Татьяна Счастливая-Жевновач

На третий день Найда не выдержала. Хозяин почему-то не появлялся, живот прилип к спине от голода, к тому же стало необыкновенно холодно и с неба полетели какие-то белые хлопья. Найда не знала ещё, что такое снег, и сначала жадно ловила их пастью, но сытости они не прибавили, а только стало ещё холоднее внутри. И тогда она завыла. Завыла горько и протяжно, на что и способна только исстрадавшаяся собачья душа. По всей видимости, в предках Найды когда-то значились доберманы. От них достались ей висячие уши и короткий негреющий мех. Чепрак и чёрную морду очевидно подарила мама-овчарка. Но вот не было в Найдином роду ни сенбернаров, ни других лохматых пород, от которых могло бы присобачиться хоть чуточку тёплого подшёрстка. И навывшись, она как можно туже скрутилась калачиком в будке, где хоть ненамного теплее, укрыла нос хвостом-прутиком и попыталась заснуть. Человека она увидела через щели в будке. Но сначала услышала, как стукнула калитка, и встрепенулась радостно, решив, что проспала, р

Щенок сидел у обочины третий день. Маленький, рыжий, с висячими ушами и грязными лапами. Он не отходил от этого места ни на шаг. Только иногда вставал, делал несколько шагов к дороге, принюхивался и возвращался обратно. Садился и снова ждал. Люди проходили мимо. Кто-то бросал быстрый взгляд, кто-то вообще не замечал. Одна женщина остановилась, достала из сумки булку, бросила щенку. Он понюхал, но есть не стал. Женщина пожала плечами и пошла дальше. Щенок ждал маму. Он не понимал, что её больше нет. Не понимал, что та большая рыжая собака, которая три дня назад выбежала на дорогу и попала под колёса грузовика, больше никогда не вернётся. Он просто знал: мама всегда возвращалась. Когда уходила искать еду, когда бегала к помойкам за домами, когда отгоняла чужих собак. Она всегда возвращалась. Значит, вернётся и сейчас. Он ждал. Машины проезжали мимо, поднимая пыль. Щенок зажмуривался, прижимал уши, но не уходил. Это было их место. Здесь мама оставила его в последний раз, сказав тихим рыча