Сергей Андреев

15 ноября 1988 года в кабинет генерального секретаря ЦК КПСС вошёл взволнованный помощник. — Михаил Сергеевич, «Буран» только что благополучно приземлился! — Ну ладно. Хорошо. Вот и всё. Никакого ликования. Никакого облегчения. Просто — «ну ладно». Как будто ему сообщили, что на кухне подоспел чай. Но за этими двумя словами стояло двенадцать лет работы полутора миллионов человек. Шестнадцать миллиардов рублей. И технический подвиг, который американцы не повторили до сих пор. Вот что меня в этой истории никак не отпускает: не сам «Буран», а пропасть между тем, что он сделал, — и тем, кому это было безразлично. В то утро на Байконуре стоял морозный ноябрь. Ракета-носитель «Энергия» ушла в небо. Космический корабль совершил два витка вокруг Земли и лёг на курс возвращения. Никакого экипажа на борту не было. Автоматика вела машину сама — от старта до касания полосы. Бортовой компьютер принимал решения в режиме реального времени, учитывая ветер, скорость, угол захода. Перед самой посадкой

Маленький, страшненький, с мотором от «Запорожца». И при этом — проходимее армейского УАЗа. Звучит как шутка? А ведь так и было. Те, кто видел ЛуАЗ-969 на бездорожье хотя бы раз, потом долго не могли поверить, что этот нелепый «луноход» способен обставить куда более серьёзные машины. ЛуАЗ-969 — машина, которую многие не воспринимали всерьёз. Слишком маленькая, слишком слабая, слишком странная на вид. Но стоило съехать с асфальта на раскисшую грунтовку — и картина менялась полностью. Там, где «Нива» садилась на брюхо, а УАЗ буксовал мостами, ЛуАЗик проползал как ни в чём не бывало, оставляя за собой лишь неглубокую колею. Давайте разбираться, почему так получалось. Причин несколько, и все они кроются в конструкции, которую луцкие инженеры унаследовали от военного прототипа — транспортёра переднего края. Первая и самая очевидная причина — масса. ЛуАЗ-969М весил около 960 кг. Для сравнения: УАЗ-469 тянул на 1 540 кг, а ВАЗ-2121 «Нива» — примерно 1 150 кг. Разница колоссальная. На мягком г