Любовь Краснова (Ефименко)

Раздумывать было некогда. Серый рванул, выскочил из спасительной травы и в три прыжка оказался рядом с несчастным котом, обезумевшим под градом ударов... Всех людей Серый делил на две группы. Первые были полезны: они разговаривали ласково и приносили еду. Вторые были опасны: они громко кричали и кидали камни и бутылки. Впрочем, Серый относился одинаково подозрительно и к тем, и к другим. Всех котов, кошек и котят своего небольшого клана он учил самому главному правилу: всегда быть осторожными и никому не доверять. Поэтому при приближении людей они все – чёрные, рыжие, полосатые, серые – первым делом прятались в зарослях и выжидали... Когда люди уходили, Серый подбирался к оставленной еде и тщательно обнюхивал её, решая, нет ли здесь коварного умысла двуногих, стремящихся покончить с беспризорными кошками с помощью отравы. И только после команды вожака отовсюду появлялись его голодные соплеменники, стекаясь к разнокалиберным пластиковым мискам с принесенной едой. Серый ел последним. Он

Любовь всегда приходит неожиданно, как неожиданно наступает зима, особенно для жилищно-коммунальных служб. В марте неожиданно наступила настоящая весна: стремительно растаял снег, температура неуклонно поднималась, и солнце так щедро дарило своё тепло всему живому, что на деревьях раньше времени набухли почки, а в конце месяца даже проклюнулись молодые листочки. И хоть гидрометцентр пугал возвращением в апреле если не зимы, то снега, но в это как-то не очень верилось. Все убрали зимнюю одежду, а самые смелые уже достали летнюю. Утром Ирина выглянула в окно и увидела летящие хлопья снега. Доставать тёплую куртку и шапку, не хотелось. И поплатилась за это. Вечером почувствовала недомогание, но списала его на усталость. А на следующий день у неё поднялась температура, горло болело так, словно она проглотила стекло. Ирина позвонила на работу, предупредила, что заболела и вызвала врача. Температура была невысокая, но плестись в поликлинику и сидеть в очереди у кабинета не было сил. Врач пр

- Людка, а ты себе почему никого не заведешь? – спросила вдруг Светлана, подливая кипяток в кружку с пакетиком чая. – Всё равно же одна живешь. Скучно же, наверное, сидеть по вечерам одной дома. - Нормально мне по вечерам одной дома, - невозмутимо ответила Людмила. А сама в тот момент подумала о том, что вместо котика или собачки, которых во время обеденного перерыва так увлеченно обсуждали ее коллеги, она с удовольствием завела бы себе нормального мужика. Да вот только, где их взять-то нормальных? После расставания с Павликом, который за полтора года отношений не только пошатнул ее веру в настоящую любовь, но и продемонстрировал ей все отрицательные качества сильной половины человечества, она больше не решалась на «эксперименты». Уж лучше быть одной, чем с кем попало. Коллеги прекрасно знали, какая у Людмилы ситуация на любовном фронте, поэтому пытались помочь. Да только вместо реальных советов они почему-то предлагали завести котенка или щеночка, аргументируя это тем, что ежедневно

Смена в премиальном супермаркете подходила к концу. Оксана, студентка четвертого курса, работала здесь всего второй месяц, но уже привыкла к специфическому ритму этого места — к тихому гулу холодильников, к шороху пакетов, к вежливым улыбкам, которые нужно было выдавать по регламенту, даже когда внутри всё кипело от усталости. Время поджимало. Последние покупатели, подгоняемые объявлениями из громкоговорителя, волновались в очереди перед закрытием. Оксана действовала быстро, почти машинально сканируя баночки с артишоками, крафтовый хлеб, упаковки с хамоном и устрицами, стараясь удерживать на лице приветливую улыбку, которая полагалась по регламенту. Она подняла глаза на покупателя, когда на ленте к ней подъехали пакет кефира и буханка бородинского хлеба. Перед кассой стоял взлохмаченный пожилой мужчина, почти старик, в мятой куртке, из-под которой виднелась фланелевая рубаха. Он лихорадочно обшаривал все карманы трясущимися руками, будто забыл, куда положил кошелек. — Эй, старичье, вы