Natalja Keller

— Леша, ты бы переждал непогоду, — хрипло произнес Степан, натягивая потертые рукавицы и поеживаясь от пронизывающего ветра. — Трассу совсем развезло, ледяной дождь стеной идет, ничего не видно. Заночуй в бытовке, печку сейчас растопим, чайник поставим. Куда ты на ночь глядя в такую бурю собрался? — Нет, Степа, поеду, — тихо, но твердо ответил Алексей, распахивая жалобно скрипнувшую дверцу своей старой синей машины. — Дома пусто, конечно, но стены свои. Да и не люблю я эти ночевки на рабочем месте. Тяготит меня это. — Ну, смотри сам, твое дело, — тяжело вздохнул напарник, плотнее запахивая штормовку, чтобы защититься от колючего снега. — Только гони аккуратнее, прошу тебя. Там лесовозы колею набили такую, что колеса вязнут намертво. А на старом участке асфальт совсем пошел трещинами, скользко, как на катке. — Прорвемся, Степан. Не в первый раз, — коротко бросил Алексей, садясь на продавленное сиденье и поворачивая ключ зажигания. Мотор натужно чихнул, закашлялся, но все же заурчал, на

Просто посидели на скамеечке под липами. И просто поговорили. О мире, о жизни, о прошлом и настоящем. Вроде бы ни о чем конкретном. Никого не обсудили, не осудили, - о себе, о чувствах и событиях дня. И стало легче. Когда становится легче - вот тогда и понимаешь, как было тяжело. Когда начнешь отдыхать - тогда и понимаешь, как ты на самом деле устал. Мы хорошо поговорили. «Хорошо поговорили», - теперь редко так можно сказать. Разговор с хорошим человеком - это отдых. Если ты и сам говоришь хорошо. Не изливаешь яд или жалобы, - просто разговариваешь спокойно и добродушно. Поешь на два голоса хорошую песню. С хорошим человеком поговорил - словно хлебнул свежего воздуха. И сердце расправилось. И упали путы, исчез груз.  И снова видишь, слышишь, чувствуешь мир. Вернулось зрение души: видишь хорошее. Зеленую листву, синее небо, играющих детей, солнечные лучи… Вернулся слух: и слышишь ветер, птичий щебет, смех малышей, - снова слышишь это. И вернулось дыхание, расправилось сердце, - так