Константин Иванов-Польский

Нонна снова посмотрела на восьмой «Б». — Итак, - сказала она, перелистывая страницу учебника, хотя давно знала этот текст почти наизусть, - почему Карамзин назвал Лизу именно бедной? Несколько рук поднялись. — Потому что она была бедной, - уверенно ответил Саша с третьей парты. Класс засмеялся. Нонна тоже улыбнулась. — Это самый очевидный ответ. Но не самый правильный. Подумайте. Она говорила спокойно, привычно, с той интонацией, которая годами вырабатывается у хорошего учителя, чуть замедлить речь, когда нужно заставить детей задуматься, пошутить, когда класс начинает терять внимание, и неожиданно задать вопрос конкретному ученику, чтобы вернуть его в реальность. Но сама Нонна в реальности сегодня практически отсутствовала. Перед глазами снова возникло утро. Они завтракали на кухне. Нонна торопилась, первый урок начинался в восемь, а дочь вчера вечером почти час рассказывала о каком-то преподавателе, который уже успел раскритиковать ее первое домашнее задание. Муж сидел напротив, лист

Я вела консультацию, когда в Telegram пришло первое сообщение. Телефон, лежавший рядом с компьютером, коротко завибрировал, и я машинально посмотрела на экран, но отвечать, конечно, не стала, во время работы я стараюсь не отвлекаться ни на сообщения, ни на звонки, даже если понимаю, что человек по ту сторону экрана, возможно, очень ждёт моего ответа. Через десять минут пришло второе сообщение. Потом третье. Ккогда консультация закончилась и я взяла наконец телефон в руки, там уже было пять сообщений от одного и того же человека. Первое: «Здравствуйте. Можно к вам на консультацию?» Следующее: «Мне очень нужно. Желательно онлайн и как можно скорее». Ещё через несколько минут: «Я понимаю, что вы заняты, просто не знаю, к кому ещё обратиться». Потом: «Если есть возможность, запишите меня, пожалуйста». И последнее: «Я раньше никогда к психологу не обращался, поэтому даже не знаю, как правильно объяснить, что со мной происходит». Конечно же я записала нового клиента и через несколько дней мы

— Только не забудь сказать про маму и папу, — сказала Ольга, поправляя сыну воротник рубашки. Кирилл стоял перед зеркалом в прихожей и терпел. Ему было семнадцать. Высокий, худой, с чуть сутулыми плечами и упрямой складкой между бровями. Белая рубашка казалась ему слишком официальной, пиджак — чужим, а галстук — вообще наказанием за одиннадцать лет школы. — Мам, я помню, — ответил он. — Не просто “помню”, а нормально скажи. Сегодня важный день. Из кухни вышел отец, Андрей Викторович, с телефоном в руке. — Главное — коротко и без лишней лирики. Поблагодари родителей, учителей, школу. Всё. Ольга кивнула: — И скажи, что мы тобой гордимся. Кирилл посмотрел на них через зеркало. — Вы хотите, чтобы я сказал, что вы мной гордитесь? — Ну не так, конечно, — поморщилась мать. — Своими словами. — А если я своими словами скажу другое? Отец поднял глаза от телефона. — Что другое? — Не знаю. Посмотрим. — Кирилл, — голос Андрея сразу стал деловым, — не надо сюрпризов. Сегодня выпускной, там будут род

— Иванова, у меня для тебя персональный подарок на Восьмое марта, — молодой мужчина заглянул в кабинет, где трудились журналистки. — Мне уже начать волноваться, Боря? — оторвала взгляд от монитора та, которую назвали Ивановой. Мужчина двумя широкими шагами преодолел расстояние от двери до её стола, сел на стул напротив и объяснил: — Март же у нас традиционно девочковый. Вся эта суета с Восьмым марта, тюльпанами-мимозами, весна, бла-бла-бла... — Ты предлагаешь найти нелегальный рынок мимоз? Или посчитать, сколько тюльпанов было продано? Или сколько женщин осталось без кофе в постель? — Отличная идея, беру на карандаш, но нет, — Борис, улыбался, покачивая ногой, закинутой нога на ногу. — В общем, Катя, ты у нас дама одинокая, поэтому тебе поручаем вызвать мужа на час и... — Соблазнить его? — хохотнула молодая женщина. — Сделать фото и взорвать интернет? Мы переходим в формат 18+? — Господи, Иванова, ну у тебя и фантазия! Угомонись... Вот что одиночество делает с людьми. Нет, всё гораздо