Он каждый день проходил мимо моего киоска...

#ЗояЧернова
Молча клал деньги и уходил. Без покупки...
-------------
Он положил деньги на прилавок и ушёл. Без слова. Без покупки. Я посмотрела на пятисотку, потом на закрывшуюся дверь и решила, что человек просто ошибся. Перепутал киоск с чем-то другим. Сейчас вернётся.
Не вернулся.
На следующий день я уже была готова к тому, что он просто странный. Бывают такие люди – немного набок. Он положил ещё одну пятисотку и снова ушёл, не посмотрев ни на цветы, ни на меня. На третий день я открыла рот, когда он только взялся за дверь, и всё равно не успела. Он умел двигаться очень точно – не быстро, а именно точно, как человек, который заранее знает каждый свой шаг.
Я завела конверт.
Написала на нём карандашом: «неизвестный». Убрала в ящик под кассой. Сказала себе, что это временно – потом разберусь.
***
Октябрь стоял серый и сырой, и цветы брали плохо. В такую погоду люди идут мимо, голову вниз, зонты наперевес. Никаких букетов. Розы подвядали быстрее обычного, хризантемы держались лучше – я делала ставку на хризантемы. Включала обогреватель пораньше, хотя от него был один вид, а не тепло. Привычный ритм. Я его любила.
Восемь лет у метро «Парковая» – это не просто работа, это уже что-то вроде природы. Утром открываешь ставни, расставляешь вёдра, меняешь воду, записываешь заказы. Вечером убираешь, моешь полки, сводишь кассу. Зимой холоднее, летом теплее – и всё. Никаких сюрпризов. Я это ценила.
Когда-то, в самом начале, здесь работала Тамара Ивановна. Я у неё продавцом, она хозяйкой. Потом Тамара решила уехать к дочери в Краснодар и продала мне точку – вместе с оборудованием, вместе с постоянными поставщиками, вместе с привычкой держать маргаритки, которые никто не берёт, но почему-то жалко убирать. Так и осталась одна.
Дочь моя Катя уже десять лет в Екатеринбурге. Звонит по выходным, зовёт переехать. «Мам, ну что ты там одна». Я говорю – зачем мне куда-то ехать, у меня тут всё налажено. Она смеётся. Наверное, думает, что я упрямая. Может, и так.
Он приходил всегда между восемью тридцатью и девятью. Значит, ехал на работу. Шёл от метро в сторону проспекта, заходил, клал деньги, шёл дальше. Я рассмотрела его за первые две недели – так, как умеешь рассматривать людей в маленьком пространстве, когда смотришь будто и не смотришь. Лет пятидесяти трёх, крупный, в тёмной куртке. Ходил чуть наклонившись вперёд – корпус торопился чуть больше, чем ноги поспевали. На левом запястье носил кожаный браслет, широкий, вытертый по краям до белесости. Старый. Явно давно носил и привык.
Лицо спокойное. Не угрюмое, не замкнутое – именно спокойное, как у человека, у которого всё давно решено. Только когда клал деньги на полку, на долю секунды что-то в нём менялось. Я не могла понять что. Он смотрел не на меня – чуть в сторону, на вёдра с цветами, – и что-то в этом взгляде было тихим и каким-то очень давним.
Я думала об этом в свободные минуты между покупателями. Между «дайте, пожалуйста, пять красных роз» и «а нет ли у вас чего-нибудь жёлтого» – вот в этих промежутках он и жил в голове. Не навязчиво, не так, что мешало работать. Просто вопрос, на который не было ответа, и это немного зудело. Я не привыкла к вещам без ответов.
Соседка по рынку Зинаида торговала рядом овощами уже лет двенадцать. Человек наблюдательный и без лишних слов. Она его заметила в ноябре и спросила потом, когда он ушёл:
– Кто это?
– Не знаю, – сказала я.
– Постоянный?
– Каждый день.
– И что берёт?
Я помолчала немного.
– Ничего.
Зинаида посмотрела на меня, как смотрит на несерьёзных людей, и вернулась к своим ящикам с картошкой. Я стояла и думала: и правда несерьёзно. Мужчина каждый день заходит в цветочный киоск, кладёт пятьсот рублей и уходит, не взяв ничего. Что это?
Я придумывала объяснения. Богатый чудак, которому нравятся цветы. Бывший должник хозяйки, которая была до меня, – возвращает старые деньги и не знает, что всё изменилось. Человек с каким-то ритуалом, смысла которого я не понимаю. Версии появлялись и рассыпались. Ни одна не держалась дольше дня.
Конверт тяжелел.
К ноябрю там было уже тысяч сорок. Я пересчитывала по воскресеньям, записывала на листке внутри конверта: дата, сумма визитов, итого. Это превратилось в своего рода привычку – как с маргаритками, которые берут плохо, но убирать не хочется.
Однажды я попробовала его остановить. Встала прямо перед полкой, куда он обычно клал деньги, и сказала:
– Подождите.
Он посмотрел на меня. По-настоящему – до этого он смотрел мимо. Глаза тёмные, карие, без удивления.
– Слушаю, – сказал он.
– Вы каждый день оставляете деньги. Ничего не покупаете. Я не понимаю, за что.
– Это не неизвестно за что, – ответил он.
И вышел.
Я стояла и смотрела ему вслед. Вот что это значило? Он сказал – не неизвестно. Значит, он знает. Но объяснять не стал. Это было почти дерзостью – но не было. Никакой насмешки, никакого раздражения. Просто он знает причину, а я нет. И он это принял как данность, как что-то, что так устроено.
На следующий день пришёл снова. Положил деньги. Ушёл.
Я убрала пятисотку в конверт и закрыла ящик.
***
Декабрь принёс снег и предновогоднюю суету. Цветы брали хорошо – у меня так всегда в декабре. Я заказывала больше роз, ставила ёлочные ветки в вёдра, развешивала на киоске простые гирлянды, от которых фонари отражались приятно. Работы было много. Заказы на букеты корпоративным компаниям, дни рождения, годовщины, Новый год – всё подряд. Я работала с утра до восьми вечера и приходила домой с ногами, которые не чувствовали себя.
Но между восемью тридцатью и девятью я всё равно поглядывала на дверь. Не специально – просто так выходило. Он приходил. Клал деньги. Я говорила «добрый день». Он кивал. Иногда говорил «добрый» в ответ. Это уже был прогресс, наверное. Маленький, но всё же.
Катя позвонила в середине декабря, я рассказала ей про него. Она сразу спросила:
– Мам, тебе не страшно?
Я подумала честно.
– Нет.
– Но это же странно. Незнакомый человек, деньги каждый день, никаких объяснений.
– Странно, – согласилась я.
– Может, он в тебя влюблён?
Я помолчала.
– Не знаю, Кать.
– Ну ты хоть что-нибудь о нём знаешь?
Я задумалась. Что я знала о нём? Спокойное лицо. Наклон вперёд при ходьбе. Появляется между восемью тридцатью и девятью, значит, работает где-то рядом. Никогда не смотрит на меня дольше секунды. Никогда не смотрит на цветы – только в ту сторону, будто они есть, но он их не видит.
– Нет, – сказала я Кате. – Ничего не знаю.
Она посоветовала написать участковому. Я не написала.
В январе я пересчитала конверт снова. Там было уже тысяч шестьдесят. Я держала его в руках и думала: что с ним делать? Отдать ему? Он не возьмёт, я уже видела, как он реагирует на прямые вопросы – вежливо и непроницаемо. Отнести в банк? Отдать на благотворительность? Выбросить?
Я убрала конверт обратно.
Было в нём что-то, что не давало от него избавиться. Не деньги – конверт. Что-то, что скапливалось внутри день за днём и стало уже почти плотным.
Была одна вещь, которую я поняла в январе, хотя и не хотела понимать: я его ждала. Не просто – придёт он сегодня или нет. Утром, пока ставни открывала, думала о том, что скоро откроется дверь. Это было неловко, потому что я сама не могла себе объяснить, чего жду. Он же ничего не обещал. Он вообще почти ничего не говорил. Но каждый день, между восемью тридцатью и девятью, в киоске становилось чуть плотнее воздух.
В феврале он сказал мне «наверное, хочу».
Я переставляла вёдра с утра, и он зашёл, когда я стояла в проходе. Остановился, не дошёл до полки, посмотрел на меня. Я не торопилась уйти с дороги. Стояла и спросила, не оборачиваясь:
– Вы не хотите мне объяснить?
– Что именно? – спросил он.
– Зачем вы это делаете.
Пауза. Долгая. Я наконец обернулась – он смотрел на маргаритки в ведре, и на браслете его пальцы крутили кожаный ремешок, чуть-чуть.
– Наверное, хочу, – сказал он. – Только не здесь.
– А где?
– Не знаю.
Положил деньги. Ушёл.
Но это «наверное, хочу» я потом долго крутила в голове. Он думал об этом разговоре. Он не уходил от объяснения из равнодушия – он уходил по какой-то другой причине. Чего-то боялся или чего-то ждал. Я не знала чего. Но «не знаю» про место – это было уже почти приглашение. Человек, которому всё равно, не говорит «не знаю». Он говорит «незачем».
Я начала ждать по-другому. Раньше ждала объяснения. Теперь ждала его – и это было немного другим.
***
Март пришёл с оттепелью и слякотью. Лёд на дорожках подтаивал к полудню, а к ночи снова схватывался. Я выходила каждое утро с лопатой и скребла наледь у входа, злясь на погоду и на коммунальщиков, которые солью не сыпали. В такие дни хотелось, чтобы всё просто было понятно. Чтобы люди приходили, брали цветы и уходили, и никаких конвертов, никаких загадок.
Но каждое утро я думала об одном и том же. Он сказал «наверное, хочу». Только не здесь. Значит, где-то хочет. Где-то и когда-то. Это не отказ – это откладывание. Почему? Чего он боится? Что я не вспомню его и расстроюсь? Что он выглядит странно с этими деньгами? Что я откажусь слушать?
Или что-то другое совсем.
Я пересчитала конверт в начале марта. Восемьдесят тысяч. Сто шестьдесят визитов – я не считала точно, но примерно так. Сто шестьдесят утр, когда он шёл мимо и заходил. Сколько это должно продолжаться? До каких пор?
Я решила в то утро, пока скребла лёд лопатой.
В восемь сорок я вышла из киоска и встала у двери.
Взяла конверт с собой – держала под курткой. Зачем взяла, не спросила себя. Просто взяла.
Он появился в восемь сорок пять. Шёл так же, как всегда – чуть наклонившись, руки в карманах. Увидел меня на тропинке. Замедлил. Остановился.
Мы стояли друг напротив друга.
– Вы меня не помните, – сказал он. Не вопрос. Просто установил факт.
Что-то у меня сжалось в груди.
– Нет, – сказала я. – Не помню.
Он кивнул – один раз, без удивления, как человек, который ждал именно этого ответа.
– Это нормально. Прошло двадцать пять лет.
Двадцать пять лет. Я искала что-то в его лице – что-то знакомое. Ничего. Совсем чужое. Или не чужое – но незнакомое.
– Расскажите, – попросила я.
Он посмотрел вокруг. Утренняя тропинка, поток людей мимо нас, метро, мокрый снег у обочины.
– Здесь неудобно, – сказал он.
– Тогда зайдите.
Он зашёл. Первый раз за все месяцы, что он приходил сюда, – зашёл не для того, чтобы сразу уйти. Встал у стены, я встала за прилавок. Места мало, киоск небольшой – мы стояли совсем близко, и это было немного странно после того, как он всё это время был только фигурой в дверном проёме.
– Осень две тысячи первого года, – начал он. – Ноябрь. У меня была дочь. Ей было два года.
Голос ровный. Он говорил с паузами, взвешивая слова.
– Температура поднялась к вечеру. Высокая очень. Надо было везти в больницу. Я вышел на улицу – остановить машину, доехать. И понял, что ничего с собой нет. Ни рубля. Совсем. Карточки тогда принимали не везде, и уж точно не в частные машины – а такси в нормальном смысле тогда ещё не существовало, частники останавливались только за наличные.
Что-то начало подниматься у меня внутри. Не воспоминание ещё – предчувствие воспоминания. Что-то тёплое и одновременно тревожное.
– Я зашёл в ближайший цветочный киоск, – продолжал он. – Он был у метро, только не здесь – чуть дальше, там ещё была остановка трамвая. Объяснил ситуацию. Попросил пятьсот рублей взаймы.
У меня перехватило дыхание.
– Там работала женщина, – сказал он. – Молодая. Она не спросила ни имени, ни телефона, ни где живу. Открыла кассу и дала пятьсот рублей. Сказала: «Потом вернёте».
Я слышала эти слова. Не вспомнила – услышала. Будто они просто были, где-то рядом, всё это время.
– И дала цветок, – сказал он. Голос стал немного тише. – Маргаритку. Сказала – «для удачи».
Я смотрела на него. Ноябрь две тысячи первого. Метро «Сокольники» – тогда я работала там, в другом киоске, потом уже перебралась сюда. Маленький холодный вечер конца смены. Мужчина зашёл – молодой, растерянный, с чем-то на руках в одеяле. Я увидела сразу, что ребёнок. Что горячий. Он говорил быстро, путался. Я не думала – просто открыла кассу. «Потом вернёте». И дала цветок, потому что маргаритки стояли в первом ведре и рука сама потянулась – не к розам, не к хризантемам, а к ним.
– Я вернулся через несколько дней, – сказал он. – Хотел отдать деньги, сказать спасибо. Киоска не было. Перенесли или снесли. Я спрашивал вокруг – никто не знал куда.
– Вы искали?
– Несколько лет. Потом перестал – жизнь закрутила. Но помнил. – Он помолчал. – Маша выздоровела. Это я хотел сказать главное. Довезли вовремя, всё обошлось.
Маша. Два года, температура сорок, ноябрь две тысячи первого.
– Она врач теперь, – сказал он. – Педиатр. В Петербурге работает. Детский.
Что-то случилось с моим горлом. Я не ожидала этого – просто факта: та девочка в одеяле выросла и стала детским врачом. Лечит чужих детей с высокой температурой. Вот так просто.
– Как вас зовут? – спросила я. Тихо.
– Андрей. Громов.
– Нина, – сказала я. – Воронова.
Он кивнул, как будто запоминал.
– Я помню тот вечер, – сказала я. – Вас – нет. Но то, что там было – помню.
– Я знал, что не вспомните, – сказал он. Без обиды. – Для вас это был один из многих вечеров. Для меня – нет.
Он достал телефон и показал мне фотографию. Молодая женщина в белом халате. Светлая, улыбается широко, открыто. На лацкане халата – маленький засушенный цветок, прикреплённый как значок или как брошь.
Я уставилась на него.
– Это та маргаритка? – спросила я.
– Та, – сказал он. – Маша её засушила в пять лет – я рассказывал ей историю с детства. Про женщину с цветами. Она слушала каждый раз. Когда поступила в медицинский – сказала, что возьмёт с собой. Уже семь лет носит на халате.
Я смотрела на фотографию. Семь лет засушенная маргаритка живёт на халате детского педиатра в Петербурге. Дочь того ноябрьского вечера. Той открытой кассы.
– Вы нашли меня случайно? – спросила я.
– В июне прошлого года, – сказал он. – Шёл мимо. Увидел вас – вы переставляли цветы, стояли спиной. Но узнал. По рукам сначала. Потом обернулись – и сразу понял.
– По рукам, – повторила я. Я посмотрела на свои руки. Привычные руки, красноватые по суставам от воды и холода, ничего особенного.
– Вы тогда открывали кассу, – сказал он, – и я смотрел на ваши руки. Запомнил. Не специально – просто запомнил.
Я не знала, что на это сказать. Промолчала.
– Я хотел подойти в июне, – продолжал он. – Потом в июле. Думал – вот завтра. А потом решил: сначала отдам деньги. Приходил и клал. Думал – когда отдам долг, тогда и скажу. Только никак не мог решить, когда долг отдан. Пятьсот рублей в две тысячи первом году – это одно. А сколько это сейчас? Я не знал.
Я достала конверт из-под прилавка. Положила перед ним на стекло.
– Здесь восемьдесят тысяч, – сказала я. – Я считала.
Он смотрел на конверт и не двигался.
– Возьмите, – сказала я.
– Нет.
– Андрей.
– Нет. – Он поднял взгляд на меня. – Вы дали пятьсот рублей. Не из жалости – вы не знали меня совсем. Просто открыли кассу и дали. И цветок дали. Я хочу, чтобы это осталось как есть.
– Как есть – это долг, который вы восемьдесят тысяч несёте.
– Нет, – сказал он. – Как есть – это то, что кто-то сделал что-то хорошее просто так. Без ничего. Я хочу, чтобы это осталось именно таким.
Я убрала конверт обратно.
Мы помолчали. В киоске было тихо, только где-то далеко гудело метро. Я взяла из ведра маргаритку – одну, белую с жёлтой серединой. Положила на стекло перед ним.
– Тогда купите цветы, – сказала я.
Он посмотрел на маргаритку. Потом на меня.
– Сколько?
– Для вас – пятьсот рублей.
Пауза. Секунда, другая. А потом он улыбнулся. Первый раз за всё это время – не кивок, не ровное молчание, а настоящая улыбка, чуть удивлённая и чуть тёплая.
– Справедливо, – сказал он.
Напротив моего киоска есть кафе. Небольшое, с деревянными столами и большими окнами, там всегда тепло и почти никогда не шумно. Я закрыла киоск на замок – первый раз за восемь лет без уважительной причины. Хотя, наверное, это и была уважительная причина.
Мы шли через дорогу рядом. Он держал маргаритку в руке. Я смотрела на его потёртый браслет – старый кожаный ремешок, белёсый по краям – и думала о том, что некоторые вещи люди носят очень долго. Не потому что некогда снять. Потому что в них что-то хранится.
В кафе мы взяли кофе. Сели у окна. За стеклом шёл мокрый снег, и солнце сквозь облака делало его почти золотым.
– Расскажите про Машу, – попросила я.
И он рассказывал. Как она росла, как с детства говорила, что будет лечить детей, как поступила в медицинский сразу – с первого раза, хотя он боялся, что не получится. Как переехала в Петербург и звонит по воскресеньям. Как в прошлом году сделала фотографию и прислала ему – просто так, без подписи. Белый халат. Засушенная маргаритка на лацкане.
– Она знает, что вы её ищете? – спросила я. – Ту женщину из истории?
– Знает.
– И что она говорит?
Он чуть улыбнулся.
– Говорит: «Пап, найди её уже. Сколько можно».
Я засмеялась. По-настоящему, неожиданно для себя самой. И он засмеялся тоже – тихо, как смеются люди, которые давно не смеялись и немного забыли, как это делается.
Мы сидели ещё долго. Я рассказывала про Катю, про её жизнь в Екатеринбурге, про то, как восемь лет назад купила этот киоск и до сих пор не понимаю, правильно ли сделала. Он рассказывал про свою работу, про то, как живёт один уже несколько лет и это, в общем, нормально – только иногда слишком тихо. Мы говорили просто, без усилий, как будто у нас уже была какая-то история – а она у нас, оказывается, была. Просто мы об этом не знали.
За окном снег почти перестал, и облака разошлись немного. Я смотрела на маргаритку, которую он положил на стол между нашими чашками. Белая, с жёлтой серединой. Самый обычный цветок.
Я держала в витрине маргаритки восемь лет, с первого дня, как купила этот киоск. Берут их плохо, это правда. Я тысячу раз думала – убрать, поставить что-то другое, зачем занимать место. И не убирала. Не знала зачем.
Теперь знала.
– Ещё кофе? – спросил Андрей.
– Да, – сказала я.
Он пошёл к стойке. Я смотрела ему вслед – широкая спина, тёмная куртка, потёртый ремешок на запястье – и думала о том, что иногда вещи складываются совершенно не там, где их ждёшь. Я ждала, что жизнь у метро «Парковая» будет просто понятной и тихой. Долго она такой и была. А потом однажды утром скрипнула дверь, и что-то изменилось, хотя я ещё не знала об этом.
Он вернулся с двумя чашками. Поставил мою передо мной, сел.
– Можно я покажу Маше ваш номер? – спросил он. – Она захочет позвонить. Я уверен.
– Конечно, – сказала я.
– Она будет рада, – сказал он. – Очень. Эта история для неё, – он остановился, искал слово, – она важная. Маша говорит, что выбрала педиатрию именно из-за неё. Не только, конечно. Но в том числе.
Я не знала, что на это ответить. Промолчала. Иногда самый правильный ответ – это просто принять то, что тебе говорят, не отражать назад и не преуменьшать.
– Я не делала ничего особенного, – сказала я всё-таки.
– Знаю, – сказал он. – Именно поэтому.
Я посмотрела на маргаритку на столе. Снова и уже иначе.
Потом спросила:
– У вас есть планы на майские праздники?
Он поставил чашку. Посмотрел на меня. Чуть удивлённо – но хорошо.
– Нет, – сказал он. – Не было.
– Была не была, – сказала я. – Катя зовёт меня в Екатеринбург. Думаю поехать.
– Хорошо, – сказал он. Помолчал. – А потом вернётесь?
Я посмотрела на него. На браслет. На маргаритку между нашими чашками.
– Вернусь, – сказала я.
И это тоже было справедливо.
==========================================
....... автор - ЗОЯ Чернова - канал на ДЗЕН

