Евгений Шварц

Осенью 1912 года многим стало окончательно ясно: Европа входит в полосу больших войн. Первая Балканская война, вспыхнувшая на юго-восточной окраине континента, вновь вскрыла то, о чём в Петербурге предпочитали не говорить вслух, — Российская империя оставалась плохо подготовленной к столкновению с равным по силе противником. Балканы были лишь прологом. За ними проступали контуры куда более масштабного конфликта, в который Россия неизбежно оказывалась втянута — против Германии и Австро-Венгрии, обладавших более компактными армиями, развитой промышленностью и отлаженной системой мобилизации. Реакция последовала не сразу и не публично. Главное управление Генерального штаба почти год в строжайшей тайне разрабатывало масштабный проект укрепления вооружённых сил на период 1914–1917 годов. Это была попытка не косметического ремонта, а системного усиления армии — с учётом уроков Русско-японской войны (которая воспринималась офицерством именно как поражение, вредившее авторитету страны и арми