Вячеслав В

Когда Лена увидела его в дверях супермаркета, первая мысль была абсолютно нелитературной: «Только не сейчас». Он стоял, придерживая дверцу плечом, чтобы пропустить внутрь пожилую женщину с авоськой. Та благодарно кивнула, он в ответ чуть улыбнулся — той самой сдержанной улыбкой, которая когда‑то сводила Лену с ума, потому что казалась ему чем‑то между вежливостью и недосказанностью. И за эти секунды она успела узнать его по трем вещам: по этой улыбке, по жесту руки — пальцы чуть подрагивали, всегда немного, с юности, — и по шраму у виска, который раньше скрывали волосы, а теперь был совсем виден под аккуратной короткой стрижкой. Павел. Пять лет прошло с момента, когда она в последний раз видела его спину, удаляющуюся по коридору съёмной квартиры, где пахло пережаренным луком и недосказанностью. Пять лет, в течение которых они ни разу не писали друг другу, не звонили, не пересекались даже в соцсетях. Она специально отключала показ «знакомых» лиц, он — блокировал её страницу, чтобы не

– Женщина, вы бы руки убрали от витрины, это вам не рынок, здесь вещи эксклюзивные и очень дорогие. Голос прозвучал резко, словно щелчок хлыста, разрезав приятную, расслабляющую тишину торгового зала. Анна Валерьевна медленно повернула голову. На нее смотрела высокая, эффектная брюнетка лет тридцати в строгом, но явно сшитом на заказ бордовом костюме. На ногах брюнетки красовались туфли на невероятно тонких шпильках, а в руках она сжимала папку из натуральной кожи. Взгляд незнакомки сочился таким откровенным презрением, что Анне Валерьевне на секунду стало даже любопытно. Она опустила глаза на свои руки. Пальцы все еще мягко касались прохладной поверхности вазы из тончайшего костяного фарфора ручной работы. Затем Анна Валерьевна оглядела себя. Да, сегодня она оделась предельно просто: уютный серый кардиган крупной вязки, классические темные брюки и удобные мокасины на плоской подошве. Никаких кричащих брендов, никаких тяжелых золотых украшений, только гладкое обручальное кольцо да собр