- УХОДИ, - спокойно сказала она...

#ГЛУБИНАДУШИ
- И уйду! – пригрозил Дима.
- Да, пожалуйста! Хоть раз поступи так, как обещаешь! А то только треплешься, пустобрех несчастный.
Наташа не блефовала: ей, действительно, все надоело.
- Ну, когда же ты переедешь, Митька? – в который раз пытала Наташа своего кавалера, приглашая к себе на квартиру, но это оказалось делом не одного дня.
Сколько существует пословиц и поговорок про спешку! Это, конечно же - торопись медленно.
«С чувством, с толком, с расстановкой» - цитата из произведения Грибоедова. И еще наше любимое – поспешишь, людей насмешишь.
Но Дмитрий смешить людей не спешил. И опять, на приглашение любимой девушки, попросил время подумать. И не пару дней, как ожидалось, а пару месяцев!
- Чего там думать? – с удивлением спрашивала Наташа. - Ты же меня любишь? Любишь! Нам хорошо вместе? Хорошо! Что не так?
- Но я так сразу не могу, - виновато отвечал любимый человек.
- Почему сразу-то? – изумлялась девушка. – Мы с тобой уже год встречаемся!
Другие бы уже давно поженились, родили ребенка и развелись. А ты все никак не соизволишь ко мне переехать!
Это было совершеннейшей правдой: молодой человек тянул с переездом. И что было тому причиной, девушка не понимала.
Они были знакомы год и уже состояли в тесных отношениях. И это нравилось обоим. Вместе им было очень комфортно: у них были общие интересы, предпочтения и цели.
Они любили одинаковые фильмы, похожую музыку и приходили в восторг от активного отдыха. Зачитывались Драйзером и не понимали, что хорошего в ночных клубах.
И, вообще, Ната бы не отказалась от такого мужа: спокойного, надежного и любящего, который по достоинству ценил бы ее красоту.
Поэтому молодой человек был частым гостем в доме девушки, оставаясь иногда на ночь. И она не возражала, чтобы он переехал к ней насовсем.
А немного позже преподнес, стоя на одном колене, хорошенькое колечко, предлагая руку и сердце.
И Дмитрий тоже был согласен на женитьбу, еще бы! Все было, как в любимой песенке: Женюсь, женюсь. Какие могут быть игрушки?
Ведь заполучить в жены такую очаровашку мечтали многие! И на переезд он тоже был согласен: но, во всех случаях, стоило немного подождать.
- Но почему? – пыталась докопаться до истины Наташа. – Родители не отпускают?
- Отпускают!
- Самому жалко их оставлять?
- Не жалко!
- Никак не можешь собрать вещи?
- Ну ты же знаешь, что могу!
- Стесняешься, что у тебя зарплата меньше моей и что жить придется в моей квартире?
- Не стесняюсь: ты же знаешь, что у меня на этот счет нет комплексов.
Похожий диалог был в фильме про собачье сердце, когда профессору Преображенскому пришедшие активисты домкома предложили взять журналы в пользу детей Германии. А в результате, получили неожиданный ответ:
«Не хочу!»
И Наталья, знакомая с этим замечательным произведением, уже начинала думать, что Димка просто этого не хочет, хотя он ее убеждал в обратном:
- Не говори ерунды, милая! Ты же знаешь, как я тебя люблю!
- Тогда, какого ... , Митюнюшка? Зачем время тянешь?
- Ну, не торопи меня, Тата! Это же дело не одного дня!
- Так этих дней уже прошла огромная туча!
- Не дави на меня – я этого не люблю!
Вот и все: разговор опять закончился ничем. А как все хорошо начиналось!
Они познакомились в летнем кафе. Светило ласковое апрельское солнышко, чуть дрожащий воздух был пропитан надеждой и любовью, как бывает только весной.
Наташа пришла с подругой, Димка с другом: пары сложились сразу. И подруга уже успела выйти замуж за того самого друга - у них подрастал сын.
- Ну, а вы когда? – с улыбкой спрашивал друг, хорошо знающий своего одноклассника, на совместных посиделках.
- Скоро! - уклончиво отвечал Дима.
- Как только – так сразу? – ехидно уточняла подруга Ленка, которой уже все давно было ясно. – На свадьбу-то позовете?
Наташа молчала, отводя глаза: сказать было нечего.
Нет-нет, Митя, все-таки, переехал: Наташе удалось его все-таки, «додолбить». Но это произошло не через два, а через три месяца.
И долгожданного предложения замужества опять не последовало.
«Ну, почему? – терзалась Наташа. - Может, он женат и у него семеро по лавкам, а я не в курсе?»
Но в проверенном сто раз паспорте штампа о браке не было.
Второй вариант – у него в роду были медлительные и обстоятельный прибалты - тоже оказался не рабочим.
Оставался последний: ее избранник оказался банальным русским тугодумом или тормозом! К тому же, обладающим некоторым страхом к переменам. Да, есть такие люди!
И если одному раз плюнуть переставить мебель, то второй, вернувшись с работы, все вернет на свои места. И даже картину повесит на ту же стенку.
Но, почему-то, в принятии остальных решений Дмитрий действовал достаточно быстро. А снижение ускорения отмечалось только, когда дело касалось их отношений.
И все стало происходить, как в известном анекдоте: «Давай поженимся! Давай! Только ты – первая…»
Время шло, а заветного предложения все не было. Жили дружно, с ин...тимом все было в порядке, быт уже был отлажен до мелочей: Митя, ау!
Однажды вечером Дмитрий выглядел несколько смущенным.
- Ты не заболел, Митюнюшка? – заботливо спросила любящая Тата.
- Я, это, кольцо купил!
Уже потерявшая надежду девушка не сразу «врубилась»:
- Какое кольцо?
- Ну, как какое: предложение тебе буду делать!
Сердце девушки радостно захолонуло: дождалась, елы- палы! Все-таки, высидела свое счастье! А вы смеялись…
- Ну, делай!
- Только можно, я завтра? – просяще произнес жених.
- Но почему? – почти закричала девушка.
- Нужно собраться с мыслями: женитьба – шаг серьезный, - произнес начитанный Димка цитату из Чехова и встал из-за стола.
Назавтра, чтобы лучше думалось, он опять съехал к родителям. А Наташа обалдела: у нее впервые стали появляться сомнения в адекватности ее спутника.
Хотя раньше ничего не предвещало. Димка работал в престижном месте на хорошей должности и его там очень ценили: значит, не д***к.
К своему возрасту он был обладателем хорошей иномарки и однушки, которую они решили сдавать.
К тому же, молодой человек был очень привлекательным внешне и аккуратным, чем тогда и понравился Тате в кафе, когда они встретились впервые.
В быту он оказался совершенно неприхотливым: был, как говорится, приучен к лотку и не требовал определенного корма. Она тоже его во всем устраивала. Тогда, в чем дело?
Дима не звонил - видимо, мыслительный процесс шел у него туго: оказалось, что в черепе идеальной формы мысли ворочаются с большим трудом.
Так прошел месяц, и подумавший по самое «не балуй» кавалер вновь материализовался у Наташи. Причем, как ни в чем не бывало.
Но девушка встретила его уже без энтузиазма и тщетных надежд: воронка, в которую все время попадала эта самая бомба, уже расширилась до размеров катастрофы.
И предложения выйти замуж опять не последовало: Дмитрий просто об этом не заговаривал! А Наташа перестала намекать об этом даже в шутку, как делала раньше.
Прошел еще год, и тогда она решилась.
- Ты знаешь, Митя, я тут подумала, что тебе не стоит больше напрягаться с женитьбой, - сказала Наталья одним вечером за ужином.
- Почему это? – неподдельно удивился Димка.
- Потому что у тебя все очень тяжело идет! Да и мне уже надоело.
- Просто скажи, что разлюбила и не хочешь выходить за меня замуж! –встрепенулся молодой человек.
- Ну, если так будет легче для твоего мыслительного процесса, то да: я больше не хочу за тебя замуж!
И это было совершеннейшей правдой. Любовь прошла, уступив место сложному чувству, представляющему смесь досады и ощущения о зря потраченном времени.
А чувства потери, почему-то, у Наташи не было. И это оказалось хорошим знаком.
- Ах, так? Тогда я ухожу! – и Дмитрий посмотрел на девушку с надеждой, что его сейчас остановят: с Таточкой ему было очень хорошо!
- Уходи, - спокойно сказала та.
- И уйду! – пригрозил Дима.
- Да, пожалуйста! Хоть раз поступи так, как обещаешь! А то только треплешься, пустобрех несчастный.
Наташа не блефовала: ей, действительно, все надоело.
А Дмитрий, ошеломленный внезапным решением и грубостью любимой, не нашелся, что ответить: видимо, она говорила правду.
И стал медленно собирать вещи, ожидая, что добрая Тата передумает и скажет:
«Да ладно, Митюнюшка – я пошутила! Иди - доедай свои блинчики!»
Но этого не последовало. И молодой человек с небольшой сумкой личных вещей убыл в ночь, к своим папе с мамой, которые всегда находились «на низком старте», ожидая возвращения своего любимого чада, мотающегося туда-сюда.
Прошло пять лет.
Исчезнувший в темноте жених не давал о себе знать. Но этого Наталье уже не было нужно: она встретила достойного человека, вышла за него замуж и родила очаровательную девочку, которой исполнилось недавно три годика.
И в ее думах совершенно не было места незадачливому кавалеру, который так и не удосужился сделать ей предложение.
В воскресный день муж с дочкой ушли гулять, а Наташа затеяла уборку: знающие люди понимают, что это лучше делать, когда никто не мешает.
Близилось время обеда: скоро должны были вернуться ее любимые. И тут в дверь позвонили: на пороге стоял Дмитрий уже Иванович – немного изменившийся, но все еще узнаваемый, с одной торчащей в руке розой.
«Твою ж... , - тоскливо подумала Наташа, - тебя только здесь не хватало».
А вслух произнесла:
- Ну, что, неужели надумал делать предложение? – больше ничего на ум женщине не пришло.
- Да! – удивился Дима. - А как ты догадалась?
- Да уж, неожиданно догадалась! Все-таки, пять лет прошло: чувствуется, что ты определился! И что же тебя на это сподвигло, радость ты моя?
- Ну хватит тебе! – недовольно поморщился Дмитрий. – Я же вернулся! Потому что понял, что тебя люблю!
- И когда это произошло? Может, осложнение какое после болезни? Ты не ударялся недавно головой? И не поздно ли?
- Не иронизируй: любви все возрасты покорны. Поэтому, выходи за меня замуж! – торжественно произнес бывший возлюбленный и достал из кармана ту самую, теперь уже не нужную, коробочку…
«Точно, осложнение после ОРВИ! Не иначе!» – мелькнуло в голове у Натальи.
А вслух она сказала:
- Не смогу, родной! Дело в том, что я уже вышла и теперь замужем!
- Как это - вышла? Куда? – удивился не ожидавший такой подлости мужчина. – Так ты меня, получается, не дождалась?
- Ты не поверишь, но я вышла замуж! А если бы дожидалась тебя, то так бы и умерла в зале ожидания на каком-нибудь вокзале.
Дима помолчал, переваривая ситуацию, и тут из лифта вышел вернувшийся с прогулки муж с дочкой.
- Дядя, Вы к нам в гости? –радостно спросила девочка.
- Дядя ошибся адресом и уже уходит, заинька! Да, дядя? – спросила женщина и увидела полный презрения и негодования взгляд: уже и ребенка успела родить! Вот га...дина!
Вечером, когда они уже лежали в кровати, муж спросил:
- Это приходил твой Обломов? Наверное, созрел для женитьбы, не иначе!
Наташа как-то рассказала ему про свое неудавшееся замужество. И они, вспоминая иногда об этом неприятном для нее факте, называли прежнего воздыхателя Обломовым: ведь тот тоже не смог решиться и жениться на Ольге Ильинской. И тоже не смог связно объяснить, почему!
- Представь себе, да! И очень оскорбился, что я его не дождалась!
- М-да, - задумчиво произнес муж, - интересный экземпляр! – Ну, давай спать: завтра – тяжелый день, понедельник.
А Дмитрий Иванович лежал без сна: его переполняло негодование. Ну кто бы мог подумать, что его Таточка окажется такой коварной и сразу начнет ему изменять?
И, ведь, отлучился-то всего на минуту! И на тебе: замуж выскочила, га***на.
Ну, ничего: в следующий раз он отнесется к выбору своей половины гораздо осмотрительней и не будет предпринимать, как с Таткой, скоропалительных действий. ТщательнЕй надо готовиться, тщательнЕй!
И, на этой ноте, радуясь, что нашел, наконец-то, для себя верное решение, Дмитрий Иванович мечтательно улыбнулся и закрыл глаза.
===============================================
Автор: Ольга Ольгина - канал на ДЗЕН

- БИЛЕТЫ Я УЖЕ КУПИЛА...

