света соловьева владимир южный

Иван Петрович, для своих — просто дед Ваня, работал лесником в этих краях уже сорок лет. В его ведении был огромный участок тайги, километров пятьдесят вглубь от трассы, до самого хребта. Он знал здесь каждую тропу, каждое звериное логово, каждый ручей. Знал, где выводят лосей, где пасутся кабаны, где волки устраивают логова. И знал, где браконьеры ставят свои капканы. Он ненавидел браконьеров лютой ненавистью.Не из-за принципов охраны природы, хотя и из-за них тоже, а из-за той жестокой бессмысленности, с которой они убивали. Капкан не разбирает, кто в него попал — волк, лиса, или случайно забредший лосёнок. Капкан просто держит, пока зверь не умрёт от голода, жажды или потери кр..ви. Иван Петрович находил такие капканы, снимал, уничтожал. Иногда находил и жертв — уже м..ртвых, иногда ещё живых, но изувеченных так, что проще было пристрелить. Он жил один на кордоне, в избе, поставленной ещё его отцом. Жена ум..рла десять лет назад, дочь вышла замуж и уехала в город. Связь поддержи

Читаем русскую поэзию. Главное - здесь. Артём Рагимов ### — Посмотри на его ужасные шрамы, спичкой согретые перед боем переломанные фаланги, сросшиеся как попало. У таких не бывает мамы — только мачеха, с перепоя бившая их по спинам обрезком шланга. . Выжженные напалмом дешёвой водки души. Воткнутые под рёбра расплывшиеся наколки. Это не просто люди, а люди-волки, с мордами добрыми вышедшие из лесополки. . Ветхозаветного Бога преданные солдаты. Ночью им снятся полные магазины — горки, сугробы, друзья, картонки, маленькие квартиры. Маленькие зарплаты капают, как расплавленная резина  в банку из-под тушёнки. . Посмотри и запомни его чёрные зубы, запечатлённые на случайном фото где-то в пригороде Бахму́та. Это он, задыхаясь от вони в чужом окопе — до судорог, до икоты — держался, перевязанный бракованным турникетом. .   Посмотри и запомни — это непобедимая Русская Пехота.  ### Наталия Тебелева ### Да он хотел-то, собственно, того же: на вайбе в клуб, а после десяти идти с девчонкой, на

Осень в тот год выдалась холодная и дождливая. Бесконечная лента трассы М-8, соединяющая областной центр с северными городками, блестела мокрым асфальтом, по которому без устали хлестал мелкий, противный дождь вперемешку с мокрым снегом. Машины проносились мимо, поднимая тучи брызг, и редкие водители даже не сбавляли скорость — каждый спешил по своим делам, в тепло, к дому, подальше от этой промозглой серости. На пятьдесят третьем километре трассы, там, где лес вплотную подступал к дороге, уже несколько часов бродило странное существо. Крупная рысь с густой, намокшей шерстью выходила на обочину, садилась и смотрела на проезжающие машины. В её жёлтых глазах было что-то не звериное — не страх, не голод, а отчаяние. Она словно ждала чего-то, словно просила помощи. Но люди не понимали языка зверей. Первый дальнобойщик, заметив зверя, лишь усмехнулся в кабине: «Ишь ты, царица леса, на дорогу вылезла». И проехал мимо. Второй, на «Логане», притормозил было, но, разглядев крупного хищника,

В утренней тишине 22 июня 1941 года Брестская крепость содрогнулась от артиллерийского шквала. В одно мгновение мирная жизнь гарнизона превратилась в ад: крики, взрывы, паника. Среди хаоса, где смерть косила всех без разбора, один человек сохранил холодную голову и железную волю. Его звали Пётр Гаврилов, майор Красной Армии, человек, чья судьба стала символом героизма и трагедии. Он держал оборону Восточного форта 32 дня, сражался в одиночку, когда все товарищи пали, и выжил, чтобы столкнуться с новым ударом – презрением и недоверием собственной страны. Это история о несгибаемом духе, о боли предательства и о восстановленной справедливости. Пётр Гаврилов родился в 1900 году в глухой татарской деревушке. Жизнь с детства не баловала его: нищета, батрачество, постоянная борьба за кусок хлеба для матери и глухонемого брата. В нём с юности горело упрямство – если что-то не получалось, он не сдавался, а с какой-то дьявольской злостью добивался своего. В 14 лет Пётр решил вырваться из дерев