Михаил Яюк

9 июля 1944 года партизанский отряд вышел к лесному лагерю юго-восточнее Минска. Командир рассчитывал найти брошенные укрепления. Но то, что предстало перед ними, заставило замереть даже бывалых. Земля была перепахана взрывами. Повсюду — обугленная, искореженная техника. Грузовики, тягачи, штабные машины, повозки. Всё вперемешку. И трупы. Очень много трупов — в серо-зелёных мундирах, в касках, в пилотках. Потом подсчитают: более пяти тысяч. Лагерь уничтожили с воздуха. Полностью. В груде покорёженного металла партизаны нашли тело лётчика. Совсем молодой парень, почти мальчишка. Гвардии старший лейтенант. Документы уцелели. Борис Семёнович Окрестин. Они ещё не знали, что за три дня до этого его шестёрка Ил-2 вылетела на задание. И командир принял весь огонь на себя. Он родился в Москве, в феврале 1923 года. Отец работал на железной дороге. Семья простая, рабочая. Борис окончил семь классов и поступил в аэроклуб «Метростроя». Там впервые поднялся в небо — на учебном У-2, фанерном, лёгко

В архивных отчетах штабов любая военная летопись выглядит гладко и сухо. Стрелочки на картах, номера дивизий, бодрые доклады о взятых высотах и выполненных задачах. Но реальная история почти всегда пишется совсем иначе. Она создается не в просторных кабинетах с кондиционерами, а на раскаленных камнях чужих гор. Там, где цена генеральской ошибки измеряется жизнями обычных двадцатилетних парней. В мае 1985 года в афганской провинции Кунар развернулась масштабная войсковая операция. Командование задействовало колоссальные силы: три дивизии, две бригады и полк сороковой армии, усиленные союзными афганскими частями. Задача стояла принципиальная: деблокировать стратегическую дорогу на Асадабад, центр провинции в пятнадцати километрах от границы. Советский гарнизон численностью более тысячи человек фактически оказался отрезан от снабжения. Противник стянул в этот район около девяти тысяч моджахедов, перекрыв жизненно важные артерии. Разработкой плана руководили опытные военачальники, прошедши