Виктор Черкас

Малость пофилософствую про товарища Сталина. Больше десяти лет копаю на полный штык сталинскую эпоху, два десятка книг понаписывал. Некоторые даже с картинками, в смысле, с архивными фотокопиями. Перечитаны тонны мемуаров, периодики тех лет, архивных документов. Историк я, может, и ненастоящий, но кое-что сказать имею. У историков нынешних, что называется, две отчётливых школы. Одни кричат, что Сталин был советским богом. Причём даже без кавычек. Прям, религиозный дурман в исполнении большевиков. И портреты Сталина заместо икон в каждом доме, Интернационал - явное подражание церковным гимнам. Ленин, и вовсе, святые мощи, если их послушать. Да и культ личности не просто так культ, знаем мы, кто культу служит. Таким гражданам всегда остро тянет посоветовать обратиться в профильные учреждения. Мало ли, таблеточки какие выпишут. Тут до клиники-то доводить не надо, не было у большевиков никаких богов, тем более в Кремле оживших. Но и позиция историков с накалом поменьше тоже странненькая. М

4 сентября 1946 года. Заместитель наркома НКВД Иван Серов принёс Сталину доклад о гибели его сына Якова в немецком концлагере. Никакой надежды больше не было. Сталин не заплакал. Не закричал. Он попросил принести ломоть чёрного хлеба, достал из шкафа бутылку красного вина, окропил хлеб вином и медленно съел его. Именно так в Грузии поминают покойника. Человек, правивший огромной страной на русском языке, думавший на русском, строивший советский проект как наднациональный — в самый личный момент своей жизни вернулся к тому, чем был с рождения. К грузину. И вот тут история делает кое-что интересное. Дочь Сталина Светлана Аллилуева утверждала: её отец был почти полностью обрусевшим, от грузинского в нём мало что осталось. Эта версия стала удобной — и для семьи, и для историков. Русский вождь русского народа. Всё логично. Но те, кто знал его по-настоящему, говорили другое. Кандид Чарквиани, первый секретарь ЦК Компартии Грузии, вспоминал: каждый год в Кремль отправляли три-четыре книги на

Сегодня отношения России и Израиля — это сложный клубок прагматизма, исторической памяти и геополитических компромиссов. Но мало кто помнит, что именно Советский Союз стал первой страной в мире, признавшей Израиль де-юре. Именно советские дипломаты в ООН пробили решение о разделе Палестины. И именно советское оружие помогло новорожденному государству выжить в первые же дни после провозглашения независимости. Зачем Сталину, которого подозревали в скрытом антисемитизме, вдруг понадобилось «продавливать» еврейское государство? И почему блестящая геополитическая комбинация, увеличившая влияние Москвы на Ближнем Востоке, в итоге обернулась полной потерей контроля над Израилем? «Русская семерка» разбирает кремлевскую многоходовку середины XX века. Факты свидетельствуют: Сталин никогда не был сентиментальным сионистом. Еврейский вопрос в СССР всегда стоял особняком. С одной стороны, революция и установление советской власти даровали еврейскому населению равноправие (чего не было при царизме)