Клара Шепелева

В пятницу вечером Вера варила борщ. Не потому что планировала — просто начала, и уже не бросать. Резала капусту, добавляла свёклу, привычно поглядывала на часы над плитой. Игорь обещал к восьми. В последнее время «к восьми» превратилось в «около девяти», «около девяти» превратилось в «ну ты же знаешь, как бывает», — но сегодня он написал в шесть: «Буду к восьми, не жди с ужином». Она всё равно сварила. Восемь лет она варила борщ по пятницам. Это был их ритуал — не потому что он особенно любил борщ, а просто так сложилось в самом начале, когда они только съехались, и потом как-то осталось. Пятница, борщ, Игорь дома раньше обычного. В последние месяцы ритуал трещал — он задерживался, приходил поздно, иногда говорил: «Давай поедим завтра», и борщ стоял в холодильнике до воскресенья. Но сегодня написал «к восьми» — и Вера поверила. Он пришёл без десяти. Не один. Вера услышала голоса в прихожей ещё прежде, чем открылась дверь — женский смех, тихий, как будто специально приглушённый. Потом

Ольга любила тишину. Это было осознанным выбором — не привычкой, не одиночеством по необходимости, а именно выбором. Просторная квартира на пятом этаже, где слышно только соседский кот по утрам и иногда дождь по ночам. Утро с кофе и ноутбуком — она вставала рано, пока город ещё сонный, и работала часа два в полной тишине, и это были лучшие два часа дня. Потом рабочий день с макетами, шрифтами, палитрами, заказчиками, правками и снова правками. Вечер с книгой или сериалом — не объясняя никому, почему именно это и именно сейчас. Ужин на одну персону, и это не грустно, это просто так. Ей было тридцать восемь. Она давно перестала считать такую жизнь чем-то, что нуждается в оправдании. Не недостача, не пробел — выбор, который она сделала, и который ей подходил. До того среднего звонка всё шло именно так. Брат Андрей был совсем другим человеком. Шумным, легко загорающимся, легко остывающим. Они не были особенно близки даже в детстве — разница в три года, разные компании, разные интересы. По