Ольга Макаренкова

- Её хочу! – капризно сказал мальчишка. – Не буду больше ни на кого смотреть! Мать всплеснула руками и попробовала отговорить ребенка. Она повторяла, что вызвала из Англии прекрасную гувернантку, которая будет разговаривать с Пашенькой только на английском языке. Что гувернер-француз, который прижился в имении после 1812 года и воспитывал старших Пашенькиных братьев, станет заниматься с ним фехтованием и французским. Зачем ему эта усталая крепостная женщина? Но барчук стоял на своем. И тогда, взметнув ко лбу свои соболиные брови, хозяйка Вера Петровна сдалась. Пусть Пашенькой занимается Катерина. Была та самая Катерина обычной крепостной, из дворни. Родилась в имении Неклюдовых, выросла там же, да и последний свой час собиралась когда-нибудь встретить там же. Ей было в ту пору тридцать шесть лет, она потеряла мужа и всех троих детей. Мужа, который в том же доме служил кучером, сразила лихорадка. Детишки угасли еще в колыбельке. Тянула свою лямку Катерина безропотно и без малейшего инте

- Её хочу! – капризно сказал мальчишка. – Не буду больше ни на кого смотреть! Мать всплеснула руками и попробовала отговорить ребенка. Она повторяла, что вызвала из Англии прекрасную гувернантку, которая будет разговаривать с Пашенькой только на английском языке. Что гувернер-француз, который прижился в имении после 1812 года и воспитывал старших Пашенькиных братьев, станет заниматься с ним фехтованием и французским. Зачем ему эта усталая крепостная женщина? Но барчук стоял на своем. И тогда, взметнув ко лбу свои соболиные брови, хозяйка Вера Петровна сдалась. Пусть Пашенькой занимается Катерина. Была та самая Катерина обычной крепостной, из дворни. Родилась в имении Неклюдовых, выросла там же, да и последний свой час собиралась когда-нибудь встретить там же. Ей было в ту пору тридцать шесть лет, она потеряла мужа и всех троих детей. Мужа, который в том же доме служил кучером, сразила лихорадка. Детишки угасли еще в колыбельке. Тянула свою лямку Катерина безропотно и без малейшего инте