Сергей Клевцов

Красно-синий картонный тетраэдр на кухонном столе помнит каждый, кто застал молочные отделы советских гастрономов. Пол-литра пастеризованного молока за шестнадцать копеек не требовали мыть стеклянную тару и стоять в очереди к пункту приема посуды. Упаковка казалась вершиной инженерной мысли, пока дело не доходило до мокрого дна авоськи и громоздких проволочных корзин. В детстве эта геометрическая фигура воспринималась привычной деталью быта. Пирамидка уверенно стояла на клеенке, верхний уголок срезали ножницами, а молоко пили прямо из образовавшегося носика. За знакомым треугольником скрывалась драматичная история: европейский патент, закупки станков при Хрущеве, борьба с протекающими швами и логистический тупик, определивший судьбу пакета. Среди покупателей советских гастрономов ходила упорная легенда: необычную форму придумали ученые, потому что внутри пирамиды молоко способно неделями не скисать. Корни этой истории вели во Францию. В 1937 году писатель и химик Жак Бержье опубликовал