Elena Kyspai

Если спросить простого гражданина нашей страны кого из героев Великой Отечественной войны он помнит, то чаще всего мы услышим о таких людях, как Александр Матросов, Зоя Космодемьянская, Николай Гастелло, Александр Покрышкин, Зина Портнова, Василий Зайцев. Не так уж много людей назовет фамилию Михаила Ивановича Буденкова. А между прочим на счету Героя Советского Союза Михаила Буденкова 449 уничтоженных фашистских солдат и офицеров. Михаил Иванович родился в декабре 1919 года в селе Славцево ныне Владимирской области. Окончил семь классов школы и работал в колхозе "Путь к социализму". Затем с 1936 по 1937 годы учился на курсах судомехаников. Устроился работать на пароход "А. Бусыгин", но буквально через год решил вернуться на родину и продолжил работать трактористом. В 1939 году парня призвали в Красную Армию. Он попал служить в Брестский гарнизон. К моменту начала войны Михаил Иванович прослужил почти два года. Во время нападения немцев он находился в летнем лагере неподалеку от Брестск

Весной 1942 года у дороги на Чудово, на выезде из деревни Трегубово, немецкие солдаты по приказу своего командира, генерала Ванделя, установили щит с лаконичной и пугающей надписью: «Здесь начинается Ад». Оккупанты не прогадали. Для них это были не просто задворки Европы, а гиблое, вязкое место, где сама земля, казалось, восстала против чужаков. Осознание того, что легкой прогулки не будет, пришло к вермахту еще осенью 1941-го. Тогда начались тяжелейшие бои за Тихвин — город, который в итоге стал первым освобожденным в ходе великого зимнего контрнаступления. Если для Группы армий «Центр» апофеозом жестокости стал Ржев, то на севере, под Ленинградом, этим символом стал Волховский фронт. Официально на картах советского командования этот фронт просуществовал с декабря 1941 по февраль 1944 года. Но для истории он остался чем-то гораздо большим, чем просто стрелками на бумаге. Поисковики говорят: под Сталинградом или Курском земля уже почти «пустая», а здесь лес до сих пор шепчет. Тихвин,

В холодное январское утро 1943 года в селе Девица Воронежской области раздались выстрелы. Семь мальчишек, едва шагнувших в юность, стояли перед глубокой ямой, которую сами же вырыли в снегу. Они не знали, что копают себе могилы. Метель хлестала их лица, но они работали, стиснув зубы, под прицелом немецких автоматов. И вдруг — залп. Лишь один голос, тонкий и отчаянный, успел прорезать тишину: «Мама!..» Это был тринадцатилетний Митроша Жерноклеев. А затем — тишина. Семь юных сердец остановились навсегда. Их звали Девицкими орлятами. Их подвиг, почти забытый в школьных учебниках, — это история о мужестве, которое не измерить ничем. Лето 1942 года в Воронежской области пахло гарью и страхом. Войска вермахта рвались на юг, и Воронеж стал ареной жестоких боев. Село Девица, что в двадцати километрах от линии фронта, оказалось в лапах оккупантов. Здесь, среди равнин, где не спрячешься за лесами, гитлеровцы устроили комендатуру, отделение гестапо и лагерь для военнопленных. В полуразрушенной

Сегодня – день рождения Георгия Константиновича Жукова. О Маршале Победы написаны библиотеки, но есть детали его судьбы, которые говорят больше, чем парадные биографии. Будущий полководец начинал скорняком в Москве – выделывал меха. Работа тонкая, требующая терпения и внимания к мелочам. Те же качества потом проявятся в его военном искусстве: умение видеть картину целиком, не упуская ни одной детали. В Первую мировую Жуков дважды получил Георгиевский крест – солдатскую награду за личную храбрость. Не за планирование операций, а за то, что сам шёл в бой. Эту черту он пронёс через всю жизнь: никогда не требовал от подчинённых того, на что не был готов сам. После Великой Отечественной его, по сути, отправили в почётную ссылку – командовать второстепенными округами. Слишком популярный полководец был опасен для власти. Потом были хрущёвские опалы и возвращения. Жуков не жаловался – считал, что офицер должен служить, а не искать признания. Он написал мемуары, где впервые рассказал о в