Константин Иванов-Польский

Я стояла перед собственной дверью и не могла поднять руку к звонку. Глупость какая – стоять на лестничной площадке четвёртого этажа, в своём же подъезде, и бояться войти. Но за дверью кто-то ждал. Я слышала шаги – тяжёлые, мужские. И голос. Тихий, будто человек разговаривал сам с собой. Я не слышала этот голос двенадцать лет. И всё равно узнала его сразу – так узнают мелодию, которую забыл, но тело помнит. А началось всё с записки. *** В тот вечер я принесла домой стопку книг из списанных – у нас в библиотеке раз в квартал отбирают то, что совсем потрёпано, и сотрудники могут забрать себе. Я выбрала четыре штуки, сложила в пакет и дотащила до дома. На кухне поставила чайник. Достала свою чашку – белую, с маленьким сколом на ободке. Одну-единственную. Вторая мне была не нужна уже давно. Я села за стол, раскрыла верхнюю книгу – Каверин, «Два капитана», издание восемьдесят девятого года – и из неё выпал листок. Клочок бумаги, вырванный из блокнота в клетку. На нём – три строчки. Мужской п

Старый, но невероятно крепкий бревенчатый дом стоял у самой кромки густого хвойного леса, там, где начиналась бескрайняя и таинственная тайга. В этом доме жила Мария, женщина с необычайно добрым сердцем, работавшая фельдшером в местном сельском медпункте, и ее пятилетняя дочь Катя. После того как муж Марии безвременно покинул этот мир от тяжелой болезни сердца, женщина нашла утешение в заботе о людях и своей маленькой девочке. Жизнь на краю тайги диктовала свои правила, суровые, но честные, и Мария всегда старалась жить в гармонии с окружающим миром. Она никогда не отказывала в помощи односельчанам, а в холодные зимние месяцы всегда оставляла за забором, у старой поленницы, съестные припасы для лесных обитателей, которым в морозы приходилось особенно тяжело. Июль выдался на редкость теплым и щедрым на ласковое солнце. Воздух был пропитан сладким ароматом цветущего иван-чая, нагретой сосновой смолы и свежескошенной травы. Катя проводила целые дни на улице, играя во дворе и строя замк

УВОЛИЛИ ИЗ-ЗА ЧУЖОЙ ПОДЛОСТИ, ОНА ШЛА НЕ РАЗБИРАЯ ДОРОГИ… И ВДРУГ РЯДОМ ОСТАНОВИЛАСЬ ЧЁРНАЯ МАШИНА — Лида, зайди к хозяину. Немедленно, — шепнула администраторша так, будто и сама боялась того, что сейчас произойдёт. Лида как раз протирала столик у окна. Руки двигались по привычке быстро и точно, а сердце почему-то сразу кольнуло. Ничего хорошего такой тон не предвещал. В зале уже почти не осталось гостей, только у барной стойки смеялся чужой, пьяноватый мужской голос, да в углу тихо доедала десерт пожилая пара. Вечер был тяжёлый, как и вся неделя. Но Лида всё равно держалась: улыбалась, подавала, убирала, как умела — спокойно, без суеты, без жалоб. Она сняла фартук, машинально пригладила волосы и пошла в кабинет хозяина ресторана. По дороге заметила: возле двери, сложив руки на груди, стоял тот самый Вадим — сын какого-то богатого человека, как шептались девочки. В дорогой куртке, с наглой полуулыбкой, от которой Лиде с первого взгляда становилось не по себе. Полчаса назад он устр