#ПсихологияСаморазвитие
Билеты я уже купила. Через пару дней ждите! - “обрадовала” Дашу сестра...
----------
- Привет, сестренка! Слышала от родственников, что вы дом у моря купили. Вот здорово. Можно к вам?
Такой вопрос застал Дашу врасплох. Причем, что самое интересное, сестра была троюродная, с которой они в последний раз общались в далеком детстве.
- Привет, Марина! Да, купили, но пока только обживаемся.
В глубине души Даша искренне надеялась, что сестра поймет ее намек и не станет навязываться, но Марина была, как всегда, в своем репертуаре.
- Да ладно тебе, что там обживаться! Я вот что тебе звоню. Мне тут на недельку удалось в отпуск вырваться. Представляешь, начальник меня кое-как отпустил и у мужа как раз отпуск совпал.
- Рада за вас.
Даша продолжала делать вид, что ничего не понимает. Хотя на самом деле прекрасно осознавала к чему ведет ее сестра.
- Да-да, спасибо. Так вот, мы к вам приедем. Билеты я уже купила. Так что через пару дней ждите.
- Марин, погоди.
- Что такое? Ты не рада?
Тут Даша даже не знала, что ответить.
- Конечно же, рада. Просто тут такое дело… Говорю же, мы еще сами толком не обжились на новом месте и не все еще устроили.
Марина лишь расхохоталась в трубку и продолжала стоять на своем.
- Ой, брось. Мы же родственники. Думаешь, не знаем, что такое новоселье. Ну что, тогда до встречи.
Марина вся такая радостная положила трубку, а Даша думала, что ей теперь делать и как об этом мужу говорить.
- По глазам вижу, что гостям ты не рада. Зачем тогда согласилась принять? - спросил ее муж Алексей.
- А куда деваться? Родственники все-таки. Наши матери довольно близко общаются.
- И что с того? Вы то нет.
- Да, но зачем мне эти лишние разговоры среди родственников? Проще принять, чем отказать и затем выслушивать.
Алексей в корне был не согласен со своей женой, но спорить не стал. Он считал, что не имеет никакого смысла вот так выслуживаться перед родственниками. Тем более, которые тебе дальние.
Однако толку не было переубеждать Дашу. Она ведь была уверена в своей правоте, хотя в глубине души все же сомневалась насколько правильно сейчас поступает.
Впрочем, если человек не хочет слушать советов, значит пусть учится на собственных ошибках.
- Ой, сестренка. Ну и хоромы у вас! - с порога заявила Марина как приехала и начала с любопытством оглядывать дом.
- Это все мой Леша построил - с теплотой в голосе сказала Даша.
- Здорово! Ну, ничего. Мы с моим Вадиком тоже такой построим когда-нибудь, правда? - толкнула она мужа в бок.
- Конечно, даже покруче дом будет.
Даша ничего не стала отвечать на это хвастовство. Да и смысл? У нее сразу же сложилось четкое впечатление, что ее Вадик живет в розовых мечтах и совершенно не понимает какие сейчас нужны средства, чтобы построить собственный дом.
- Так, ладно, где мы можем расположиться? - поинтересовалась сестра.
- Наверху я приготовила вам комнату.
- Ой, ну все. Тогда мы переодеваться, в душ и сразу на море. А ты нам пока кушать приготовь.
Даша не видела в этом ничего зазорного, так как прекрасно понимала, что люди с дороги и голодные. Но каково было ее удивление, когда такие “просьбы” стали повторяться изо дня в день.
Тут Даша уже не выдержала и решила спросить у Марины напрямую.
- Марин, а ты сама вообще готовить собираешься?
- Я? А зачем? - удивилась сестра.
- Ну как же. Кушать все хотят.
Тут она, как всегда, решила все перевести в шутку.
- Ты знаешь, мы же в гостях. Поэтому не хотелось бы хозяйничать на твоей кухне.
- Ты знаешь, а я не против. Готовь, пожалуйста.
В этот момент Даша подвинулась и показала в сторону кухни, дав понять сестре, что самое время этим заняться.
- Да ты знаешь, не зря же говорят, что на одной кухне двум хозяйкам не месте. Поэтому не буду тебя смущать. Ладно, мы побежали, а то сегодня еще на экскурсию хотели попасть.
Впрочем, Марина уже не впервые так выкручивалась. То все в шутку переводила, то сразу куда-то убегала. Лишь бы ничего не делать и скорее уйти от неприятного ей разговора.
Затем появился еще один момент, который начал напрягать Дашу. Марина и Вадик были теми еще неряхами, которые отказывались убирать свою комнату. В который раз Даша заходила туда и ужасалась беспорядку.
Какое-то время ждала и думала, что сестра сама догадается все убрать, но нет. Поэтому пришлось сказать.
- Марина, пожалуйста, приберитесь за собой в комнате.
- А что не так?
Сестра снова сделала вид, что ничего не происходит, потому что ей было выгодно и удобно себя вести.
- Ну, смотри, у вас везде вещи разбросаны. Даже фантики от конфет валяются. Это же не дело. Давайте как-то поаккуратнее.
Тут Марина сразу же закивала головой, но со стороны это выглядело из серии лишь бы отстала.
- Да-да, мы уберем.
Конечно же, они ничего за собой не убрали, вплоть до самого отъезда. Лишь на словах поблагодарили и все.
И, кстати, на продукты тоже ни разу не соизволили скинуться и даже символическую сумму за недельный отдых не удосужились оставить. Так сказать, родственники. Поэтому принимай такими, какие есть.
Когда сестра с мужем уехали, Даша серьезно задумалась, а затем решила поговорить с мужем.
- Леш, я не понимаю, а ты то что молчал?
- Причем тут я?
- Ты же хозяин в доме.
- И что с того? Мою позицию ты знала изначально и все равно решила сделать по-своему. Поэтому получила то, что получила. На что тогда жалуешься?
Даша прекрасно понимала, что жаловаться, кроме как на себя, больше было не на кого. По сути она сама позволила родственникам вести себя так в ее доме.
Хотя могла элементарно отказать или сразу же поставить на место. Но не сделала этого. Потому что в очередной раз побоялась их обидеть, а в итоге сама оказалась в дураках.
- Если бы я их выгнал, ты бы потом еще полгода мне за это высказывала и утверждала, что я не прав. А сейчас ты сама прекрасно видишь истинную картину.
Конечно, тут уже Даша сделала определенные выводы.
После этого сестра не звонила ей примерно полгода, а потом вновь объявилась.
- Даша, привет! Это Марина. Узнала?
- Привет!
- Слушай, у меня тут снова отпуск намечается. Только я еще дочку старшую взять с собой хочу. Ты же не возражаешь? Мы в этот раз втроем приедем.
В этот раз Даша уже заранее знала, что ответить сестре.
- Конечно, не возражаю. Вы сами вправе решать куда вам ехать отдыхать. Только не в мой дом. Я могу тебе посоветовать несколько хороших гостиниц и выберешь какая вам больше подходит.
Тут у Марины сразу же поменялся голос.
- Погоди, какие еще гостиницы?
- Обычные. Есть еще премиум-класса. Тут уже смотрите исходя из вашего бюджета.
- Нет, ты не поняла. Мы к тебе собрались.
- Нет, это ты не поняла. Бесплатного проживания больше не будет. Поэтому если собираетесь отдыхать, то заранее себе бронируйте гостиницу. Знаешь ли, места обычно быстро разбирают. И на еду не забудьте дополнительные финансы заготовить.
Эта фраза Марину очень сильно разозлила и она показала свою истинную сущность.
- Знаешь что, я даже не думала, что ты настолько мелочная и такая жадная!
- А я не думала, что ты такая наглая. Разговор окончен!
Даша тут же положила трубку, так как не видела никакого смысла продолжать с сестрой диалог. Все равно ничего хорошего она бы от нее явно не услышала.
Зато вывод сделала для себя раз и навсегда. С какой-то стороны даже была благодарна родственникам за такой урок. Теперь она точно никому не позволит вытирать об себя ноги.
=============================================
Автор: Ксения Радина - канал на ДЗЕН

ВЫПРОВОДИЛИ С ОДНИМ ЧЕМОДАНОМ...

#НЕЗРИМЫЙМИР
- Сынок, а дом-то на кого записан? - осторожно интересовалась Анна Максимовна: слишком уж интенсивно ее мальчик вкладывался в ремонт.
- На Зоиньку – на кого же еще! – отвечал Боря с набитым ртом: он заехал проведать маму.
- А не получится, как с Людой? Пинок под известное место и голым в Африку?
- Нет, ма! Зайка не такая!
- Конечно, согласен! – Борис с любовью посмотрел на симпатичную Зою Андреевну, предложившую ему начать совместную жизнь с переезда в пригород, где у нее был дом.
Дама ему нравилась очень давно. И разведенный интересный отставной военный хотел связать с ней свою судьбу: чего одному на старости лет куковать?
А ему уже хорошо перевалило за пятьдесят. Но вариантов было ноль целых ноль десятых.
Точнее – один: снимать квартиру. Но жить в таком возрасте на съеме было несерьезно. А других мест не было: Борис Ефимович жил после развода со старенькой мамой в хрущевской двушке.
Инициатором развода был вовсе не увалень Боря, который уже в свои пятьдесят три с удовольствием «давил диван», а жена, ставшая ягодкой после сорокапятилетнего юбилея.
И бес, который толкал своим локтем лиц преимущественно мужского пола, пихнул в ребро красивую и активную Людку.
И тогда она собрала чемодан.
Нет, не себе, а Боре, сказав ему на прощанье, что дети выросли и их больше ничего не связывает: она его больше не любит! А любит совершенно другого человека.
Оказывается, она долгое время терпела мужа только из-за детей! Это был удар под дых: наивный Боря думал, что у него – крепкий тыл и надежная семья, где тебя всегда ждут.
И благородный мужчина сменил место жительства: отставной военный привык исполнять приказы. А в глазах жены он прочитал именно приказ: кругом, шагом - марш!
Пришлось вернуться к старой Анне Максимовне, проживающей в одиночестве в двухкомнатной квартире.
Мама, с одной стороны, обрадовалась сыну: вернулось любимое чадо, да и вдвоем гораздо веселее! А то даже поговорить не с кем!
Но, с другой, разрушилась семья – ячейка общества! А это для женщины, у которой все устои были заложены в эпоху развитого социализма, это было немыслимым безобразием.
Полтора года они жили вдвоем, и тут Бориса настигла новая любовь.
Красавица Зоинька жила в трешке со взрослым сыном, зятем и замужней беременной дочерью: тоже не придешь!
Борис познакомился с женщиной в кафе, где он праздновал день рождения друга, а Зоя Андреевна отдыхала и расслаблялась с подругами после тяжелого трудового дня.
Они приглянулись друг другу, и кавалер пригласил даму, выражаясь фигурально, на тур вальса. И этот тур вылился в череду последующих танцев с разговорами в антракте.
И они поняли друг друга с полуслова: у женщины тоже, в свое время, сбежал муж. Вот это совпадение: как же много у них было общего!
Только он сделал это, когда дети у Зои Андреевны были еще маленькими. И ей пришлось поднимать их практически одной: чего взять с этого к...!
Но теперь у нее все было хорошо: дочь и сын выросли, и она могла спокойно заниматься своей собственной судьбой.
Аналогичная ситуация была и у Бориса. И эта общность интересов сблизила пару немолодых уже людей: одинокие сердца обрели друг друга, и у них завязались отношения, постепенно перешедшие в определенную фазу.
И у обоих возникло желание съехаться: мужчине стало хотеться все время находиться с предметом своего обожания. А Зоинька стала для него именно этим.
Дама тоже была не против и даже предложила подходящий вариант: вот только дом-то нуждался в ремонте! И она бы совершенно не возражала, если бы бравый военный занялся решением этого вопроса вплотную и оказал посильную помощь.
А она гарантирует ему любовь, отлаженный быт и домашнюю еду! Чем не вариант?
И Борис Ефимович согласился: он, к тому времени, уже ушел со службы с неплохой военной пенсией и накоплениями, и на работу ему ходить было не надо.
Зоя тоже работала из дома удаленно, что было очень удобно. До этого зазноба жила со взрослыми детьми в трешке. И, по намекам, ей уже все это стало надоедать.
А тут – неплохой дом со всеми удобствами недалеко от города: у Бори была старенькая иномарка, которая еще неплохо бегала. Потом-то они, конечно, купят новую! Короче, выход из ситуации был найден!
И это мужчину очень радовало: во-первых, сбудется его мечта съехаться со своей любимой.
Во- вторых, у него появится возможность продемонстрировать не только свою щедрость – у Бори были кое-какие накопления – но и показать свои умения: руки у него росли гораздо выше ремня. А такие мужчины сегодня были в цене.
Все вместе предполагало наличие в будущем только положительных эмоций с последующим покоем и умиротворением. Ведь человек ищет исключительно комфорта: внутреннего и внешнего.
А у Бориса Ефимовича этот комфорт обязательно будет! Так решил мужчина. И пара переехала в загородный дом, подлежащий ремонту.
И потенциальный муж, у которого слова не расходились с делом, сразу этим и занялся. В доме было три комнаты: в одной можно было жить, а остальное ремонтировать.
Кое-что он делал сам: надо же было продемонстрировать, какой он мастерущий.
Для глобальных целей обращались в ремонтно-строительную фирму - денег для любимой мужчина не жалел:
- Я на тебе не экономлю!
И вскоре жилье совершенно преобразилось и заиграло новыми красками: в утепленном доме стало возможным жить и зимой!
- Сынок, а дом-то на кого записан? - осторожно интересовалась Анна Максимовна: слишком уж интенсивно ее мальчик вкладывался в ремонт.
- На Зоиньку – на кого же еще! – отвечал Боря с набитым ртом: он заехал проведать маму.
- А не получится, как с Людой? Пинок под известное место и голым в Африку?
- Нет, ма! Зайка не такая!
- А откуда ты знаешь? - резонно интересовалась старушка. - Ведь и Люда больше двадцати лет была не такой. А потом выставила с одним чемоданом.
А что, если и эта тебя так же пошлет? Парные случаи-то никто не отменял!
Вот кончатся деньги и опять уйдешь только со сменой белья: ты же у нас благородный – требовать ничего не станешь!
- Ну что ты, ма, - благодушно возразил наевшийся сын, который не хотел думать о дурном в самом начале семейной жизни. – Мы же потом собираемся пожениться – у нас с зайкой большая любовь.
- Блажен, кто верует, - отозвалась Анна Максимовна, которой не нравилась новая избранница сына.
Она была, по мнению старушки, слишком красивая и уверенная в себе: сожрет, как пить дать! Как самка богомола: мама до ухода на пенсию преподавал биологию в школе, поэтому была в тренде.
А сын все пропускал мимо ушей: семейная жизнь не разочаровала! О таких женщинах говорили: Огонь!
Все было при ней: и внешние данные, и хороший темперамент, и нужные навыки – все понимают, о чем речь! И, конечно же, умение вести хозяйство.
«Вот свезло, так свезло!» – часто думал о привалившем ему счастье Борис Ефимович словами известного героя, неудачно превращенного из собаки в человека.
Мужчина, действительно радовался, что судьба повернулась к нему, наконец-то, передом, а не тем, чем стояла ранее.
Да, ремонт закончился, и можно было начинать полноценно жить в любви и комфорте. Но тут внезапно объявилась плачущая беременная дочь Зои: и она, вовсе, явилась не в гости.
Выяснилось, что ее с мужем выгнал из дома братец-кролик, точнее, Вадик: студент престижного ВУЗа!
- Почему? - удивилась мама Зоя. – Как он посмел?
- Я поругалась с его подругой! - объяснила всхлипывающая Варя. – И не только: мы даже немного подрались!
- Почему? – изумилась мама.
- Спорили по поводу уборки на кухне.
- Да, их растащил! – гордо произнес стоящий рядом зять с чемоданами.
- А как ты, вообще, допустил, чтобы разборки перешли в потасовку? – накинулась Зоя Андреевна на зятя. - Ты что там - для мебели?
У тебя жена на последнем месяце, а ты ушами хлопаешь!
Мало того, что денег не зарабатываешь, так и толку чуть!
- Почему это хлопаю? – обиделся молодой человек. - И что я мог сделать? Вадим гораздо сильнее меня. А с его подругой я драться не стал: это неприлично!
Все было логично: чтобы их не побили вдвоем, пара отвалила. Но вышедшего навстречу к гостям Борю охватило плохое предчувствие относительно своей дальнейшей судьбы: было ясно, что родственники приехали надолго.
Ну, ничего: придется потесниться, благо площадь позволяла. Вот только появление «внука» совершенно не входило в планы мужчины: он не хотел становиться дедом, а хотел стать мужем.
Но у Бога, видимо, на это были свои планы. И они стали жить-поживать. Но добра наживать не получалось ни в прямом, ни в переносном смысле.
Утром зять уезжал на работу, а они все оставались дома. Мужчина был на пенсии, зайка на удаленке, дочка в декрете.
У дочки все время что-то болело. Зоя работала, поэтому львиная доля домашних обязанностей приходилась на Борю. И раньше он совершенно не возражал: это ему приносило даже некоторое удовольствие.
- Тебе что приготовить на гарнир к эскалопчику, заинька? – спрашивал Боря, обряженный в фартук, у своей зазнобы. – Может, пожарить картошечки?
Но тут к совместной трапезе присоединились еще люди. А у беременных особенное меню. И вовсе не вредная жареная картошка!
А еще раз послать бедную беременную Варю, которую уже один раз послали, у Бори не поворачивался язык.
Честно говоря, Зоя Андреевна попробовала разобраться с сыном и восстановить справедливость, но тот ей с первого раза доходчиво объяснил, чтобы она не лезла в его личную жизнь.
Он-то ей не сказал ни слова, когда она выбрала себе этого ту..п..ого солда..фона, который понимает только ать – два и нуждается в постоянном руководстве.
А ЭТУ Варьку нужно было лучше воспитывать, милая мамочка, и учить соблюдать элементарные правила чистоты и гигиены. А сви...нь.ям место в хлеву.
Этого оказалось достаточно, чтобы мама за.ткнулась. Было только непонятно, почему хлев оказался в ее доме. К тому же, Зое Андреевне вовсе не улыбалось жить с подругой сына, которая уже «начистила» физиономию любимой доченьке.
В нужное время у Варьки родился мальчик и в короткий срок занял собой все обозримое пространство в доме: получалось, что внук жил везде, а Боря нигде!
Кроватку с кричащим существом таскали туда-сюда: бабушка часто брала внука к себе, чтобы одуревшая от счастья доченька хоть иногда могла выспаться.
Зою Андреевну можно было понять: родная же кровинушка! Любимый младенчик!
Но для мужчины это было совершенно инородное тело, по отношению к которому он стал испытывать отрицательные эмоции.
К тому же, присутствие в их спальне орущего ребенка не предполагало никакого ин..тима. Поэтому Борю отселили в проходную комнату на диван, чтобы не мешал новоиспеченной бабушке тетешкаться с любимым внуком.
Все происходящее настроения не прибавляло: опять это судьба повернулась к мужчине частью тела на известную букву.
И через пару месяцев отставнику стало ясно, что он – совершенно чужой на этом празднике жизни: семейное счастье накрывалось медным тазом.
Мало того, что постельные отношения кукукнулись, у него еще прибавилось бытовых обязанностей: а кто, интересно, должен делать дела, если все остальные заняты?
- Ты разве не знаешь, что детские вещи нужно стирать специальным порошком или детским мылом?- горячилась Зоя.
- Пусть Варька сама стирает, раз я делаю не так! – возразил Боря.
- Девочка совершенно вымотана!
- Тогда ты стирай – судя по крику, ты еще полна сил! – не сдержался мужчина.
- А я работаю, если ты еще не заметил! - еще громче заорала зайка. – Это ты у нас ничего не делаешь!
- Не ... себе! – изумлялся Боря: мама оказалась права – по мере убывания его сбережений, отношение к отставнику стало резко меняться. И мужчина все больше приходился не ко двору.
Сначала он отмалчивался, но потом стал огрызаться: претензии следовали одна за другой, и терпения стало не хватать - все выливалось в свару.
Боря пытался как-то разрулить ситуацию: давай тогда мы переедем в твою городскую квартиру к сыну!
Но тут ему прозрачно намекнули, что, оказывается, Вадик испытывает к нему жуткую неприязнь!
Это очень удивило: все время, пока шел ремонт, была, извините, приязнь - Вадик даже несколько раз приезжал в гости!
Но теперь переезд был совершенно невозможен! К тому же, Зоя Андреевна была задействована в помощи с внуком: Варька одна не справлялась.
Стало понятно, что нужно было валить. Но, честно говоря, было очень жалко: сил, средств и нервов. А еще была надежда, которая умирает последней.
Но настал момент, когда и она скончалась под непрерывный ор внука и недовольные возгласы остальных:
- Опять на гарнир греча!
«Твою ж... мать! - с тоской думал огорченный Борис Ефимович. - Греча им не хороша! Другие бы радовались этому правильному питанию!»
Но на озвученные мысли неожиданно получил ответ:
- Ну, и вали к другой!
У порядочного Бори другой не оказалось: только старенькая мама.
И мужчина с одним чемоданом и обнуленным счетом снова пришел к Анне Максимовне, у которой, на всякий случай, всегда был готов его любимый борщ.
А его никто и не собирался задерживать: чего с него теперь было взять-то? Как говорили в свое время при социализме – только анализы: и то, когда покормишь.
- Ну, что, выперли? – коротко поинтересовалась старушка. – Что-то нынче быстро! На рекорд идешь? К Гиннесу метишь?
И добавила:
- Эх, Боря, Боря: от тебя одно горе!
- И убытки, - произнес провинившийся сын.
- И убытки, - грустно согласилась мама. – Ты – как дурацкий магнит: притягиваешь к себе всякое непотребство! Почему же к твоему берегу приплывает то де***мо, то палка, милый ты мой?
Хорошо, что в его окружении осталась хоть одна женщина, считающая его милым! И любящая его любым: даже оставляющим все своим женщинам – противным теткам. Которым от ее мальчика требовалось только одно - деньги!
- Ну, что, пойдем пить чай, - предложила Анна Максимовна. И это было верным решением: старая женщина очень любила своего сына и, конечно же, была рада его возвращению.
К тому же, Зоя не вызывала у нее никаких положительных эмоций: как говорится, сердце-вещун чувствовало, что ожидает ее дорогую деточку.
Ведь для мамы огромный отставник Боря навсегда оставался хорошеньким агукающим крохой в социалистических байковых ползунках.
===============================================
Автор: Ольга Ольгина - канал Незримый мир на ДЗЕН

