Лариса Подгайко

Хан Дондук был суров с ней. Ни слова не проговорил, только дал понять – сила за ним. И красавица Джан, поспешно утирая выступившие слезы, бормотала на своем языке: «Ты – мой господин! Я – твоя раба!». В 1731 году кабардинская княжна стала женой наследника калмыцкого хана. в иллюстративных целях Девочек в семье не считали. Когда они родились, не записывали. Важны были только сыновья, а вот если появлялась дочь, то ее сразу отсылали к нянькам. Вот и Джан почти не знала материнской любви: всю свою ласку княгиня расточала мальчикам. Глаза у нее были большие, чёрные, беспокойные. Когда калмыцкий хан начал присматривать жену для своего внука, то выбор пал на Джан. И хороша, и происхождения подходящего! На тот момент Дондук был женат, да неудачно: его супруга, Солома, казалась ему ледяной статуей. С брачного ложа он уходил злой: и что за женщина такая, что не способна дать радость и тепло? - Хороша Джан, - удовлетворённо говорил калмыцкий хан Аюка, - будет женой моему Дондуку. Противиться его