Галина Малова

Представь такую сцену. Двое людей. Они знали друг друга много лет. Говорили о том, о чём не говорят чужим. Делились тем, что страшно признать даже себе. И вот однажды что-то происходит. Один из них делает что-то, говорит что-то или не говорит ничего, когда нужно было сказать. Неважно, как именно. Важно, что произошло то, что нельзя не заметить. Тихая, настоящая, подлая вещь. И второй человек молчит. Не скандалит. Не пишет длинных обвинительных сообщений. Не звонит ночью с криком. Просто в какой-то момент перестаёт отвечать. Перестаёт приходить. Перестаёт быть рядом. И через какое-то время тот, кто предал, обнаруживает, что его просто больше нет в жизни этого человека. Как будто дверь закрылась. Тихо. Без хлопка. Навсегда. И окружающие говорят: «Он злопамятный», «Она не умеет прощать», «Обидчивый какой», «Надо же, из-за такого разошлись. Неужели нельзя было поговорить и разобраться?». Но вот здесь начинается та часть, которую никто не хочет произносить вслух. Это не злопамятность. Это в