Виктор Петров

Старики говорили: если тайга захочет тебя забрать, она не станет рвать тебя когтями и пугать звериным рыком. Она сделает всё тихо. Сначала выключит звук, оставив лишь монотонный свист ветра в голых ветвях. Затем уберет дорогу, укрыв её белым саваном, сотрет горизонт и пустит по следу низовую поземку. Человек даже не поймет, в какой момент перестал быть хозяином положения и превратился в гостя, которому указали на дверь. Но старики добавляли и другое: если тайга захочет тебя спасти, она пришлет провожатого. Главное — набраться смелости и пойти за ним, даже если разум кричит об обратном. Павел Гордеев не верил в таежную мистику. За пятнадцать лет за рулем тяжелого тягача он привык доверять лишь датчикам на приборной панели, гулу дизельного двигателя да толщине промерзшего льда на зимниках. Он был человеком практичным, как и большинство дальнобойщиков, ходящих по северным маршрутам. Для него лес был просто декорацией за лобовым стеклом, ресурсом, километрами пустоты, которые нужно пре

— Марфа Петровна, ты куда в такую стужу собралась? Мороз-то лютый, деревья вон как трещат! — окликнул сосед Матвей, переминаясь в огромных валенках возле покосившегося забора. — За дровами надо сходить к реке, Матвей, — тихо отозвалась старушка, поправляя съехавший на лоб шерстяной платок. — Вчера ветер старую сушину повалил, грех добру пропадать. Печь-то к вечеру совсем остынет, а мне тепло беречь нужно. — Давай я тебе своих поленьев занесу! — не унимался сосед, кутаясь в воротник. — Не ровен час, простудишься на ветру. — Спасибо на добром слове, только я сама привыкла, — улыбнулась Марфа. — Мне движение в радость. Да и недалеко тут, за околицей сразу спуск к воде. — Ну, смотри, упрямая твоя душа. Если что, кричи, я во дворе буду! Скрип снега под ногами казался оглушительным в звенящей тишине зимнего утра. Воздух был настолько холодным, что каждый вдох обжигал легкие, а выдох мгновенно превращался в густое белое облако. Марфе Петровне пошел уже восьмой десяток. Она жила на самом кр