Люся Невмержицкая

Короткий, резкий звук уведомления расколол ночную тишину спальни. Олег приоткрыл один глаз и покосился на светящийся циферблат электронных часов. Три часа пятнадцать минут ночи. Рядом зашуршало одеяло. Его жена, Елена, с которой они прожили бок о бок тридцать четыре года, потянулась к тумбочке за телефоном. Вспыхнул экран. Холодный синеватый отблеск упал на ее лицо снизу, прочертив глубокие тени. В этом неживом свечении родная жена вдруг показалась Олегу совершенно чужой, незнакомой женщиной. — Опять? — хрипло спросил он в темноту. Елена промолчала. Ее пальцы быстро и бесшумно забегали по клавиатуре. Она кому-то отвечала. В три часа ночи. — Лена. Это кто? — голос Олега стал жестче, сонливость как рукой сняло. Она нажала кнопку блокировки. Экран погас. Елена отвернулась к стене, плотнее кутаясь в плед. — Никто. Олег сел на кровати. Внутри начало медленно, но верно закипать глухое раздражение, смешанное с горькой обидой. За тридцать четыре года он привык к ее тишине. Елена была из тех же

– Опять ты начинаешь считать каждую копейку, как будто мы нищие! – раздраженно бросил муж, нервно меряя шагами тесную кухню. – У моей матери юбилей, шестьдесят пять лет бывает раз в жизни. Она всю душу в меня вложила, а ты предлагаешь подарить ей какой-то чайный сервиз и букет цветов? Перед родственниками позориться? Наталья устало прикрыла глаза, чувствуя, как от этого разговора начинает привычно ныть виски. Она сидела за кухонным столом, положив руки на клеенку, и смотрела на Виктора с той тяжелой, безнадежной тоской, которая появляется у женщин после многих лет брака с безответственным мужчиной. – Витя, я не предлагаю позориться, – стараясь говорить максимально спокойно, ответила она. – Я предлагаю жить по средствам. У нас на счету осталось пятнадцать тысяч до моей зарплаты. Твоя компания в очередной раз задерживает выплаты, а коммуналку и продукты никто не отменял. На какие деньги ты собрался устраивать грандиозный праздник? Муж остановился напротив нее, упер руки в бока и посмотре