ОТДАЛ МАМЕ СБЕРЕЖЕНИЯ ЖЕНЫ...

#ГЛУБИНАДУШИ
— Ты только не кричи, Лен. Сядь, пожалуйста, — Толя замялся, переступая с ноги на ногу посреди пустой гостиной, где из мебели был только старый матрас и пара коробок вместо тумбочки.
— Сесть? Куда, Толь? На бетон? Или на ту коробку, где мои сапоги лежат? — Лена швырнула телефон на матрас. — Я сейчас увидела в ленте Пашкины фото.
Он в аэропорту. С этой своей... Кристиной. В руках билеты. Знаешь, куда? В Пхукет, Толя! В Таиланд!
— Лен, ну, может, это старые фото? — муж отвел глаза, пытаясь пригладить ладонью неприбранные волосы.
— Не ври мне. У него на руке те самые часы, которые ты ему на тридцатилетие подарил в прошлом году. И куртка новая.
Толя, мы три месяца назад отдали твоей матери сто пятьдесят тысяч. Те самые, которые я откладывала на кухонный гарнитур и обеденный стол.
Она пришла сюда, плакала, хваталась за сердце! «Ой, Леночка, долги задушили, коллекторы звонят, квартиру отберут».
Я поверила. Я сама ей эти деньги в руки вложила! А теперь ее младший сыночек летит греть бока в Таиланд?
— Там все сложно, — тихо произнес Толя, присаживаясь на корточки у стены. — Мама позвонила утром.
Она сказала, что Кристина поставила Пашке ультиматум: или они летят отдыхать, или она от него уходит.
Мама испугалась, что он в депрессию впадет...
— А я в депрессию не впаду? Я работаю на износ, пока ты полгода по судам таскаешься после своего сокращения!
Я прихожу домой и ем лапшу на коленках, потому что у нас даже стола нет!
Мы спим на полу в трехкомнатной квартире, за которую еще налоги платить и коммуналку огромную.
Ты понимаешь, что это были мои последние накопления?
— Я все отдам, Лен. Вот увидишь, суд признает, что сократили незаконно, выплатят компенсацию за все месяцы...
— Когда это будет, Толя? Через год? Через два?
А кушать нам сейчас надо. И спать не на бетоне.
Твоя мать знала, в какой мы ситуации? Знала!
Лена мерила шагами комнату. Эхо от ее шагов гулко отдавалось в пустом пространстве.
Плитка в коридоре была уложена лишь наполовину — на остальное не хватило денег.
— Знаешь, что самое обидное? — Лена остановилась перед мужем. — Мы ведь все сами.
Помнишь, как мы начинали? Две работы у меня, две у тебя. Ночные смены, вечный недосып.
Мы эту квартиру зубами выгрызали. Машину брали, чтобы ты мог подрабатывать.
Мы ни разу у твоих родителей ни копейки не попросили.
Наоборот, всегда сумки возили, лекарства оплачивали.
А сейчас, когда нам самим прижало... когда тебя так подставили на работе... они просто вытянули из нас последнее, чтобы Пашенька свою капризную девицу развлек?
— Мама обещала вернуть, — пробормотал Толя, глядя в пол. — Сказала, что с пенсии начнет отдавать.
— С какой пенсии, Толя? По три тысячи в месяц?
А Паша? Он здоровый мужик, тридцать один год. Почему он не работает на двух работах?
Почему он не занимает у банка?
— Ему кредит не дают, у него кредитная история испорчена.
— О, я даже не удивлена! И поэтому нужно раздеть старшего брата, который и так в беде?
В кармане Толи зажужжал телефон. Он взглянул на экран и вздрогнул.
— Мама? — догадалась Лена. — Дай сюда.
— Лен, не надо, ты сейчас наговоришь лишнего...
— Дай телефон! — она почти вырвала аппарат из его рук и нажала на громкую связь.
— Толенька, сынок, — раздался в трубке воркующий голос Натальи Степановны. — Вы там как?
Леночка не сильно сердится? Я видела, Пашка фотографии выложил…
Просила же его не хвастаться...
Но ты пойми, у него любовь такая, он же места себе не находил.
Кристиночка — девочка видная, ей внимание нужно, курорты.
Если бы он ее потерял, он бы руки на себя наложил, ты же знаешь, какой он ранимый.
— Наталья Степановна, здравствуйте, — ледяным тоном произнесла Лена.
Было слышно, как свекровь нервно сглотнула.
— Ой, Леночка... А я и не знала, что ты рядом. Здравствуй, деточка.
— Я все слышала. И про «ранимого» Пашеньку, и про Кристиночку.
У меня к вам один вопрос: когда вы вернете деньги?
Нам завтра нужно вносить предоплату за мебель, иначе заказ аннулируют.
И за суды Толины платить нечем.
— Леночка, ну какие деньги сейчас? — голос свекрови мгновенно сменился с ласкового на обиженно-дрожащий. — Вы же богатые, у вас квартира вон какая, машина.
А у Пашки ничего нет. Неужели вам жалко для родного брата?
Он приедет, отдохнувший, вдохновленный, работу сразу найдет.
А деньги... ну отдадим когда-нибудь.
Мы же семья!
— Мы богатые? — Лена нервно рассмеялась. — Мы спим на матрасе, Наталья Степановна!
У нас из еды — мешок макарон и заварка.
Толя полгода без зарплаты. Вы об этом подумали, когда забирали у нас последнее?
— Ну зачем ты так, — захлюпала носом свекровь. — Я же мать, я сердце за обоих сыновей рву.
Толя всегда был самостоятельным, сильным. Он справится.
А Пашенька — он другой, он без поддержки пропадет.
Толя, сынок, ты что же молчишь? Неужели позволишь жене так с матерью разговаривать? Из-за каких-то бумажек?
Толя посмотрел на Лену, потом на телефон.
— Мам, Лена права, — тихо сказал он. — Нам действительно очень тяжело сейчас.
Зачем ты соврала про долги и коллекторов?
Мы бы не дали на отпуск, ты же понимаешь.
— Ах, вот как! Значит, мать — лгунья?
Я для него старалась, чтобы он семью создал! А вы... эго..исты.
Набили карманы, в город уехали, а про родителей забыли.
Живите как хотите со своими миллионами! Не звоните мне больше!
В трубке раздались короткие гудки.
— Слышал? Мы эго..исты, Толя.
Мы, которые в прошлом году ей зубы вставляли за свой счет.
Мы, которые Пашке долги по микрозаймам закрывали, чтобы его из квартиры не выставили.
— Лен, ну она пожилой человек, погорячилась...
— Не смей ее оправдывать! — крикнула Лена, и ее голос сорвался. — Она нас просто обокрала. Понимаешь?
Она не у нас украла, она у тебя украла шанс на спокойную жизнь, пока ты без работы.
Она знает, что ты сейчас в депрессии из-за этого сокращения, что ты ночами не спишь, боишься, что мы квартиру потеряем, если платить не сможем.
И она все равно это сделала.
Она опустилась на матрас и закрыла лицо руками.
Толя подошел, неловко приобнял ее за плечи.
— Прости меня, Лен. Я не должен был соглашаться тогда. Я думал, ей правда плохо.
— Дело не в тебе, — глухо отозвалась она. — А в том, что для них мы — просто дойные коровы.
Пока у нас есть молоко — мы «дорогие детки».
Как только у нас проблемы — мы «эгоисты с набитыми деньгами карманами».
***
Вечер опустился на город, а они так и сидели на полу, среди недоделанного ремонта.
Двое взрослых людей, которые всего добились сами, оказались бессильны перед наглостью близких.
— Знаешь, что самое смешное? — Лена подняла голову, вытирая слезы. — Паша ведь даже «спасибо» не написал.
Он просто выложил фото коктейля на фоне заката.
А подпись: «Жизнь слишком коротка, чтобы отказывать себе в удовольствиях».
— Я завтра поеду к ним, — твердо сказал Толя. — Поговорю с отцом. Он, скорее всего, даже не знает, на что мать деньги взяла.
— Не поможет, — покачала головой Лена. — Твой отец всегда делает то, что скажет Наталья Степановна.
Он просто промолчит и уйдет в гараж.
— Посмотрим. А еще... я завтра выхожу на подработку. Грузчиком на склад, в ночные смены.
— Толя, у тебя спина... и суды днем. Ты же не выдержишь.
— Выдержу. Я не хочу больше, чтобы ты плакала на этом матрасе.
***
На следующее утро Толя уехал рано. Лена осталась одна в пустой квартире.
Около полудня зазвонил городской телефон.
— Да? — ответила Лена.
— Елена? Это Кристина, — голос на том конце был капризным и слегка манерным. — Слушай, ты чего там Наталье Степановне наговорила?
У нее давление поднялось, Пашка весь на нервах, отдых нам портишь.
Лена на секунду лишилась дара речи.
— Кристина? Ты сейчас серьезно? Ты звонишь мне из Таиланда, чтобы отчитать?
— Ну а что такого? Мы приехали расслабиться, а тут звонки, истерики.
Наталья Степановна сказала, что вы жадничаете из-за каких-то копеек.
Слушай, если вам так нужны эти деньги, Пашка приедет и когда-нибудь отдаст.
Но сейчас-то зачем скан..далить? Имейте совесть, люди на отдыхе!
— Послушай меня внимательно, «совестливая» ты наша.
Я не знаю, на что ты рассчитывала, но с этого момента вы для нас не существуете.
И передай Паше: если через месяц деньги не будут лежать на счету Толи, я подам заявление в полицию на вашу маму. За мошенничество.
Она в доверие втерлась и обманом из меня их вытянула!
— Ты не посмеешь! — взвизгнула Кристина. — Это же мать Толи!
— Еще как посмею. А теперь иди пей свой коктейль и надейся, что он не выйдет тебе боком.
Лена положила трубку.
А вечером вернулся Толя.
— Ты был у них? — спросила Лена, ставя на пол тарелку с пустой кашей.
— Был. Отец правда ничего не знал.
Когда я рассказал, он просто сел на скамейку и закрыл глаза.
А мать... она даже в дом меня не впустила.
Кричала через дверь, что я «подкаблучник» и «неблагодарный сын».
Она сказала, что денег нет.
Пашка все потратил на билеты и отель.
А еще... она сказала, что мы больше не семья.
— Значит, так тому и быть, — тихо ответила Лена. — Садись есть. Нам завтра рано вставать.
Ужинали в молчании.
***
Суд по незаконному сокращению затягивался, работодатель нанимал дорогих адвокатов, пытаясь измотать Толю.
Денег катастрофически не хватало.
Толя работал по ночам, днем бегал по инстанциям.
Лена брала дополнительные смены, подрабатывала переводами по вечерам.
Братец заявился через две недели.
— Здорово, брат, — Паша попытался пройти в квартиру, но Толя перегородил дорогу. — Ого, ну и разруха у вас.
Чего, даже стульев нет?
— Зачем пришел, Паш? — сухо спросил Толик.
— Да ладно тебе, не дуйся. Мать там совсем извелась, плачет каждый день.
Говорит, вы с ней не разговариваете.
Я вот пришел... это, извиниться.
Кристинка там, конечно, перегнула палку со звонком, но она просто эмоциональная очень.
— Деньги принес? — подала голос Лена из комнаты.
Паша замялся, почесал затылок.
— Лен, ну ты же понимаешь... Мы там все потратили.
Курс вырос, цены сумасшедшие.
Я сейчас работу ищу, честно! Вот как устроюсь, сразу начну частями...
— Уходи, Паша, — сказал Толя.
— В смысле? Ты брата родного гонишь из-за бабок?
Мать права была, вы за рубли удавитесь. Живете в трешке, машина под окном, а из-за ста пятидесяти тысяч трагедию устроили.
Да я эти деньги за месяц заработаю, как только место нормальное найду!
— Вот когда заработаешь — тогда и приходи, — рявкнул Толя и, вытолкав брата, захлопнул дверь.
***
Через три месяца Толя выиграл суд.
Ему выплатили компенсацию за полгода вынужденного прогула, плюс моральный ущерб.
Денег хватило, чтобы закончить ремонт в кухне и купить, наконец, большой обеденный стол из светлого дуба.
В день, когда стол привезли, Лена приготовила праздничный ужин.
Она расстелила белую скатерть, поставила красивые тарелки, которые пылились в коробках два года.
— Толь, садись, — позвала она мужа.
Он зашел в кухню, остановился, глядя на накрытый стол.
— Непривычно, — улыбнулся он. — Коленки даже как-то протестуют.
Мама звонила сегодня… Сказала, что Паша расстался с Кристиной.
Она его бросила, как только у него закончились деньги, которые он занял у кого-то еще.
Теперь он сидит у родителей на шее, а мать снова плачет, что им нечем платить за свет.
Лена замерла с вилкой в руке.
— И что ты ответил?
— Сказал, что у нас ремонт. И что мы теперь очень тщательно считаем каждый рубль.
Лена улыбнулась. Вот это другое дело! Давно пора…
=============================================
....... автор - Глубина души - канал на ДЗЕН

У С Т А Л...

