Оксана Щукина

В поселке до сих пор стараются не говорить о той зиме вслух. Особенно когда начинает мести и тайга подходит к самым крайним избам, черная и молчаливая. Старики только крестятся, а молодые отводят глаза. Потому что есть вещи, которые человек видеть не должен был. И пережить — тоже не должен был. Алёшка тогда был совсем "зеленый". Двадцать лет, глаза горят, тайгу любит, как невесту — романтично и глупо. Мечтал стать настоящим егерем, хозяином леса. К дяде Мише, Михаилу Петровичу, его приставили стажером. Петрович был местной легендой. Кряжистый, будто из мореного дуба вытесанный, молчаливый. Он тайгу не любил — он ее знал. Знал так, как знают характер сварливой, но родной жены. Он читал следы на снегу, как городские читают утреннюю газету, и чувствовал перемену погоды ломотой в старых суставах за сутки до первого облака. В тот день они вышли на дальний кордон. Проверка солонцов, рутинный обход. Мороз стоял такой, что воздух звенел, а дыхание мгновенно оседало инеем на бровях и усах. Сне