Николай Якимов

Представьте себе картину. 1944 год. Тыл врага или, скажем, освобожденный, но все еще беспокойный Львов. Офицер НКВД в потертой кожанке, с синими просветами на петлицах. В кобуре у него — не новенький, хищный ТТ, прошивающий немецкие каски, а старый добрый револьвер системы Нагана образца 1895 года. Казалось бы, анахронизм? Ведь на дворе эра автоматики, пистолетов-пулеметов, скорострельности. Почему же элита госбезопасности, люди, имевшие доступ к любому вооружению — от трофейных «Вальтеров» до американских «Кольтов», — с маниакальным упорством цеплялись за семизарядный револьвер, принятый на вооружение еще при Николае II? Вопрос этот глубже, чем кажется. Тут замешана и баллистика, и психология, и суровая окопная правда. Давайте разбираться без лишних сантиментов. Чтобы понять любовь к Нагану, нужно сначала взглянуть на его конкурента. Тульский Токарева, он же ТТ-33. Машина зверская. Патрон 7,62×25 мм — это вам не шутки. Пуля, вылетающая со скоростью 420–450 метров в секунду, обладала ч

Когда началась Великая Отечественная, ему было 19. Год спустя о нем уже писали фронтовые газеты. А к концу войны в Красной Армии не было воинской части, где бы не знали имени Петрова. О нем уже ходили легенды. О нем можно было бы написать вторую «Повесть о настоящем человеке». Но в отличие от легендарного летчика Маресьева, продолжавшего воевать с ампутированными ногами, артиллерист Петров бил врага, лишившись обеих рук. Войну Василий закончил на Одере командиром полка с двумя звездами Героя Советского Союза на груди, в звании подполковника. И было ему тогда всего 23 года. Ему довелось воевать в истребительно-противотанковых частях. А это означало – практически все время на передовой в огненных дуэлях с бронированными машинами. Фронтовикам хорошо известно, что это за кромешный ад. Не счесть потерь после каждой стрельбы прямой наводкой. Летом 1941 года в составе артполка пришлось участвовать в ожесточенных боях с немецкими войсками возле городов Владимир-Волынский, Ковель, Луцк, Малин и