#ЖаннаШинелева
— Нам что, опять к твоей маме ехать?! — грозно спросила Лида мужа.
Она была очень зла на него. «Неееет, с этим надо что-то делать. Так дальше не пойдёт. Или наша семья развалится!» — подумала Лида, с тоской глядя на молчавшего мужа. Он делал вид, будто его не касается то, что она говорила.
— Хорошо. Едем!!! — зло сверкнула глазами женщина и начала швырять в большую спортивную сумку свои вещи.
— Лидка, ты что? — муж, наконец, выпал из нирваны и живо заинтересовался происходящим. — Зачем крайние меры?
— А как ещё с тобой? — задала Лида риторический вопрос, не прерывая своего занятия…
***
Началось всё два года назад, когда Лида и Родион поженились. Между ними была любовь, которая помогала сглаживать «острые углы» и первое время всё было хорошо. Потом стало «не очень».
Лида была профессиональным поваром. Готовила она великолепно и очень любила своё дело. Родион получал от этого солидные «бонусы» в виде сытных обедов ужинов, и ароматной свежей выпечки почти каждый день. Это было шикарно! Он наслушался ужасов от старшего брата Бориса, жена которого совсем не любила готовить, да и некогда ей было и брат жил практически «на подножном корму».
Идёт с работы, купит что-то в магазине малосъедобное, сварит или пожарит, вот и ужин. Жена его зарабатывала хорошо, но работала допоздна, и по дому делать ничего не успевала. Вот и вышло так, что все эти дела повисли на Борисе. Убирался он, так себе, а готовил ещё хуже, да и неохота ему было. Вот потому и покупал полуфабрикаты. Только он их периодически сжигал на слишком сильном огне или сильно засушивал, но ел, а куда было деваться?
— Голод не тётка, братец, учти это, когда будешь выбирать себе жену, — поучал он младшего брата. — Моя — такая вся из себя, красота, фигура, диеты разные соблюдает, ест одни салаты. А я так не могу. Вот и мучаюсь. Вроде и умная, и красивая, да жизнь у меня грустная с ней какая-то, не сытная…
Вот Родион и выбрал Лиду. Хотя, конечно, он не особо выбирал, просто так повезло ему, судьба свела. И грустные слова брата он вспомнил, когда Лида стала баловать его каждый день вкусным ужином.
— Эх, жаль далеко друг от друга живём, — шутил Борис, после того, как узнал, что Родиону «так повезло с женой» — Я бы к вам ужинать после работы забегал и перестал бы, наконец, питаться своими горелыми бифштексами. Ну почему они у меня такие не вкусные получаются, а?
— Лучше ищи другую жену! — хорохорился Родион. — Нечего семью брата объедать!
— Не… Я люблю Оксанку. Не хочу другую, — вздыхал Борис. — Может её на кулинарные курсы какие-нибудь записать?
Словом, жил Родион с Лидой, как сыр в масле. Поест вкусной еды и на диван — телевизор смотреть. Или за компьютер. А что ещё оставалось? Всё приготовлено, убрано. Делать-то и нечего.
— Ох… я чувствую себя, словно кит, выброшенный на берег! Ну, накормила ты меня Лида, спасибо! Люблю тебя…
— Я тоже тебя люблю, дорогой, — отвечала Лида. — Только там кран течёт в ванной, ты не посмотришь?
— Ой… Только не сейчас, погоди, отойду чуток, аж глаза слипаются.
— А кто тебя заставляет столько есть, всякий раз хочу спросить? — недоумевала Лида.
— Так вкусно же! Не могу остановиться, — заявлял Родион. — У тебя, наверное, железная сила воли, раз ты ешь, словно птичка.
— Я берегу фигуру. А это, знаешь, сильная мотивация, — отвечала Лида.
Кран так и не был починен. Родион в тот вечер забыл про него. И в другой вечер тоже, и в третий. Через неделю Лида начала «озверевать»:
— Что ты сидишь?! Кран течёт, чайник включается через раз, сколько прошу посмотреть, что с ним, ноль реакции!
— Да я сделаю, сделаю, я устал, — неизменно отвечал Родион, не отрываясь от монитора.
— Да от чего же ты устал, а?! Я пропылесосила, приготовила, ванну, вон, почистить, ждала, ждала тебя и всё равно сама почистила! А ты устал!
— Да это я за тебя устал, — улыбался Родион. — Мы же с тобой половинки!
Лида горестно вздыхала и принималась за очередное дело. Дома дел было много всегда. Квартиру они снимали, своей не было, но потихоньку деньги откладывали. Правда, зарплаты были не ахти какие, и не на что было особо откладывать.
— Лидк, я ушёл. Плюнул и ушёл от них, уволился, — заявил как-то Родион.
— Как?! — ахнула Лида и уронила поварёшку на пол.
— Так. Взял и ушёл. И отработал уже, сколько положено. Всё. С завтрашнего дня я там не работаю.
— Ты мне даже не сказал! — обиделась Лида.
— Да я это… знал, что не одобришь. Думаю, уговаривать начнёшь, а я поведусь и передумаю. Вот и решил так уйти, молча.
— Ах, ты решил! А на что жить будем? Мою зарплату ты знаешь! — возмутилась Лида.
— Я найду работу получше! Вот увидишь. Не переживай, скоро заживём, как в сказке! — подмигнул Лиде муж и обнял её за талию.
— За квартиру надо платить как раз… — вспомнила Лида, отстраняясь от Родиона.
— Ты заплати, а в следующий раз уже с других денег будем платить, вот увидишь! Верь в меня!
— Я-то верю… Только надо было сначала другую работу найти, а потом уходить, — проворчала Лида.
Работа всё никак не находилась. Месяц прошёл, два… Дошло до того, что на аренду квартиры Лида заняла денег у своих родителей.
Звонила свекровь. Мама Родиона иногда справлялась о том, как у них дела, и Лида посетовала на отсутствие денег. Динара Романовна предложила пожить пока у неё:
— Переезжайте ко мне! Комната у меня лишняя есть, Борька с женой далеко живут, и мне повеселей будет. Как улучшится ваше положение, так съедете!
— Ой, спасибо вам, Динара Романовна! — поблагодарила Лида. — У моих-то родителей тесно, там ещё две сестрёнки мои растут. Мы бы давно съехали, если бы было куда... Нам совсем нечем за платить съём…
— А что там с работой Родиона? Он мне не говорил, хитрюга. Хотя мы с ним два месяца и не общались, только с тобой…
Лида вкратце обрисовала свекрови ситуацию и, честно говоря, готова была к тому, что та, когда они переедут, станет бегать вокруг «сыначки» и сдувать с него пылинки. Скорее всего, она его пожалеет и поддержит, хотя пора бы ему было уже браться за ум. И в поддержке уже больше нуждалась Лида, а Родиона всё устраивала, он жил припеваючи и «в ус не дул». Но одно то, что за съём платить будет не нужно, уже радовало.
Однако Лида ошиблась. В доме матери Родион начисто забыл о том, что существует диван. А также компьютер, и телевизор. Даже телефон мать у него из рук отбирала и отправляла на очередное «задание».
— В ванной раковина засорилась, поди, почисти! Что сидишь?
Родион тяжело вздыхал и шёл.
— Полку прибей! Вот сюда. Да. Нет, погоди, правее! Вот так. Ага, — мама командовала сыном и совсем не давала ему посидеть.
— Устал?! — искренне удивлялась она. — От чего? Ты же ничего не делал! Мы с Лидой с работы пришли, где ужин?! Марш на кухню, свари пельмени хоть, мы их только что купили, как знала я!.. Ты работу ищешь?
— Ну…это…
— Чего мямлишь, отвечай нормально и так голова болит, а ты тут еще гундосишь невнятно…
— Мам ну что ты! — обиделся сын.
— Что я?! Что я?! — возмутилась Динара Романовна. Потом понизила голос до свистящего шёпота и сказала:
— Как тебя только Лида терпит! Уверяю тебя, её терпение не бесконечно! Марш на кухню, я сказала! А с завтрашнего дня будешь мне детально отчитываться по результатам поиска работы. Куда звонил, куда ходил, и что тебе ответили! Понял?!
— Да понял, понял, — пробормотал Родион. — Совсем житья нет!
…Лида в доме свекрови уже не готовила своих пирожков и борщей. Динара Романовна сразу заявила, что обязанности в семье надо распределять рационально. Раз Родион пока не работает и сидит дома, то он и должен готовить…
— Эх, братик, — бубнил себе под нос Родион, пытаясь размять картофель для пюре, — Вот и я в твоей шкуре оказался! И ведь родная мать! Что с ней случилось, раньше она такая не была! Зря мы сюда приехали, ох, зря…
Работа нашлась довольно быстро. Родион летел домой, как на крыльях, желая скорее сообщить матери и Лиде эту новость.
Однако от домашней работы его это не избавило. Свекровь объявила, что обязанности по уборке и готовке нужно распределять поровну на всех. Тогда будет честно.
— Мы же теперь все работаем, в одинаковом положении. Почему мы должны тебя, здорового мужика, обслуживать?
Опять Родиону на диване лежать было некогда…
— Мам, мы съезжаем, наверное… — объявил Родион через два месяца. — Зачем тебя притеснять? Деньги у нас теперь есть, будем снимать квартиру.
— Может… Может, как раз накопили бы на первый взнос, живя у мамы, — робко произнесла Лида, украдкой следя за реакцией свекрови. Она, в самом деле, была бы рада пожить тут ещё, ведь всё шло, как нельзя лучше. Свекровь заправляла всем весьма эффективно. Она руководила закупками продуктов, знала все цены, скидки и магазины, даже сама ездила на своём авто их покупать. Деловая женщина. Лида ею восхищалась. А на квартиру надо было копить. И вот как раз бы…
— Нет, Лида! Мне неудобно, что мы стесняем маму. Ей отдохнуть надо после работы, а тут мы, — улыбнулся Родион.
...Как только они стали снова снимать квартиру и жить отдельно, Родион взялся за старое. Примерно с неделю он, по инерции, ещё что-то по дому делал, но потом…
— Родион, я же просила тебя почистить унитаз! Ну что, сложно, что ли? Я не успеваю! И готовлю, и убираюсь. Мама твоя хоть продукты покупала и привозила, а я пока после работы по магазинам пробегусь, пока то да сё…
— Почищу. Потом обязательно почищу, вот отдохну, — невозмутимо отвечал Родион.
— Опять устал? — злобно прищурилась Лида. — Может, к маме обратно поедем?
— Ну что ты прямо сразу-то! — возмутился муж и нехотя отправился в ванную, чтобы взять чистящее средство для унитаза.
Поехать к маме всё же пришлось. И Лида была благодарна свекрови за то, что та не стала выговаривать им за то, что они снова явились.
Лиде было стыдно. «Ведь взрослые люди! А ведём себя, как дети из-за Родиона! У самих скоро ребёнок родится… Боже, что я буду делать?!» — сокрушенно думала Лида.
Они не планировали детей, но вопреки всем предосторожностям Лида забеременела. Так бывает. Избавляться от малыша она ни в коем случае не хотела и значит… значит, нужно было во что бы то ни стало «распинать» Родиона! Ведь нормальный же человек, что с ним случается, когда матери нет рядом?! На работе у него возникли проблемы, зарплату урезали, надо было снова искать что-то другое, да ещё копить на будущего малыша. Родион же совершенно «не шевелился»…
Мама снова «сработала катализатором». Родион в срочном порядке нашёл другую работу с довольно приличной зарплатой. Он снова активно помогал по дому, а Лиду терзал жестокий токсикоз. Свекровь окружила её заботой и «гоняла» сына ещё пуще прежнего.
А Родион терпел. «Ты мужчина, — говорила ему мать, — Должна быть ответственность за жену, за детей. Пора взрослеть, сынок. Кто, если не ты? Подумай об этом...»
— Живите пока у меня, — заявила как-то Динара Романовна. — Нечего с малышом по съёмным квартирам мотаться. А потом как раз накопите на своё жильё и съедете, если захотите.
Лида посмотрела на свекровь с благодарностью. Находясь в её доме, она была спокойна за своё будущее. С такой мамой не страшны были никакие трудности...
=============================================
....... автор - ИКИГАЙ - Жанна Шинелева - канал на ДЗЕН

ПРОВЕРКУ, ТЫ, НЕ ПРОШЁЛ...

