Любовь Репкина

Cтаpик не выдеpжал oдиночества в свoй 75-й день рождения, и уже сидел на пoдоконнике у окна

В руках она сжимала тарелку с еще теплым домашним пирогом, заботливо укутанную в чистое полотенце. Её сосед, Семен Петрович, не показывался во дворе уже три дня. Обычно он ровно в девять утра выходил за свежим батоном, а по вечерам сидел на лавочке, подставив лицо солнцу. Но последние дни его почтовый ящик пух от неоплаченных квитанций, а в окнах не горел свет даже в сумерки. Татьяна знала — сегодня у Петровича юбилей, семьдесят пять лет, но за весь день к подъезду не подъехала ни одна машина, и никто из родственников так и не пришел поздравить старика.
Наконец она решилась и тихо постучала. К её уди

Убирайся из дома, ты нам никто! — крикнул муж в роддоме. Утром он ахнул.

Стеклянные двери тамбура открывались каждые две минуты, впуская в холл тольяттинский апрель — пыльный, колючий, с запахом талого снега и бензина. Марина перехватила конверт поудобнее. Розовая лента скользила по атласу. Дочка сопела, уткнувшись носом в кружево.
— Марин, ну ты чего застряла? — Артём не зашёл внутрь. Он стоял на крыльце, похлопывая ладонью по карману куртки. Цветов в руках не было. Машина — их общая «Веста», за которую ещё два года платить кредит, — стояла чуть поодаль, на газоне.
Рядом с Артёмом, выпрямив спину, замерла Эльвира Николаевна. Свекровь поправила воротник своего бежевого пальто и посмотрела