Михаил Калашников

В лагере смерти Заксенхаузен заключённых сортировали по нашивкам на робе — номер и буква указывали, кто ты и куда тебя направят дальше. Лётчиков, сбитых над территорией рейха, здесь не держали: их отправляли в крематорий сразу, без долгих разбирательств. Гвардии старший лейтенант Михаил Девятаев, истребитель, сбитый и попавший в плен летом 1944-го, стоял в очереди на санобработку именно с такой судьбой. Лагерный парикмахер, тоже заключённый, знал систему изнутри лучше любого конвоира. Он тихо снял с мёртвого узника, умершего накануне, бирку с номером и другим именем и отдал её Девятаеву — тем самым переписав его из смертников в штрафники. С этого дня лётчик стал Степаном Григорьевичем Никитенко, артиллеристом, а не пилотом. Он не выбирал это имя и даже не был уверен, что оно спасёт: бирка меняла статус в документах, но не гарантировала жизнь на день вперёд. К этому моменту за плечами Девятаева было уже больше двух с половиной лет войны. Он летал на истребителях с первых месяцев, был сб