#ГЛУБИНАДУШИ
Муж был ошарашен. Как это – обратно? Он уже тут привык! У него уже и в диване ямка пролежана!
Но жена была неумолима:
- Я подаю на развод.
Тут подключилась свекровь: кто бы сомневался! Оказывается, «возврат товара в магазин» в ее планы не входил: ей одной было гораздо лучше.
Яна очень дорожила своей любовью, следуя совету из известного стишка: Любовью дорожить умейте, с годами дорожить вдвойне…
Ведь ей было уже «не шашнадцать». И она была в самом хорошем возрасте, когда ты еще не старая, но уже не наивная. А до «ягодки» оставалось еще добрых десять лет.
К этому возрасту она уже сходила замуж: после года совместной жизни они развелись.
Яночка познакомилась с Максимом в кафе. Мужчина обратил внимание на красивую стройную девушку с копной русых волос и русалочьими глазами. И, заметьте, никакого ботокса и силикона – все свое. А это сегодня было неожиданно: в возрасте «за тридцать» все уже были обколоты.
К тому же, позже оказалось, что девушка – коренная Москвичка, имеющая неплохую студию и занимающая хорошую должность.
Как писали наши классики юмора про одну свою героиню в известном всем произведении, у нее была «большая белая грудь и служба». И неясно, что теперь нравилось мужчинам больше: в наше непростое время, возможно, уже второе.
То же самое относилось и к новой знакомой: поэтому, Макс сразу «запал». Яне тоже понравился симпатичный кавалер, который чем-то напоминал немного мачо, немного тореро и чуточку милонгерос: так называются танцоры, исполняющие танго на специальном танцполе милонге. А девушка очень любила смотреть конкурсы бальных танцев.
Они стали встречаться: выяснилось, что у них много общего! К тому же, мужчина был идеальным претендентом на роль мужа: он не пил, не курил, не имел вредных пристрастий, не ходил надолго в гараж и не любил париться в бане с друзьями.
Да, у него не было своей квартиры: он жил в однушке с мамой. Но это не оказалось препятствием для соединения двух любящих сердец.
Но плюс, умноженный на минус, всегда дает минус : законы и правила никто не отменял. И у любимого был один малюсенький минус, который, в свое время в одной недружественной нам стране приравнивался к слабостям: он любил мать.
Многие скажут: Ну и что? Разве плохо, когда сын любит мать?
Конечно же, нет! Но все должно быть строго дозировано: ведь харчо каждый день тоже надоедает. А мамы в жизни молодой семьи было слишком много.
И к девушке все чаще стала приходить нехорошая мысль, что, если бы она узнала об этом раньше, сто раз бы подумала прежде, чем согласиться.
Мама могла позвонить в любое время, даже ночью. И любящий сын летел к ней по первому чиху или п***ку: а чихала она очень часто. Не говоря уже об остальном.
Внешне это была здоровая и красивая тетка, у которой, оказывается, ни одной «жилочки здоровой нет», и кофе по утрам она пьет «без всякого удовольствия».
Кира Васильевна успела уйти на пенсию и жила одна – папа Макса ум.ер.
Свекровь вела себя так, будто не Янка – жена сына, а она. Причем, хронически беременная и постоянно мучающая мужа своими прихотями: сейчас хочу арбуз, а через полчаса – свиной хрящик.
А Макс всегда выбирал маму:
- Да, милая, мама же старше, поэтому ты должна уступить. Ну, что ты расстраиваешься – повешу я это полочку...
А сейчас маме нужно срочно отвезти лекарство.
Ну, зайка, погуляй одна: мама попросила заехать – у нее что-то с краном.
Я не смогу в субботу пойти к твоим в гости: маме нужно отвезти на дачу рассаду.
И так – до бесконечности.
Последней каплей, переполнившей многострадальную чашу Янкиного терпения, оказалась невинная, на первый взгляд, просьба свекрови привезти ей квасу: стояла жуткая жара, и маменька изъявили желание «испить прохладного кваску».
Да, было понятно, что пожилой человек не хочет в такую жару выходить из дома.
Но, не далее, как вчера, этот пожилой человек «зафитилил» по еще бо̀льшей жаре на шопинг, хотя в этом особой необходимости вовсе не было: так, для настроения!
И, вообще, что делали тетки, которым хотелось квасу? Или отрывали мягкую точку от дивана и шли в магазин, или изготавливали его самостоятельно. Все!
Выбирайте, мама, что Вам больше по душе: тем более, рецептов сейчас в интернете была большая туча. Варианты были известны: ведь у медали всего две стороны.
Но монетка еще может встать на ребро, что она и сделала: мама попросила купить кваску любимого сыночка, хотя они собирались пойти в кино. И Янка представляла, как будет хорошо сидеть в прохладной темноте зрительного зала с любимым человеком и смотреть что-нибудь легкое.
Этого хватило, чтобы количество накопленного негатива у девушки перешло в качество: законы материалистической диалектики тоже еще никто не отменял – они работали вовсю.
Мудрая восточная пословица гласит: Бойся гнева терпеливого человека. А Яночка оказалась очень терпеливой.
Когда муж поздно вернулся домой – маме понадобилось еще что-то срочно или прикрутить, или отвинтить, в прихожей его ждал сиротский чемоданчик с личными вещами и обручальное кольцо: все – чинно-благородно.
И никаких истерик, слез и выяснения отношений. Раз ты так сильно любишь маму – вали обратно: там тебе сподручнее будет этим заниматься.
Муж был ошарашен. Как это – обратно? Он уже тут привык! У него уже и в диване ямка пролежана!
Но жена была неумолима:
- Я подаю на развод.
Тут подключилась свекровь: кто бы сомневался! Оказывается, «возврат товара в магазин» в ее планы не входил: ей одной было гораздо лучше. Да и обихаживать и готовить на этого здорового ло.ся она не нанималась: все это неосторожно вырвалось у любящей мамочки, когда тем же вечером сынок снова появился на пороге, но уже с вещами.
Но Янка шла к цели и не видела препятствий: и развели. А мнение Киры Васильевны и Макса ее больше не интересовало.
Около года она отдыхала от «счастливого» брака. А потом снова влюбилась: они познакомились, как раньше, в метро. Симпатичный мужчина просто заговорил с ней на эскалаторе: да, ни о чем. А потом сказал, что она ему понравилась.
Яна тоже обратила внимание на подошедшего кавалера с небольшими залысинами, которые ему очень шли. К тому же лысина спереди «от дум» является признаком ума и выдающегося интеллекта. В отличие от располагающейся на затылке лысины «от дам»: все знают, отчего это происходит.
Костя оказался разведенным мужчиной в самом расцвете сил, умным и с хорошим чувством юмора: то, что доктор прописал. И, к тому же, немного похожим на мачо, чуточку на смелого тореадора, который рвется в бой и капельку на немолодого элегантного танцора танго, легко скользящего лакированными ботинками по паркету. Да, Яна обращала внимание только на таких мужчин.
Они начали встречаться, и Яна Андреевна влюбилась. Причем, взаимно. Их отношения уже перешли в нужную фазу, и это понравилось обоим. Что же еще нужно? Правильно, ничего!
К тому же, они уже попробовали жить вместе в Костиной однушке, и это тоже всех устроило. И девушка стала со дня на день ожидать предложения руки и сердца: все к этому и шло.
И вот любимый пригласил ее вечером в ресторан: видимо, чтобы сделать долгожданное предложение!
Яна нарядилась, тщательно и неброско накрасилась и, в предвкушении, выдвинулась на обозначенные позиции.
Да, и ожидаемое событие произошло: Костя подарил хорошенькое колечко и предложил выйти за него замуж.
И она уже открыла рот, чтобы согласиться, но тут он сказал, что хочет ей перед свадьбой кое-что сообщить: оказывается, у него есть дочь от первого брака.
- А почему же ты не сказал об этом раньше? – изумленно спросила Янка. – В этом же нет ничего плохого! Я не буду препятствовать тебе видеться с дочерью!
- Ты не так меня поняла! – спокойно сказал Константин. – Сейчас она живет с моими родителями, а после свадьбы будет жить с нами.
- А ее мама не будет против?
- Не волнуйся, не будет: она только будет рада!
«Да я, собственно, и не думала волноваться», - хотела сказать молодая женщина, но промолчала: вечер переставал быть томным.
А Костя накрыл ее руку своей и проникновенно произнес:
- Ведь чужих детей не бывает! Да, милая? А мы с тобой все преодолеем! А потом еще родим одного: ведь семья без детей, что цветок без запаха! Согласна?
Про цветок он сказал правильно, а вот с остальным она была не согласна: есть и чужие дети. И не всегда получается понять их, принять в свою семью и полюбить.
Те, кто могут это сделать, становится детскими врачами, воспитателями в детсадах, учителями начальных классов либо приемными матерями. Или выходят замуж за мужчин «с прицепом» и становятся чужим детям родной и самой любимой мамой. Но таких меньшинство.
Остальные за это даже не берутся, понимая, что ничего хорошего не получится. И история знает немало таких примеров, когда усыновленных деток сдавали обратно в детдом: начинали «вылезать» не самые хорошие гены, с которыми не все могут справиться.
Яна замешкалась, и мужчина легонько потрепал ее по руке, что означало: «Ну, соглашайся уже!»
И ласково добавил:
- Я надеюсь, вы подружитесь, и ты станешь девочке хорошей матерью!
В том, что это произойдет, он не сомневался. Но девушка отодвинула заветную коробочку с кольцом и тихо спросила:
- А могу я немного подумать? Хотя бы, до завтра?
Во взгляде Кости появилось изумление: «Чего тут думать-то? Такие кавалеры на дороге не валяются!»
Но он сдержался и произнес:
- Хорошо, думай: встретимся здесь завтра в это же время.
На том и расстались, и Яна попросила ее не провожать – она хотела побыть одна и обдумать ситуацию. Поэтому пошла домой пешком, хотя путь был неблизкий.
Да, ситуация становилась критической, как говорят спортивные комментаторы. С одной стороны, ей очень нравился Костя. Но она была совершенно не готова получить в дочери не известно, какую пятилетнюю девочку. Да, это было, возможно, жестоко, по отношению к ребенку, но зато честно.
Интересно, как бы повел себя он, окажись в том же самом положении? И она решила это проверить…
Назавтра на вопрос: «Ну, что, надумала?» - Янка ответила следующее:
- Ты, конечно прав: чужих детей не бывает. Поэтому, думаю, ты меня поймешь... У меня тоже есть ребенок от первого брака, которого я от тебя скрывала.
Видишь, как у нас похожи судьбы! Поэтому, нам будет легко договориться и понять друг друга!
Я согласна: давай создадим полноценную семью. К тому же, и рожать никого не придется – все для счастья у нас уже есть! Двое уже готовых детей – разве это не здорово, любимый? И я рада, что мой сын не будет тебе обузой.
Во время разговора выражение лица Кости менялось от торжествующе -выжидающего – сейчас согласится! – до негодующего: ишь, чего удумала - своего «пащенка» мне хочет подсунуть! Да не бывать этому…
- Ты, права, наверное, - холодно произнес он. – Моя девочка никогда не станет тебе родной! Поэтому, не стоит и пробовать.
- Почему же? Мы же любим друг друга, и у нас все должно получиться! – с чувством в голосе произнесла Яна, глядя во все глаза на моментально изменившегося любимого человека. – К тому же, из тебя получится хороший отец для моего мальчика – я чувствую. А я постараюсь стать твоей девочке любящей мамой.
- Никому не нужно стараться: свадьбы не будет! – безапелляционно произнес незадачливый жених и спрятал стоящую перед собой коробочку с кольцом в карман.
И тут девушка не выдержала и прыснула:
- Я пошутила! Нет у меня сына: я тебя просто хотела проверить.
- И что? – злобно произнес Костя. – Проверила?
- Проверила, - спокойно сказала Яна. – И проверку ты не прошел.
- Ах, ты, д***нь, - тон мужчины не изменился, только лицо покраснело. – Ш**а! Шутить она надо мной вздумала?! Да ты моего мизинца не достойна, ...
Официанты стали прислушиваться, а потом один из них подошел к столику:
- Что заказывать будете?
- Отвали, - посоветовал кавалер.
- А Вы? – официант смотрел на Янку.
- А я уже накушалась! – ответила она и вышла из ресторана: да, с этим пора было кончать…
Девушка шла по улице и думала: как хорошо, что все обошлось «малыми потерями» - потом бы запарились разводиться. И что отрицательный опыт – тоже опыт.
А еще, что из букв М, А, Ч и О можно сложить не только слово мачо. А еще одно хорошо известное и любимое всеми словцо: то, что начинается на букву Ч и оканчивается на О. И буква А даже останется не использованной!
А из Ж, А, О и П никогда не удастся получить вожделенное слово КРАСОТА, которая призвана спасти мир: как ты ни старайся. И думается, все филологи и лингвисты с этим согласятся.
============================================
....... автор - Глубина души - канал на ДЗЕН

ДАВАЙТЕ ЖИТЬ ВМЕСТЕ!

#ЮляС.
- Я же вчера к маме ездил, - доедая борщ, проговорил Кирилл, - и брат мой тоже приезжал. И знаешь, нам в голову пришла замечательная мысль: а что, если мы продадим нашу квартиру, квартиру брата и мамы, и на всех купим большой дом? Ну, круто же?
Катя внимательно посмотрела на мужа, чтобы понять, шутит он или нет. Но, похоже, нет.
- Ты это серьезно? – на всякий случай уточнила она.
- Конечно. Помнишь, мы мечтали о своем большом доме! А с такими ценами сейчас это кажется нереальным, но если мы втроем скинемся…
- Вот именно, Кир, о своем. А это будет не наш дом, а общий. То есть, не только мы в нем будем хозяевами.
- И что? – улыбнулся супруг. – Зато будет весело! Будем жить одной большой, дружной семьей! Растить вместе деток.
- У нас этих деток пока нет. Зато есть у твоего брата. И каждый день мы будем слушать их крики. Я очень люблю твоих племянников, но жить с ними не хочу. Впрочем, как и со всеми остальными.
- Да почему? Мы же все отлично ладим.
- А знаешь, почему мы отлично ладим? – вкрадчиво спросила Катя. И, не дожидаясь ответа, сама сказала, - да потому что живем отдельно! И видимся не так уж и часто! Вот поэтому мы хорошо ладим!
- Да брось, - протянул он. – Ты зря нагнетаешь. Это будет очень здорово! Жить одной большой семьей!
- Нет, - отрезала Катя.
- Кать, ну ты хотя бы подумай…
- Подумала. Нет.
- Получше подумай, - не отставал муж.
В итоге он так достал Катю, что та и впрямь пообещала подумать над этим.
Вечером она созвонилась с женой брата Кирилла.
- Привет. Тебе твой муж рассказал, что они придумали?
- Рассказал, - вздохнула Ксюша.
- И что ты об этом думаешь?
- Думаю, кто из нас первый разведется.
Катя рассмеялась.
- Или кто первый кого-нибудь убьет. И, главное же, уперлись рогом! Видите ли, это крутая идея.
- Да я не знаю, как отговорить! – поддакнула Ксюша. – И, главное, Надежда Васильевна тоже молодец, надо такое предложить!
- А ей-то что, - усмехнулась Катя. – Ей, наверное, хочется быть рядом с сыновьями. Ну а мы уже в комплекте прилагаемся. Да и дела на нас все можно будет скинуть. Хотя, нет, на тебя.
- Что это? – нахмурилась Ксюша.
- Да потому что ты в декрете! А я на работу ходить буду!
- Ой, ты следующая!
Женщины посмеялись, но вскоре снова стали серьезными.
- Нет, с этим надо что-то делать! – уверенно заявила Катерина. – Шутки шутками, но они с нас не слезут. Измором будут брать.
- И что предлагаешь?
- Надо подумать…
На самом деле Катя и впрямь думала над тем, как доказать мужу и его брату, что их идея ужасна. И что не смогут они все ужиться под одной крышей. Да, все по отдельности – отличные люди, но когда соберутся вместе…
Катя зацепилась за последнюю фразу «соберутся вместе». А что, если наглядно показать, как это все, собственно, будет.
Она посвятила Ксюшу в свой план, и той он очень понравился.
- Давай, Катя, я в тебя верю, - произнесла она. – На тебя вся надежда. Спасай семью и наши нервные клетки.
Вечером Катя подошла к супругу, таинственно улыбаясь.
- Знаешь, мы тут с Ксюшей болтали…
- Про дом? – перебил он ее. – Ну и что она думает?
Захотелось треснуть мужу, но Катя сдержалась.
- Ну и про это тоже. Но в целом мы говорили о другом. О том, что хотим отдохнуть, вырваться куда-нибудь на недельку.
- Ты же знаешь, - нахмурился Кирилл, - сейчас с деньгами не очень, чтобы на море полететь…
- Да мы не про море. Можно снять один большой дом, и на неделю семьей туда поехать. Как думаешь? На две семьи выйдет недорого, а уж с мамы твоей денег брать не будем.
- А что твои родители? Как-то неудобно, что мою маму зовем, а твоих нет.
- Ой, они не могут, работают, - отмахнулась Катя. Ее мама там не нужна была. Она вечный миротворец. А нужно, чтобы все, наоборот, как раз-таки жили не дружно.
- Ну, давайте. А тебе отпуск дадут?
- Договорюсь. Главное, ты договорись, ну и брат твой тоже пусть что-то придумает.
Вечером Ксюша отписалась, что и с ее мужем трюк сработал.
Через пару недель два брата с женами, детьми и мамой отправились за город.
- Как тут чудесно, - протянула Ксюша, - красота!
- Вот! – проговорил ее муж Антон. – А можем и мы в такой красоте жить.
На этих словах Катя и Ксюша переглянулись и улыбнулись друг другу.
- Мы такая дружная семья, друг друга любим, - подхватила Надежда Васильевна, - соглашайтесь, девочки.
- Давайте после отдыха об этом поговорим, - улыбнулась Катя.
Вначале все было хорошо. Собственно, так оно и бывает. Поэтому женщины настояли, что ехать надо на неделю, а не только на выходные. За пару дней эта семейка не прочувствует, как замечательно всем вместе жить.
Но уже через два дня поступили первые звоночки.
- Антох, ты зачем мои удочки взял? – возмущался Кирилл.
- Да сын захотел порыбачить, тебе жалко, что ли?
- И впрямь, Кир, что ты бубнишь? – поддакнула Катя. – Мы же семья.
Потом Надежда Васильевна вызвалась приготовить на всех обед, видимо, чтобы показать, что она и в доме будет хозяйничать. Катя и Ксюша опять переглянулись, поблагодарили свекровь, а сами пошли загорать на шезлонг.
В итоге вернулись только к обеду, ничем не помогли Надежде Васильевне. И было видно, как она устала готовить на такую ораву, и что ей не нравится, что невестки не предложили свою помощь.
Потом Антон наехал на своего брата. Что они не поделили, жены не знали, но были рады, что так выходит.
- Мелкая совсем плохо на новом месте спит, я не высыпаюсь, - пожаловалась Ксюша Кате, когда они остались наедине.
- Ксюш, ты забыла? Мы одна большая и дружная семья, не забывай этим пользоваться, - мило проговорила ее подруга.
Ксюша усмехнулась, и следующей ночью уже никто не спал. Потому что она ходила по коридору, укачивая кричащего ребенка, а потом вошла в комнату к Кате и Кириллу.
- Ребят, подмените нас, хоть пару часов поспим. Вы же наша семья.
Катя видела, что Кирилл на грани, поэтому проговорила:
- Конечно, Ксюш, мы посидим с Полинкой. Не вопрос, мы всегда рады помочь.
Ксюша сбагрила орущего ребенка, а сама сбежала в спальню.
- Зачем ты согласилась? – буркнул Кирилл.
- Как, зачем? Ты мне сам говорил, когда мы будем жить вместе, будем вместе воспитывать детей. Надо еще потом твою маму разбудить, пусть с внучкой тоже посидит.
Еще как-то раз Катя и Ксюша разыграли ссору между собой, чтобы их мужья слегка напряглись. Чтобы, так сказать, добить.
Все ждали окончания этого отдыха. Ну, кроме Кати с Ксюшей, им нравилось, как все проходит.
- Слушай, я даже привыкаю уже жить с вами, - улыбнулась Ксения. – Может, и впрямь съедемся. Буду к вам Полинку подкидывать.
- Нет уж, спасибо, - хмыкнула Катя.
Домой все возвращались хмурыми. И задумчивыми. Что было женщинам на руку.
Когда добрались до дома, разобрали вещи, Катя спросила у своего мужа.
- Ну, как тебе отдых?
- Да какой там отдых! Я так устал! Голова кругом! Я так рад оказаться в тишине.
- Да все, вроде, было неплохо. Но ты в любом случае, привыкай к такому.
- С чего вдруг? – спросил Кирилл.
- Не хотела тебя обрадовать раньше времени, но я согласна. Давай, продадим квартиру и будем жить одной большой, дружной семьей. Вместе воспитывать детей, вместе вести хозяйство, даже вещи все будут общие…
- Нет, я передумал, - отрезал супруг.
- А что так?
- Ну, ты была права. Тяжело, когда так много народу.
- Эх, жаль, а я уже о доме мечтала… - протянула Катя, но потом решила, что не стоит заигрываться. А то, вдруг, передумает. – Ну, нет, так нет.
Вечером Катя и Ксюша созвонились. И Ксения рассказала, что Антон тоже неожиданно передумал. Да и, как оказалось, теперь и свекровь не горела желанием. Учитывая, что ее невестки не такие хозяйственные, как она думала.
- Молодцы мы, - проговорила Катя. – Повезло нашим мужьям!
- И не говори. А если еще раз заведут такой разговор, повезем их на две недели.
- Точно! Ведь так замечательно жить одной большой, дружной семьей!
==========================================
....... автор - Юля С. - канал на ДЗЕН

Д А Р М О Е Д К А...

