Светлана Полипчук

Девчата посидели ещё немного, поговорили. О любви, конечно. Галя то и дело под разными предлогами выбегала из комнаты, ей говорить особо было не о чем, в её жизни сильной любви пока ещё не случалось. Нравился ей в старших классах одноклассник, но это была так, лёгкая влюблённость, а не всепоглощающая любовь. Предыдущая глава: https://dzen.ru/a/afI7pLA5TGF1XF1n Проснулся Серёжа, раскапризничался. Тося измерила ему температуру – 37,3. — Ох, что ж делать? – всполошилась Тося. – Наверное, таблетку от температуры нужно дать? — Нет, не нужно, - уверенно сказала Рая. – Такую температуру не нужно сбивать, у моего племянника тоже была температура, когда первый зуб резался, мы ему жаропонижающее дали, когда температура выше 38 стала. — Ты уверена, Рая? – с сомнением спросила Тося. — Уверена, Тось. Положись на меня. Тося вздохнула: как плохо, что рядом нет мамы, уж она бы точно подсказала, что нужно делать. Тося дала Серёже резиновую игрушку, мальчик сразу отправил её в рот и принялся усердно жев

Людмила Райкова. Глава 9. Ночной лес превращается в отдельный мир, в котором царят звуки с тревожными аккордами. Треснет ветка под тяжелой поступью овчарки, и ты замираешь с поднятой лапой стараясь понять далека опасность или нет. В незнакомом мире под ногами может проскользнуть змея, рядом юркнуть мышь или даже крыса. Да и самой стоит ступать осторожно, чтобы силуэт не вырисовывался как инородное тело из ажурной картины листвы и веток полумрака. Особенно сейчас надо быть предельно осторожной, добраться незамеченной до цели и занять наблюдательный пункт.... Вот оно, удобное логово между двумя кустами площадка, на которую можно прилечь, с трех сторон пути отхода, они же конечно и лазейка для нападения. Но ее реакция и обостренный слух на порядок лучше, чем у потенциального врага, так что при случае успеет и защиту обеспечить и спастись. Устроившись в лежке, на несколько секунд замерла, потом села упершись всеми четырьмя лапами и жадно уставилась в сторону озера. Гладь воды отражала и де

До заветной дедовой полянки шли долго, но было еще светло, когда вышли, наконец, к ней. Сорока замер у края леса, предостерегающе поднял руку — полянка была обитаемой. На ней разбита палатка. Они поняли, что стоять у опушки нельзя — опасно. На вопросительный взгляд Николаева Сорока лишь едва заметно пожал плечами. Чуть придержав деда за рукав, Николаев шагнул на поляну первым, за ним — остальные. И здесь Сорока громко и весело заговорил: — Кто тут есть, добрые люди, встречайте гостей! Николаев снял с предохранителя пистолет, лежащий в кармане куртки. Догадливый Вадим быстрым движением сбросил с плеча рюкзак и держал его теперь в левой руке, готовый в любую минуту прийти Николаеву на помощь. На голос Сороки полог палатки откинулся, и из нее вышел загорелый человек в плавках. — Здравствуйте, — приветливо поздоровался он. — Здравствуйте, — повторил он, удивленно глядя на напряженно замерших людей. — Давненько здесь обитаете? — продолжал Сорока. — Что-то раньше я вас в этих местах не вст

Людмила Райкова. Глава 6. «А почему я водовоз? Удивительный вопрос.» - Муж напевал песенку из старого фильма и кряхтел. Маня уснула поздно, сначала слушала, а потом осмысливала новостной ряд, выстроенный на канале «Соловьев лайф». Там весь вечер выносили приговоры писателю Прилепину, комику Галкину, артисту Урганту и светской львице Собчак. Выставляли нарезки из их высказываний, демонстрировали скриншоты из социальных сетей и обращались к зрителям с вопросом «Разве не предатели?!». Что-то пугало Маню в таком вираже новостников. Она до пяти утра как назойливую муху отгоняла от себя мысль о том, что как раз, так и начинаются репрессии. Но разобраться конечно, кто что и почему плану разорил ее родину стоит. Только начинать надо не с 24 февраля 2022 года, а с 90-ых. Однако не время сейчас начинать это взрывоопасное дело. И вот теперь она пропустила строгое предупреждение Али о необходимости заполнить в доме водой все емкости. Не знакомые с причудами коммунального обеспечения они уже два ра

Лошадь пала у самой околицы, где начинался мокрый березняк. Сначала рухнула на передние ноги, всхрапнув так, словно из нее разом выпустили весь воздух, а потом завалилась на бок, придавив крупом раненого всадника. Дмитрий успел выдернуть ногу из стремени за мгновение до этого, но удар о землю все равно выбил из глаз белые искры. Он лежал лицом в прелой листве и не мог дышать. Не от страха — от боли. Спина горела. Там, под распоротой кожей, под слоем запекшейся корки, сидели мелкие осколки противотанковой мины. Они шевелились при каждом движении, как живые. — Вставай... — прохрипел он сам себе, но губы не слушались. — Димка, вставай, сволочь... Небо над ним было низким и серым, как старая шинель. Деревня, до которой он полз и ехал третьи сутки, лежала внизу, в распадке, окутанная сырой тишиной. Ни дыма, ни лая собак. Только тяжелая вода капала с голых веток. Из лесу, по тропе, усыпанной рыжими иголками, шла Варя. Шла легко, почти неслышно, несмотря на тяжелые кирзовые сапоги на