Любовь Синяева (Сафронова)

Северная Канада привыкла к тишине, но тишина бывает разной. Есть спокойная — привычная для здешних мест. А есть такая, которая настораживает, когда понимаешь: здесь должно быть шумно. Должны звучать голоса, греметь миски, бегать собаки, потрескивать огонь. Но 12 ноября 1930 года в маленьком поселении инуитов на берегу озера Ангикуни не было ни звука. Дома стояли открытыми, будто ждут хозяев, а внутри всё говорило о том, что люди исчезли внезапно — так внезапно, что даже еда успела остыть не полностью. Как такое возможно? Ангикуни было известно охотникам как удобная точка отдыха. Здесь жили инуиты — люди, умевшие выживать в условиях, где каждый день зависит от снега, рыбы и зверя. Они охотились, делили добычу, помогали тем, кто забредал в их край. Поэтому исчезновение всех жителей целиком — событие, которому трудно подобрать объяснение. Историю исчезновения первым увидел Джо Лабелль — охотник, зарабатывавший пушниной. Он нередко заходил в Ангикуни, и жители знали его как друга. Поэтому

Я однажды был в гостях у соседки Галины Андреевны. Женщина в годах, строгая, с неизменной ухоженной причёской и всегда — с серёжками, даже если просто выносит мусор. Я зашёл к ней на минутку — чего-то попросить — и остался пить чай. И знаете, что меня поразило? Не сервиз, не вязаная салфетка под вазой и даже не пирог с крыжовником, который был выше всяких похвал. А то, что в доме пахло чистотой. Настоящей, живой, как в домах наших бабушек. Через пару дней я заглянул к другой знакомой — ей тоже далеко за пятьдесят. Она женщина добрая, весёлая, всегда в первых рядах помочь. Но в её квартире было как-то неуютно. Не грязно, нет. Просто... как будто у вещей нет хозяина. Тогда я понял, что по таким мелочам в доме можно многое понять о человеке. Особенно о женщине. Не как о домохозяйке, а как о той, кто по-прежнему уважает себя — даже если за столом, кроме неё, давно никого нет. Или наоборот - той, кто опустил руки. Кто уже не ждёт гостей и перестал накрывать на стол даже для себя одной. Кто