SVETLANA ROMANOVA

В декабре от Людмилы Евгеньевны пришла новогодняя открытка. Красивая — с ёлкой и золотыми снежинками. Я достала из почтового ящика вместе с рекламными листовками, поднялась домой, поставила на полку. Вечером взяла чтобы показать Диме — он любит когда мама присылает открытки, говорит «старомодно, но приятно». Открыла. «Дорогие Дима и Ира. С Новым годом! Желаем здоровья, радости и мира в семье. Ваша мама». Подписано ручкой — красивым крупным почерком, с лёгким наклоном вправо. Я смотрела на этот почерк. И не могла пошевелиться. Первое письмо пришло три года назад. Я тогда только вышла из декрета — Артёму было девять месяцев, я вернулась на работу. Обычный конверт, без обратного адреса. Внутри — листок бумаги, напечатанный. «Уважаемая Ирина. Хочу поделиться наблюдением: муж в семье нуждается во внимании жены особенно в период когда дети маленькие. Это время трудное для мужчины — он чувствует себя на втором месте. Подумайте об этом. Искренне желающая вам добра». Я прочитала. Ещё раз. «Искр

Автобус пришёл в начале второго. Я стояла на остановке одна — ноябрь, ветер, Садовое кольцо пустое почти. Защита проекта закончилась в десять, потом обсуждение, потом коллеги позвали поужинать — «отпраздновать», «ты же прошла». Прошла. Сидели до часа. Метро уже закрыто, такси я не люблю в такое время — дорого и тревожно. Автобус ночной — есть такой, идёт до моего района. Зашла. Водитель за стеклом — кивнул. Один пассажир в середине — мужчина, голова к окну. Больше никого. Я прошла назад. Выбрала место через ряд от него. Автобус закрыл двери. Поехал. Первые десять минут — молчали. Он смотрел в окно. Я смотрела в телефон — перечитывала комментарии с защиты, там были хорошие слова, хотела запомнить. Город за стеклом — фонари, редкие машины, мокрый асфальт. Потом телефон сел. Я убрала его в сумку. Стала смотреть в окно — на другой стороне, не туда где он. Ехали. На третьей остановке никто не вышел и не сел. На четвёртой — тоже. Я незаметно посмотрела на него. Лет сорока. Тёмная куртка — ме

Сообщение пришло в половине одиннадцатого. «Родная, скучаю по тебе. Завтра увидимся?» Я смотрела на экран и улыбалась. Он давно так не писал — не «родная», не «скучаю». Последние года два — «ты дома?», «купи молока», «когда придёшь». Нормально, девять лет брака, жизнь такая. А тут — «родная». Я встала с кровати. Хотела зайти в гостиную и обнять его — просто так, потому что приятно. Открыла дверь. Гена сидел на диване. Телефон в руке. Смотрел в экран. Я стояла в дверях. Он написал мне «скучаю» из соседней комнаты. Но «завтра увидимся» — мы живём вместе. Я закрыла дверь. Вернулась в кровать. Смотрела на сообщение. «Завтра увидимся». Девять лет. Мы познакомились в двадцать семь — мне и Гене. Общий друг, вечеринка, он меня рассмешил и всё. Три года встречались, поженились. Живём в двушке на Таганке — его квартира ещё до свадьбы. Детей нет — не получилось, потом перестали пытаться, потом как-то само отошло. Хорошая жизнь. Обычная. Не яркая — нормальная. Я работаю дизайнером, он менеджер в с

В Ленинку я хожу по пятницам. Не потому что пятница особенная — просто так сложилось. Работа позволяет, в пятницу народу меньше, в читальном зале тихо. В ту пятницу я заказала книгу заранее — через сайт, за два дня. «Записки московского нотариуса, 1870-1890 годы. Рукопись, единственный экземпляр». Мне нужна была для статьи — я историк, изучаю юридический быт Москвы позапрошлого века. Пришла в половину одиннадцатого. Библиотекарь — Наталья Сергеевна, я её знаю три года — посмотрела на мой заказ. Потом посмотрела в компьютер. — Лариса Михайловна, тут интересная ситуация. На ту же книгу есть ещё один заказ. Сделан вчера вечером. Человек уже здесь. — Один экземпляр? — Один. — Она смотрела на меня. — Вам нужно на весь день? — Желательно. — Он тоже на весь день. — Пауза. — Договоритесь как-нибудь. Книга редкая, мы её не выдаём в два руки одновременно. Мужчина сидел за третьим столиком от окна. Лет сорока с небольшим. Тёмный свитер, очки. Перед ним — блокнот и карандаш. Книги пока нет — он то

Денис прочитал статью в субботу утром. Я была на кухне — не своей кухне, в пекарне. В шесть утра, как каждый день. Он позвонил в половину девятого. — Таня, — сказал он. — Тут про тебя написали. — Знаю. Журналист приходил на прошлой неделе. — Они написали что твоя доброта — это твоя стратегия. — Они так написали? — Дословно: «Секрет успеха Тани Осиповой — в умении помнить. Она помнит всё о каждом клиенте. Это редкость. И именно за этим люди возвращаются снова». Я молчала. Раскатывала тесто — руки делали своё, пока голова думала. — Денис, помнишь что ты говорил три года назад? Когда я открывала? — Помню. — Что именно помнишь? Пауза. — Что доброта в бизнесе — слабость. — Да, — сказала я. — Именно это. Я нажала на тесто сильнее. Оно поддалось. — И? — спросил он. — И — ты ошибался, — сказала я. — Хорошего утра. Повесила трубку. Три года назад я хотела открыть пекарню. Не большую — маленькую. Шестьдесят квадратных метров на первом этаже жилого дома в нашем районе. Я пекла всю жизнь — с детст

Инна Сергеевна положила перед мной распечатку. — Вот, — сказала она. — Банковские выписки за последние шесть лет. Стандартная процедура при оформлении наследства. Посмотрите. Я взяла листы. Мамин счёт в Сбере. Движения по годам — поступления, списания. Пенсия, коммунальные, аптека. Обычная жизнь обычной пенсионерки. Потом — четыре года назад. Одна строчка. «Исходящий перевод. Получатель: Романова Татьяна Николаевна. Сумма: 680 000 рублей 00 копеек». Я перечитала. Татьяна Николаевна Романова — это моя сестра Таня. — Всё нормально? — спросила Инна Сергеевна. — Подождите, — сказала я. — Одну секунду. Нас было двое. Таня — старшая, сорок восемь лет, живёт в Нижнем Новгороде. Замужем за Кириллом, работает менеджером. Приезжала к маме раз в год, на Новый год. Иногда не приезжала — дела. Я — Оля, сорок пять, учительница. Живу в Москве, в двадцати минутах от мамы. Ездила к ней каждую неделю. Последние три года — почти каждый день. Мама умерла в феврале. Нина Александровна Романова, семьдесят т