Александр Абрамичев

Весна 1985 года, Нижний Тагил: дымящие трубы заводов, промёрзший до состояния бетона снег и тесная двухкомнатная хрущёвка, где жила Оля Вишнякова. Она была обычной советской девушкой, каких тогда были миллионы: наивной, чистой, искренне верящей в светлое будущее и интернациональный долг. Оле исполнилось двадцать два года, она только что с отличием окончила медицинское училище. Тоненькая, как тростинка, с огромными серыми глазами и толстой русой косой, которую прятала под туго накрахмаленный белый колпак, она казалась воплощением юности. Оля пахла мандаринами, дешёвыми, но любимыми духами «Наташа» и свежевыглаженным бельём. В больнице её любили все: она могла сутками сидеть у постели тяжелобольных, выхаживая их с какой-то материнской, нездешней нежностью. Старый хирург часто шутил: — Вишнякова, тебе бы в святые идти, а не в медсестры. Оля лишь смущённо улыбалась в ответ, но вскоре улыбки стали даваться ей всё труднее. В город начали приходить цинковые гробы: сначала один, потом второй,