Татьяна Ларина

Денис едва успел поставить палатку на самом берегу реки, как по пересохшей после знойных дней земле застучали первые тяжёлые капли. Мужчина тоскливо поднял глаза к небу и мгновенно нырнул под полог, будто от дождя можно было спрятаться, как от дурной мысли. Ну вот, сходил на рыбалку, называется. И откуда только эти тучи взялись. По прогнозу же ничего такого не обещали. Он пробормотал это себе под нос, потому что подобные сюрпризы случались с ним не впервые. Огорчаться по-настоящему не получалось, хотя досады хватало с избытком. Сейчас пройдёт, и опять будет нормально, уговаривал себя Денис. Он так ждал этого выходного, чтобы наконец выбратьраться на реку, а теперь всё шло наперекосяк. Вообще-то на рыбалку он собирался ещё два дня назад. Но заведующий отделением, как назло, отдал отгул одному из сменных хирургов, и Денису пришлось сдвинуть свой законный выходной. Такое повторялось не раз. Причина была проста и неприятна. Денис явно не числился любимчиком у заведующего. Они были почти ро

Это был не мой чемодан. Я поняла это, когда потянула за молнию и увидела внутри мужскую рубашку в клетку. Синюю, с закатанными рукавами, будто владелец снял её в спешке и бросил сверху. Рядом лежали джинсы, несколько футболок и толстая тетрадь в потёртой кожаной обложке. Номер рейса на бирке совпадал. Цвет чемодана – синий, как мой. Та же царапина у правого колеса, что я поставила ещё в прошлом году, когда ездила к маме в Воронеж. Но нет. Царапина была у левого колеса. Я перепутала чемоданы прямо на багажной ленте в калининградском аэропорту. Конференция начиналась завтра утром. Мой доклад – в десять. А вместо блузки, юбки и туфель у меня теперь клетчатая рубашка и чьи-то джинсы. Я села на кровать гостиничного номера и уставилась на чужие вещи. Нужно было звонить в аэропорт, писать заявление, искать владельца. Но сначала – понять, кому вообще принадлежит этот багаж. На бирке значилось: «И. Вершинин». И номер телефона. Я достала тетрадь, чтобы посмотреть, нет ли там адреса или какой-то