Сергей Макаренков

Евгений Полуэктов Мы привыкли к нему с детства: лихой наездник с пушистыми усами, обнажённой шашкой и неизменным «Айда!». Образ, созданный актёром Борисом Бабочкиным, настолько прочно врос в народное сознание, что его имя стало нарицательным. Но за экранной легендой скрывался совершенно другой человек — с другой биографией, другими привычками и, что самое удивительное, с другой фамилией. Всё начиналось довольно прозаично. Будущий комдив родился 9 февраля (по новому стилю) 1887 года в чувашской деревне Будайка под Чебоксарами в беднейшей крестьянской семье. Дед будущего комдива — Степан Гаврилович — носил обычную фамилию Гаврилов. Крестьяне в ту пору часто довольствовались отчествами вместо фамилий, и это была одна из самых распространённых. Но именно этот Степан Гаврилович положил начало той самой фамилии, которая прогремит на всю страну. Случилось это благодаря одному-единственному слову. «Чепай!»: как прокричали фамилию Самая правдоподобная версия происхождения неожиданного прозвища

Евгений Полуэктов Мы привыкли к нему с детства: лихой наездник с пушистыми усами, обнажённой шашкой и неизменным «Айда!». Образ, созданный актёром Борисом Бабочкиным, настолько прочно врос в народное сознание, что его имя стало нарицательным. Но за экранной легендой скрывался совершенно другой человек — с другой биографией, другими привычками и, что самое удивительное, с другой фамилией. Всё начиналось довольно прозаично. Будущий комдив родился 9 февраля (по новому стилю) 1887 года в чувашской деревне Будайка под Чебоксарами в беднейшей крестьянской семье. Дед будущего комдива — Степан Гаврилович — носил обычную фамилию Гаврилов. Крестьяне в ту пору часто довольствовались отчествами вместо фамилий, и это была одна из самых распространённых. Но именно этот Степан Гаврилович положил начало той самой фамилии, которая прогремит на всю страну. Случилось это благодаря одному-единственному слову. «Чепай!»: как прокричали фамилию Самая правдоподобная версия происхождения неожиданного прозвища

Лето 1775 года. К запорожской Сечи приближается русская армия. Ещё недавно здесь кипела жизнь: казаки собирались на совет, обсуждали походы, спорили со старшиной, торговали, тренировались и жили по собственным правилам. Но теперь вокруг главной крепости запорожцев стоят имперские войска. Екатерина II решила окончательно покончить с казачьей вольницей. Сечь должна была исчезнуть, а вместе с ней — особый порядок жизни, существовавший здесь на протяжении нескольких столетий. Однако разрушение Сечи стало лишь началом истории. Самый интересный вопрос заключался в другом: что произошло с тысячами казаков после ликвидации их государства? Кто-то ушёл за Дунай, кто-то попытался устроиться на службе у австрийского императора, а кто-то остался в России и позднее вошёл в состав новых казачьих формирований. Одни сохранили привычный уклад, другие получили землю и чины, третьи оказались в ссылке или потеряли всё. К 1775 году Запорожская Сечь уже не имела прежнего стратегического значения. Раньше она

Лето 1775 года. К запорожской Сечи приближается русская армия. Ещё недавно здесь кипела жизнь: казаки собирались на совет, обсуждали походы, спорили со старшиной, торговали, тренировались и жили по собственным правилам. Но теперь вокруг главной крепости запорожцев стоят имперские войска. Екатерина II решила окончательно покончить с казачьей вольницей. Сечь должна была исчезнуть, а вместе с ней — особый порядок жизни, существовавший здесь на протяжении нескольких столетий. Однако разрушение Сечи стало лишь началом истории. Самый интересный вопрос заключался в другом: что произошло с тысячами казаков после ликвидации их государства? Кто-то ушёл за Дунай, кто-то попытался устроиться на службе у австрийского императора, а кто-то остался в России и позднее вошёл в состав новых казачьих формирований. Одни сохранили привычный уклад, другие получили землю и чины, третьи оказались в ссылке или потеряли всё. К 1775 году Запорожская Сечь уже не имела прежнего стратегического значения. Раньше она