Анна Коломыцева (Кравцова)

- Переодевайтесь, быстрее, - потребовала хозяйка дома, - я ненавижу эту полосатую форму! Указав на сложенную в углу комнаты одежду, Гедвига вышла, стуча маленькими каблучками. На ее лице застыло брезгливое выражение: сегодня ей прислали на подмогу каких-то очень худых женщин. Уверяли, что одна из них – прекрасная повариха, а другая умеет ловко и быстро наводить порядок. Фрау Хёсс дала себе слово, что выдержит только один день испытательного срока. Если женщины не сумеют ей понравиться, их уведут обратно в лагерь. Навсегда. Ее знали, как очень придирчивую хозяйку: Гедвига стремилась, чтобы в ее доме все выглядело идеально. Отглаженные шторы на окнах, где стояли ухоженные цветы. Аккуратные скатерти на столах с блестящими приборами и фарфоровыми тарелками. Детей каждый день переодевали в чистую одежду, тем более что в Освенциме ее было в избытке. Все, что попадало на территорию этого лагеря, от булавок до чемоданов, внимательно осматривалось Гедвигой. «Мы жили в Освенциме, как в раю", - п

Она умерла с их фотографией в руках. Тридцатого декабря, в два часа ночи, когда за окном мела метель, а её дети спали в тёплых постелях, собирая чемоданы в Таиланд. Но это будет потом. А сначала была жизнь — та самая, которую она отдала им без остатка. Нину Петровну в их дворе знали все. Статная женщина, хоть возраст уже подбирался к семидесяти трём. Всю жизнь она положила на алтарь, который сама же и построила — алтарь под названием «Счастье детей». Мужа схоронила рано, когда младшему, Андрюше, едва пять стукнуло. Осталась одна с тремя детьми: Витя-старший, Лена-средняя и Андрюшка-последыш. Работала на трёх работах — днём в бухгалтерии воевала с цифрами, вечером мыла полы в школе, а по выходным ещё и репетиторствовала, подтягивала математику местным оболтусам. Всё в дом, всё детям. Сама в одном пальто десять лет ходила, штопала его так искусно, что никто и не замечал. Зато у Витьки — кроссовки фирменные, у Ленки — платья самые модные, у Андрюши — компьютер первый во дворе появился, ещ