#ИринаАс.
Лидия вошла в квартиру и сразу поняла, что Таня дома. Мать вздохнула, сняла верхнюю одежду и вымыла руки. Не заглядывая в холодильник, она надела передник. Она была уверена, что дочь и не подумала готовить ужин.
Из комнаты Татьяны был слышен звук телевизора. Усмехнувшись, Лидия поняла покачала головой – снова турецкие сериалы. Звучали знакомые имена – Ибрагим паша, Махидевран Султан, Нигяр калфа.
По-быстрому начистив картошки, женщина приготовила нехитрый ужин. Она разложила жареную картошку по тарелкам, достала малосольные огурцы, открыла банку сайры.
Конечно, в ее возрасте уже не мешало бы придерживаться более здорового питания. Исключить бы консервы, жареное и соленое – да только как это сделать с маленькой зарплатой? Фрукты и овощи в зимний сезон дорогие, на хорошую рыбу цены тоже кусаются.
Несколько лет женщина отказывала себе во всем ради того, чтобы дать дочери образование. К бывшему мужу претензий не было – он оплачивал половину стоимости обучения. Даже когда дочке исполнилось восемнадцать, он продолжал платить алименты. Вот только Танюше хотелось модно одеваться, ездить с ребятами на экскурсии в другие города, а летом хорошо отдыхать – вот и приходилось Лидии экономить.
Специальность дочка выбрала сама. Она решила изучать иностранные языки – английский и китайский. Мать усомнилась, получится ли с таким дипломом найти хорошую работу. Но Таня заверила ее, что может быть и переводчицей, и преподавателем-лингвистом.
- А вообще, хочу в компанию устроиться, которая с китайцами сотрудничает, - заявила девчонка, - деньги буду большие зарабатывать.
Пожала мать плечами, поверила дочке. Раз нравится ей языки изучать, пусть изучает.
Не так гладко, правда, все в университете у Тани было. То посещение хромало у нее, то контрольные работы слабо сдавала. Пару раз даже вставал вопрос об отчислении студентки несмотря на то, что родители платили за учебу регулярно.
И все же получила Таня диплом. Тогда и вздохнула Лидия с облегчением. Подумала мать, что начнется теперь у неё жизнь – и к морю можно будет съездить, и здоровьем заняться, да и ремонт в квартире сделать.
Вот только не спешила дочь на работу устраиваться. Понимала Лидия, что молодежи тяжело без опыта – не везде берут начинающих специалистов. Но удивляло женщину то, что Таня даже не стремилась работать. Вот и сегодня целый день дома просидела. Сериалы свои смотрела да ела перед телевизором.
Услышав звуки посуды, Татьяна поняла, что мать вернулась с работы. Нехотя отвлеклась она от султана Сулеймана и его рыжеволосой наложницы. Эх, вот бы ей такую жизнь, как в кино, – ходила бы себе по гарему в красивом платье, и никто не трепал бы ей нервы разговорами о работе. И потчевали бы ее евнухи перепелами да щербетом, а не той едой, что мать готовила.
- Привет, мам, - нацепив на лицо улыбку, произнесла девушка, ты уже картошечки нажарила?
- Нажарила, - с укором ответила мать, - а ты весь день дома просидела?
- Ага, - ответила Таня, вытаскивая из банки соленый огурец. А что – если с огурчиком, то картошка это очень даже вкусно.
- Могла бы хоть что-то на ужин приготовить, - проворчала мать и тоже села за стол. Женщина очень устала за день и сильно проголодалась.
Несколько минут мать и дочь ужинали в полной тишине. Первой нарушила молчание Лидия.
- Дочь, так больше продолжаться не может, - твердо сказала она, - мне очень тяжело одной тянуть хозяйство. У тебя диплом на руках, тебе пора устроиться на работу.
Таня закатила глаза. Ну не может мать, чтобы аппетит ей не испортить. Опять она про свою работу.
- Я не виновата, что меня никуда не берут, - ответила дочь, - предложений пока нет.
- А их и не будет, - настойчиво сказала Лидия, - нужно самой искать, рассылать резюме, смотреть объявления, ходить по собеседованиям.
- Собеседования и резюме – это еще и не гарантия трудоустройства, - ответила Таня, - можно впустую пробегать, и ничего это не даст.
- Бывает и такое, - согласилась мать, - и все же под лежачий камень вода не течет.
Поняла девушка, что мать от нее не отстанет. А выслушивать чуть ли не каждый день нытье по поводу трудоустройства она уже устала. Поэтому Таня сделала серьезное лицо и пообещала, что будет ходить по собеседованиям.
- Меня, между прочим, завтра уже позвали в одну компанию, - заявила дочь, в надежде на то, что мать успокоится.
Лидия улыбнулась. Вот такой настрой дочери ей очень нравился. Кстати, женщине предложили неплохую подработку. Так что какое-то время она еще сможет обеспечивать дочь. Придется, правда, поднапрячься, но, ведь это ненадолго. Лидия верила, что если Таня начнет ходить по собеседованиям, то вскоре ее возьмут на работу.
***
Женщина сильно уставала. И годы давали о себе знать, и со здоровьем проблемы были. А, придя домой, с раздражением отмечала немытый пол и пустые кастрюли.
- Мам, я вообще-то работу ищу, - с вызовом отвечала дочь, когда мать выговаривала ей за бардак и отсутствие ужина.
- А я работаю, - серьезно ответила мать, - причем на двух работах. И все же нахожу время по-быстрому что-то приготовить.
Дочь театрально вздыхала и рассказывала о том, какой тяжелый у нее был день. Понимая, что Таня очень занята поиском работы, Лидия старалась меньше придираться.
Теперь не просиживала целыми днями дочь перед телевизором, а по городу ездила. Кое-где для собеседования приходилось долго ждать, когда освободится начальство. А еще много приходилось ходить пешком.
Однажды Лидии стало плохо на работе. Коллеги вызвали ей такси и отправили домой. Женщина позвонила дочери, чтобы уточнить, где она находится. Может быть, она свободна и могла бы сопроводить мать?
Таня назвала какую-то компанию и сказала, что ей некогда. Потому и не стала Лидия говорить о своем самочувствии, решила добраться сама. А как открыла дверь собственной квартиры, так и обомлела.
Там была дочь. Судя по всему, она и не выходила из дому. Девушка на заметила, как открылась дверь, и как вошла мать. Таня продолжала смотреть сериал, лежа на диване. Рядом с ней была коробка, в которой лежал последний кусочек пиццы.
От увиденной картины Лидия забыла о своем плохом самочувствии. Дочь не ожидала, что родительница вернется так рано. Ее растерянность была очень красноречива.
- Ты просто лгунья! – возмутилась мать. – У меня были сомнения по поводу того, что ты целыми днями ходишь на собеседования, но теперь я точно знаю, что ты и пальцем не пошевелила ради работы.
Таня пыталась возразить матери, но не сумела назвать ни одной компании, в которой она якобы была на собеседовании. На требование показать хотя бы резюме и электронные адреса, по которым оно рассылалось, дочь не отреагировала.
- Я больше не желаю кормить лентяйку и дармоедку! – закричала Лидия. – Немедленно убирайся из этого дома. Ты только жрешь и смотришь телевизор, в то время как я убиваюсь на двух работах.
Таня была уверена, что мать на эмоциях гонит ее из дома. Однако ситуация была настолько унизительной, что стерпеть обиду девушка не смогла. Она уйдет! Мать еще взвоет одна, еще будет умолять, чтобы дочь вернулась!
- Тарелку супа для родной дочери пожалела, - с презрением воскликнула Таня и, прихватив минимум вещей, выбежала из квартиры.
***
Лидия проспала полдня и почти всю ночь. Наверное, так подействовали успокоительные, которые она выпила после ухода дочери.
На душе у женщины была какая-то пустота. Она ожидала, что будет очень переживать из-за ссоры, злиться или испытывать какие-то сильные эмоции. Однако ничего подобного Лидия не чувствовала.
Потихоньку она начала прибираться в квартире. На минуту женщина будто бы ощутила легкость из-за того, что в доме впервые за долгое время она оказалась одна. Даже уборка была в радость. А вот готовить еду совсем не хотелось – хватит ей одной и бутылки кефира. На работе ей дали два отгула – женщине очень хотелось навести порядок, посмотреть какой-нибудь фильм и почитать книгу.
Спокойствие Лиды объяснялось просто – она хорошо знала, куда ушла Таня. Ну, конечно же, к своему родному отцу.
Лидия и Андрей разошлись давно. У бывшего мужа уже была новая семья – молодая жена и сын. Отношения между разведенными супругами были хорошие. Они поздравляли друг друга с праздниками, изредка обсуждали какие-то вопросы по общей дочери.
Нельзя сказать, что у Тани были теплые отношения с отцом, но пару раз она ездила в отпуск с его новой семьей. В подростковом возрасте она убегала к Андрею, поссорившись с матерью. Отец принимал дочь, но не поощрял такое поведение. Да и вообще, он куда меньше «сюсюкал» с Таней, чем Лидия. Потому девочка довольно быстро возвращалась домой.
Андрей позвонил к вечеру. Лидия не стала скрывать от него, что дочь не желает работать. Рассказала она и про ложь, и про ежедневные сериалы на диване с пиццей, и про нежелание помогать по дому.
- Надо было раньше мне сказать, - недовольно произнес бывший супруг, - я бы вправил нашей дочери мозги намного раньше. Ну ничего, ты не переживай. Перевоспитаем!
После разговора с Андреем настроение у женщины стало еще лучше. Дочь под присмотром отца, а свои силы, время и деньги теперь Лидия будет тратить по собственному усмотрению.
Полетели дни, недели, женщина занималась своими делами, встречалась с подругами и даже ходила в кино. Удивительно, как много ресурсов уходило на то, чтобы обслуживать взрослого несамостоятельного человека! А теперь эти ресурсы принадлежат ей самой.
О том, что Таня жива-здорова, Лидии сообщал ее бывший муж. Рассказывал он и о других успехах дочери.
- Я сразу сказал, что дармоедов не кормлю, - сказал Андрей, - дал Танюхе три дня, чтобы освоилась, а потом устроил на работу.
- Нелегко, наверное, с ней жить, - смущенно произнесла Лидия.
- Ничуть, - засмеялся Андрей, - у нее свои обязанности, как у каждого в нашей семье. Вчера вот борщ варила, вкусный получился.
- Неужели, борщ? – ахнула женщина. Дома она не могла заставить дочь готовить. – Как же тебе это удалось?
- Ремень солдатский творит чудеса в любом возрасте, - с наигранной суровостью произнес Андрей и тут же захохотал, - да шучу я, конечно. Просто я сразу дал понять, что она уже не ребенок.
- А что за работа у нее? – спросила Лидия. Конечно, ей хотелось, чтобы дочь сама рассказала о своих достижениях. Вот только вчера она не ответила на звонок матери, видимо, не захотела говорить.
- Она переводит паспорта и другие документы иностранцев для последующего нотариального удостоверения, - гордо заявил Андрей, - серьезная работа. Так что Танька у нас умница, хотя и не без греха.
Радостно и легко на сердце было у Лидии после разговора с бывшим мужем. Гордилась она своей дочкой, которая не зря столько лет проучилась в институте. Ответственную работу теперь выполняет – просто молодец Танюха.
Одно лишь огорчало женщину – дочь все еще обижалась на нее. И все-таки Лидия верила, что ее девочка однажды поймет, почему матери пришлось поступить именно так.
***
Андрей радовался за дочь, которая взялась, наконец, за ум. Он гордился ее успехами и был доволен, что Танюха нашла свое личное женское счастье. Дочь выходит замуж за своего коллегу Константина.
- Ты умница моя, - обнимая Таню, произнес отец, - Костик надежный парень. Уверен, ты будешь счастлива с ним.
- Я счастлива, - радостно ответила дочь. Она уже месяц жила в доме будущего мужа, и сегодня забежала к отцу, чтобы вручить ему приглашение на свадьбу.
- Матери отдала приглашение или по телефону сообщила? – вдруг спросил Андрей. Он знал, что Лидия и дочь не общаются уже долгое время. Но он и мысли не допускал, что Таня откажется звать свою маму на свадьбу.
- Нет, и не собираюсь, - твердо заявила дочь, плотно сжимая губы. Она не собиралась обсуждать этот вопрос.
Все свое красноречие применил Андрей, чтобы убедить девушку помириться, наконец, с матерью. Но Таня не желала ничего слушать.
- Женщина, которая выгнала свою дочь из дома…разве она может называться матерью? – с иронией спросила девушка. – Нет, не может. А значит, на нашей свадьбе ей не место.
***
Много раз Лидия набирала номер телефона своей дочери, но Таня никогда не отвечала ей. Однажды мать позвонила с другого номера. Услышав знакомый голос, девушка холодно произнесла, что им не о чем говорить.
Горько плакала Лида, узнав о том, что Таня не желает видеть ее на собственной свадьбе. И хотя когда-то ей казалось, что она поступила правильно, теперь женщина жалела о своем поступке.
Не покидала ее надежда, что дочь одумается и простит ее. Или хотя бы поймет. Но время до свадьбы оставалось совсем мало, а Таня так и не позвонила.
За день до свадьбы Лидии позвонил Андрей. Он тоже был поражен упрямством дочери и твердил бывшей супруге, что она поступила абсолютно правильно, когда выгнала Таню из дома.
- Не вини себя, у тебя не было иного выхода, - твердо заявил мужчина, - и однажды она это поймет. Я заставлю ее это понять.
- Надеюсь, - вздохнула Лида, - а пока прошу тебя об одном – сфотографируй мне завтра Танюшку в свадебном платье.
- Нет, - ответил Андрей, - я не стану этого делать. Ты увидишь ее сама.
Плакала Лида и говорила бывшему мужу, что не пойдет на свадьбу к дочери, раз она не желает ее видеть. Но Андрей все твердил, что мать должна присутствовать на свадьбе и точка.
- Наша дочь упряма, - говорил Андрей, - но поверь мне, ей будет очень горько на этом празднике без мамы.
Лида была очень благодарна бывшему мужу за поддержку в такой момент. Но понимала она, что не сможет явиться на свадьбу, на которую ее не приглашали. Медленно женщина подняла заплаканное лицо и посмотрела на свое изображение в зеркале.
Или сможет? Может быть, она должна переступить через свою гордость и собственными глазами увидеть, как хороша ее дочь в свадебном платье?
Ответа на эти вопросы Лидия пока не знала. Но у нее еще была целая ночь впереди, чтобы подумать об этом.
==============================================
....... автор - Ирина АС, - канал на ДЗЕН

НОВОГОДНЯЯ НОЧЬ С ЧУЖИМ МУЖЧИНОЙ...

