Сергей Юрченко

Казаки никогда не называли своих казачек «бабами» — только «жинками». Это не случайная привычка и не диалектная особенность. Слово «баба» в их устах звучало уничижительно, даже рабски. Вольный народ, веками отстаивавший свободу от московского крепостничества, не желал применять к своим женщинам термин, пропитанный духом подневолья. Такова была их языковая и нравственная позиция, подтверждённая этнографическими описаниями, словарями донских говоров и свидетельствами современников. В донском казачьем лексиконе, собранном А. К. Ленивовым в середине XX века на основе живых воспоминаний стариков, чётко разграничены понятия. «Баба» — общее, обиходное обозначение женщины, часто с оттенком обыденности или даже пренебрежения. А «жинка» — ласкательное, уважительное слово именно для жены, для казачки. Это не просто замена. Это сознательный выбор. Запорожские и донские казаки, многие из которых имели украинские корни, сохранили в речи это мягкое, но твёрдое «жинка», подчёркивая: она не крепостная