Айгуль Мазитова

После смерти бабушки мама стала разбирать её квартиру. Я предложила помочь, но она резко отказалась. — Не надо, Катя. Я сама. Это было странно. Обычно мама не любила заниматься такими делами одна. Но теперь каждый день после работы ехала в бабушкину квартиру и возвращалась поздно, усталая, с красными глазами. — Ты плакала? — спрашивала я. — Пыль, — отвечала она. Бабушка умерла тихо, во сне. Ей было восемьдесят четыре. Она была строгой женщиной, но меня любила. В детстве я часто оставалась у неё: ела сырники, смотрела старые фильмы, слушала истории про маму. Только одна тема в нашем доме всегда была закрыта — мамина юность. Стоило спросить: — Мам, а какой ты была в школе? Она сразу отвечала: — Обычной. — А друзья у тебя были? — Были. — А фотографии? — Потерялись. Меня это удивляло. У всех есть школьные фотографии. Выпускной, линейки, подруги, смешные причёски. У мамы — ничего. Когда бабушкину квартиру решили продавать, мама всё-таки попросила меня приехать. — Нужно вынести вещи на выбро

В глухом лесу, вдали от шумных городов и даже небольших деревень, стояла одинокая избушка. В ней жила Марфа — знахарка, которую одни считали ведьмой, а другие — последней надеждой в болезни и беде. Люди приходили к ней за травами, заговорами и советом, шептались за спиной, но всё равно возвращались снова и снова. Марфа не обижалась на людские пересуды. Она знала силу природы, умела слушать ветер и понимать шёпот трав. Её жизнь текла размеренно и одиноко, пока однажды судьба не преподнесла ей неожиданный дар. Находка в лесу Ранним утром, когда туман ещё цеплялся за верхушки деревьев, Марфа отправилась в лес за целебными травами. Она шла знакомой тропой, вслушиваясь в звуки пробуждающегося леса: пение птиц, шорох листьев, далёкий стук дятла. Вдруг она услышала слабый плач — не птичий, не звериный, а человеческий. Сердце знахарки сжалось. Она пошла на звук, пробираясь через густые кусты, и остановилась как вкопанная. В зарослях папоротника, завёрнутый в потрёпанную ткань, лежал младенец