#ЗояЧернова
Метель била в окно. Снежные хлопья налипали на стекло и тут же таяли, оставляя мокрые дорожки.
Я стояла у окна и смотрела на это белое безумие. В квартире было тихо. Только ёлка мигала разноцветными огнями в углу комнаты. Мигала для меня одной.
Тридцать первое декабря. Восемь вечера. И я одна.
На столе стояла тарелка с оливье. Одна тарелка. Один бокал. Одна салфетка. Я приготовила салат по маминому рецепту — с солёными огурцами вместо маринованных, как делали в девяностые. Зачем? Привычка. Или попытка почувствовать хоть что-то праздничное.
На холодильнике висели детские рисунки. Тимофей нарисовал ёлку с кривой звездой. Алиса — снеговика с тремя пуговицами. Я провела пальцем по бумаге. Холодная.
Дети у бывшего. Первый Новый год за восемь лет — без них.
Я набрала номер.
- Мам! — голос Тимофея был звонким, весёлым. — С Новым годом!
- Ещё не Новый год, солнышко. Четыре часа до курантов.
- А мы уже подарки открыли! Папа разрешил!
Я сглотнула.
- Здорово. А Алиса где?
- Мама, мама! — в трубке зашуршало, голос дочки, пять лет, чистый колокольчик. — Мне куклу подарили! Большую!
- Покажешь потом?
- Да! Мам, а ты чего делаешь?
Я посмотрела на пустую квартиру. На тарелку оливье. На мигающую ёлку.
- Готовлюсь к празднику, зайка.
- С подругами?
- Да. С подругами.
Когда я положила трубку, руки чуть дрожали. Я села на диван и накрылась пледом. Привычка — когда тревожно, кутаться во что-нибудь мягкое.
Подруги. Лена — с мужем и детьми в деревне у свекрови. Ира — в Турции, горящий тур на двоих. Маша — беременна, третий триместр, какие гости.
Все при деле. Все с кем-то.
А я — маркетолог, тридцать четыре года, руковожу отделом из трёх человек, неплохая зарплата, своя квартира. И вот так.
Год назад он ушёл. К ней. К двадцатипятилетней с длинными ногами и короткими мозгами. Так я себе говорила первые месяцы. Потом перестала. Какая разница, какие у неё мозги, если он выбрал её.
Я взяла телефон и открыла приложение доставки. Суши. Роллы. Хоть что-то праздничное. Всё равно одной столько оливье не съесть.
Заказ приняли. Курьер будет через сорок минут.
Я откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Телевизор бормотал «Голубой огонёк». Знакомые лица, знакомые песни. Ничего не меняется. Только я.
***
Звонок в дверь раздался ровно через сорок минут.
Я открыла. На пороге стоял мужчина в куртке с логотипом доставки. Высокий, широкоплечий, снег на плечах и на шапке. Лицо усталое, но приятное. Тёмные глаза, чуть заметная щетина.
- Ваш заказ, — он протянул пакет. — С наступающим.
- Спасибо, — я взяла. — Вам тоже.
Он кивнул и ушёл вниз по лестнице. Я закрыла дверь.
Суши были ещё тёплые. Я разложила их на тарелке рядом с оливье. Странный набор. Советская классика и японская кухня. Впрочем, кому какое дело. Никто не увидит.
Я налила себе чай и включила погромче телевизор. Какой-то юморист рассказывал про тёщу. Зал смеялся. Я не смеялась.
Через десять минут снова звонок.
Я удивилась. Подошла к двери, посмотрела в глазок.
Тот же курьер. Стоит, переминается с ноги на ногу.
Я открыла.
- Простите, — он выглядел смущённым. — Машина не заводится. Можно от вас позвонить? Телефон сел.
Я отступила в сторону.
- Конечно. Заходите.
Он вошёл, аккуратно вытер ноги о коврик. Снял шапку. Тёмные волосы, коротко стриженные, чуть влажные от снега.
Я протянула ему свой телефон.
- Спасибо, — он набрал номер. — Алло? Эвакуатор нужен. Машина не заводится. Адрес? — он посмотрел на меня вопросительно.
Я назвала.
Он продиктовал и замолчал, слушая ответ. Лицо его вытянулось.
- Три часа? Минимум? — пауза. — Понял. Да. Жду.
Он вернул мне телефон.
- Три часа, — повторил он. — Тридцать первое. Метель. Все заняты.
- А такси?
Он достал свой телефон, ткнул в экран. Тот был тёмный — разряжен.
- Можно?
Я снова протянула свой. Он открыл приложение, посмотрел.
- Нет машин. Совсем.
Я выглянула в окно. Метель усилилась. Снег валил стеной. Деревья во дворе гнулись под ветром.
- На улице минус двадцать, — сказала я. — Три часа на морозе — это безумие.
Он пожал плечами.
- Посижу в машине. Там хоть ветра нет.
- Без отопления? Замёрзнете насмерть.
Он молчал. Я видела, что ему неловко. Взрослый мужик, застрял у чужой женщины в новогоднюю ночь. Нелепо.
- Подождите здесь, — сказала я. — Чаю попьёте. Согреетесь. Когда эвакуатор приедет — уедете.
Он колебался.
- Я не хочу вас беспокоить.
- Вы меня не беспокоите.
Это было правдой. Я вдруг поняла, что мне даже приятно, что кто-то есть в квартире. Пусть незнакомец. Пусть курьер. Живой человек.
- Хорошо, — он кивнул. — Спасибо.
***
Он сел на краешек дивана. Как гость, который боится что-то испачкать.
- Чай? — спросила я.
- Не беспокойтесь.
- Это не беспокойство. Чайник горячий.
Он кивнул.
Я пошла на кухню. Налила ему чай в синюю кружку — ту, из которой обычно пил бывший муж. Потом подумала — и взяла другую, белую.
Когда вернулась, он сидел в той же позе. Руки на коленях. Куртку не снял.
- Можете раздеться, — сказала я. — Тепло же.
Он снял куртку. Под ней была чёрная водолазка, чуть потёртая на локтях. Я заметила часы на его запястье. Дорогие. Швейцарские. Совсем не вязались с курьерской формой.
Он перехватил мой взгляд.
- Это… с прежних времён, — сказал он. — Осталось.
Я не стала спрашивать. Но мысль зацепилась. Какие такие прежние времена?
Телевизор продолжал бормотать. Снег за окном валил всё сильнее.
- Давно работаете курьером? — спросила я просто чтобы что-то сказать.
- Полгода.
- А до этого?
Он помолчал. Отхлебнул чай.
- В прошлой жизни, — усмехнулся он. И замолчал.
Я не стала давить. Зачем. Чужой человек, сейчас эвакуатор приедет — и всё. Увидимся-не увидимся.
Он смотрел на рисунки на холодильнике. Мягко как-то смотрел.
- Дети? — спросил он.
- Да. Восемь и пять.
- Красивые рисунки.
- Тимофей нарисовал ёлку. Алиса — снеговика.
Он кивнул. И я вдруг увидела в его взгляде что-то такое. Не зависть. Тоску, может быть.
- А вы?.. — начала я.
- Нет, — он покачал головой. — Детей нет.
Пауза повисла между нами. Телевизор орал что-то про оливье и мандарины. Смешно и глупо.
Я посмотрела на часы. Половина одиннадцатого.
- Куранты через полтора часа, — сказала я.
- Да. — Он посмотрел в окно. — Эвакуатор точно не успеет.
И тут я поняла: мы встретим Новый год вместе. Два совершенно чужих человека. Он — курьер, застрявший по дороге. Я — разведённая женщина, которая сказала детям, что будет с подругами.
Бред какой-то.
- У меня даже шампанского нет, — сказала я вслух. — Не планировала праздновать.
Он вдруг улыбнулся. Первый раз за вечер.
- Секунду.
Встал, подошёл к куртке, порылся в большой сумке и достал бутылку. Шампанское. Хорошее, не самое дешёвое.
- Я не довёз, — объяснил он. — Клиентка отменила заказ в последний момент. А бутылка уже была. Так и лежит.
Я рассмеялась. Впервые за весь вечер.
- Судьба, — сказала я.
- Наверное, — он протянул бутылку. — С наступающим.
***
Я накрыла на стол.
Оливье. Суши. Мандарины из вазы на подоконнике. Шампанское.
Он помог мне достать бокалы — высокие, тонкие, свадебный подарок, ни разу не пользовались.
- Странный набор, — сказал он, глядя на стол.
- Идеальный, — ответила я.
Мы сели друг напротив друга. Телевизор показывал Красную площадь. Кремлёвские звёзды сияли на тёмном небе.
Без пяти двенадцать.
- Как вас зовут? — вдруг спросила я. Поняла, что не знаю.
- Андрей.
- Полина.
- Красивое имя.
Я почувствовала, как щёки потеплели. Глупо. Тридцать четыре года, а краснею от простого комплимента.
Куранты начали бить.
Он открыл шампанское. Аккуратно, без хлопка — придержал пробку ладонью. Разлил по бокалам.
- С Новым годом, Полина.
- С Новым годом, Андрей.
Мы чокнулись. Бокалы звякнули тонко и чисто.
Шампанское было холодным и вкусным. Пузырьки щекотали нёбо. Я сделала глоток и закрыла глаза.
Новый год. Я не одна. Пусть это случайность. Пусть он уедет через час. Но прямо сейчас — я не одна.
- О чём задумались? — спросил он.
Я открыла глаза.
- О том, что жизнь странная штука.
- Это точно, — он усмехнулся. — Пару лет назад я и представить не мог, что буду встречать Новый год у незнакомой женщины, работая курьером.
Я отставила бокал.
- А кем вы были? Год назад?
Он помолчал. Я видела, как он собирается с мыслями.
- У меня были кофейни. Три точки в городе. Небольшие, но хорошие. Постоянные клиенты, команда. Партнёр.
- И что случилось?
- Партнёр вывел деньги. Классика, в общем-то. Я был на прибыль, он — на бухгалтерию. Доверял. — Пауза. — Когда понял — было уже поздно. Долги, суды, кредиторы. Пришлось всё закрыть.
Я молчала. Не знала, что сказать.
- Жена ушла через месяц после того, как я рассказал ей о долгах, — продолжил он. — Оказалось, любила не меня. Положение. Статус. А когда статус исчез, исчезла и она.
Его голос был ровным. Без жалости к себе, без обиды. Просто факты.
- Мне жаль, — сказала я.
- Не надо. — Он покачал головой. — Лучше узнать правду поздно, чем никогда. А курьер — это честная работа. Долги почти закрыл. Весной хочу снова попробовать. Маленькую кофейню. Одну. Свою.
Я смотрела на него и понимала: передо мной не «просто курьер». Передо мной человек, который упал и поднимается.
- А вы? — спросил он. — Почему одна?
Я допила шампанское.
- Развод. Год назад. Он ушёл к другой.
- Дурак.
Я невольно улыбнулась.
- Спасибо.
- Это не комплимент. Это констатация. Мужик, который бросает жену с двумя детьми ради кого-то — дурак. Без вариантов.
Я налила себе ещё шампанского. Руки слегка дрожали.
- Я первый Новый год без детей, — сказала я тихо. — Они у него. По закону — имеет право. Мы чередуем праздники. В этом году его очередь.
- Тяжело.
- Да.
Мы помолчали. За окном метель утихала. Снег падал ровнее, спокойнее.
- Я боялась этого дня, — призналась я. — Целый декабрь боялась. Думала — приду домой, буду одна, буду плакать. А потом вы застряли со своей машиной, и я поняла, что судьба иногда подкидывает странные сюрпризы.
- Это точно, — он кивнул. — Я тоже боялся.
- Чего?
- Встречать Новый год в съёмной комнате. Один. С бутылкой пива и старым телевизором. Думал — вот она, моя жизнь теперь. Курьер. Съёмная комната. Развод.
- А теперь?
Он посмотрел на меня. Серьёзно, без улыбки.
- А теперь сижу в тёплой квартире с умной красивой женщиной, ем оливье и пью шампанское. И думаю, что жизнь не так уж плоха.
Я почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Глупо. Незнакомец. Курьер. Увидимся-не увидимся.
Но он сказал «красивая». И «умная». И я поверила.
***
Мы разговаривали до трёх ночи.
Он рассказывал про свои кофейни. Про первую — маленькую, на пятнадцать квадратов, возле метро. Про то, как сам жарил зёрна первые месяцы, пока не нашёл поставщика. Про постоянных клиентов, которые приходили каждое утро за капучино и круассаном.
Я рассказывала про свою работу. Про то, как строила отдел с нуля. Про бессонные ночи перед запусками. Про начальника, который сначала не верил в меня, а потом не мог нарадоваться.
Мы говорили про детей. Он признался, что хотел бы. Но с бывшей женой не сложилось — она откладывала, ждала «подходящего момента». А потом ушла. И момент так и не настал.
Я рассказала про Тимофея и Алису. Про то, как Тимофей учится играть в шахматы и обыгрывает меня каждый вечер. Про то, как Алиса разговаривает с куклами на собственном языке, который понимает только она.
Он слушал. Внимательно, по-настоящему слушал. Не кивал машинально, глядя в телефон, как бывший муж в последний год. Смотрел в глаза. Задавал вопросы. Смеялся.
В какой-то момент я поняла, что перестала думать о нём как о курьере. Просто — Андрей. Мужчина с тёплыми глазами и усталым лицом. Который тоже был разбит. Который тоже поднимается.
- Знаете, что самое странное? — сказал он, когда бутылка опустела. — Я весь вечер стеснялся.
- Чего?
- Что я курьер. Что вы — вот такая. — Он обвёл рукой комнату. — Успешная, умная, с квартирой, с работой. А я — с сумкой на плече и сломанной машиной.
Я рассмеялась. Горько как-то.
- Я тоже стеснялась.
- Вы? Почему?
- Думала — он увидит успешную тётку, одну в Новый год. Муж бросил. Дети у него. Решит — стерва какая-нибудь, раз даже семью не удержала.
Он смотрел на меня долго. Потом покачал головой.
- Я не это увидел.
- А что?
- Женщину, которой больно. И которая всё равно улыбается. И наливает чай незнакомому курьеру.
Я отвернулась к окну. Глаза защипало.
Никто не говорил мне таких слов целый год.
- Эй, — его голос был мягким. — Я не хотел вас расстроить.
- Вы не расстроили, — я вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Просто. Давно мне никто ничего хорошего не говорил. Отвыкла.
Он помолчал.
- Это неправильно, — сказал он наконец. — Такая женщина не должна отвыкать от хороших слов.
Я не знала, что ответить. Потому промолчала.
***
В пять утра эвакуатор позвонил.
- Через час будем.
Андрей положил трубку и посмотрел на меня.
- Час, — сказал он.
- Да.
Мы стояли посреди комнаты. Ёлка всё ещё мигала. За окном светало — небо из чёрного становилось серым, потом розовым.
- Спасибо, — сказал он. — За эту ночь. За чай. За разговор. За то, что не выгнали.
Я улыбнулась.
- Не за что. Вы мне тоже помогли.
- Чем?
- Не дали провести эту ночь одной.
Он помолчал. Потом спросил — и голос его чуть дрогнул:
- Можно ваш номер?
Я вскинула голову.
- Я не знаю, что из этого выйдет, — продолжил он быстро. — Может, ничего. Может, всё. Но мне бы хотелось. Позвонить. Узнать, как вы. Может, встретиться. Если вы не против.
Я молчала секунду. Две. Три.
А потом назвала номер.
Он записал. Улыбнулся.
- Я позвоню. Обещаю.
- Хорошо.
Он надел куртку. Взял сумку. Подошёл к двери.
- С Новым годом, Полина.
- С Новым годом, Андрей.
Он открыл дверь. И обернулся на пороге.
- Знаете, что я думаю?
- Что?
- Что эта метель — лучшее, что случилось со мной за последний год.
И ушёл.
***
Я стояла у окна.
За стеклом занимался рассвет. Метель кончилась. Снег искрился на деревьях, на крышах машин, на детской площадке внизу. Мир был белым и чистым. Новым.
Телефон лежал в руке. Я открыла контакты.
Новый номер: «Андрей. Курьер».
Я добавила снежинку. Улыбнулась.
На столе стояла пустая бутылка шампанского. Тарелка с остатками оливье. Два бокала рядом.
Плед лежал на диване. Я не стала его брать. Мне не было тревожно. Впервые за долгое время.
Может, это ничего не значит. Может, он позвонит — а может, нет. Может, мы встретимся — и поймём, что не подходим друг другу. Жизнь непредсказуема.
Но прямо сейчас — утро первого января.
Я не одна.
И где-то в городе есть человек, у которого мой номер.
Рассвет заливал комнату розовым светом. Ёлка перестала мигать — наверное, таймер. Было тихо.
Я улыбнулась.
Впервые за год — по-настоящему.
============================================
....... автор - ЗОЯ Чернова - канал на ДЗЕН