Виктор Токарев

Николай Иванович был тем, кого в больших городах называют «невидимкой». В свои шестьдесят восемь он носил тёмно-синий рабочий комбинезон с выцветшей эмблемой клининговой службы на груди. Его рабочим местом был огромный торгово-развлекательный центр «Гранд-Сити» — сверкающий храм магазинов, где полы из искусственного мрамора должны были отражать свет софитов двадцать четыре часа в сутки. Николай Иванович знал каждый квадратный сантиметр этого здания. Он знал, как коварно въедается в кафель пролитый кофе и как быстро пачкаются зеркальные поверхности лифтов. Его руки, натруженные и привыкшие к запаху хлорки, всегда были чистыми, но кожа на них стала сухой и грубой, как старая древесина. Он не жаловался. Эта работа была честной, и именно она помогла ему оплатить учёбу сына в престижном университете, купить ему первый приличный костюм и оплатить курс английского языка. В ту пятницу в «Гранд-Сити» было особенно многолюдно. Николай Иванович работал в зоне фуд-корта на третьем этаже. Это было

Застолье продолжалось, хотя лимонная горькая была выпита и закуска съедена. Всё подмели. Миша с Семеном ушли. Но тут вдруг дверь открылась и некто, входя в наш тесный мир, пафосно произнес: – Бойцы вспоминают минувшие дни и битвы, где вместе рубились они. Это был Алексеич, наш дорогой сокурсник и товарищ. Фомичев Владимир Алексеевич! Он был в своем майорском кителе, синих поношенных галифе, заправленных в запыленные яловые сапоги, и колхозной кепке. Наш старейшина и общепризнанный атаман. – Здорово, бойцы! – громко по-командирски рявкнул Алексеич, и все встали для рукопожатий и объятий. Алексеич был не просто самым авторитетным из нашего круга. Он был фронтовик, который войну прошел от младшего лейтенанта до капитана артиллерии. Дошел до Кенигсберга. Был награжден орденами и медалями. После войны служил еще лет семь и демобилизовался в звании майора. А когда вернулся в родную деревню, его тут же поставили председателем колхоза. «Так и тяну лямку вот уж седьмой год» – виновато улыбаясь,