МИХАИЛ ДЕДЯЕВ

За последние 15 лет в России наблюдается заметное снижение доли граждан, считающих себя православными: по данным опроса Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, этот показатель уменьшился с 78% до 65%. Несмотря на то, что 65% россиян по-прежнему относят себя к православным, уровень их вовлечённости в религиозную жизнь остаётся невысоким. 32% из них никогда не посещают религиозные службы, 10% вообще не бывают в храмах. Только 33% принимают участие в службах несколько раз в год, а 17% делают это с определённой регулярностью. То есть мы опять имеем всё те же 5% от населения, для которых строится 3 храма в день. Для остальных 95 % россиян православие становится скорее элементом культурной идентичности, чем активной религиозной практики. В то же время Русская православная церковь, имея мизерную паству и теряя её, бьёт тревогу о духовной безопасности, в частности, призывая вузы противодействовать распространению неоязычества. Почему РПЦ именует наших предков язычниками? «

Россия сегодня – это страна, где передовые технологии защиты от БПЛА упираются в бумажки, согласования и страх перед уголовной статьёй. Пока на фронте наши дроны "КВН" творят чудеса, в тылу чиновники запрещают ставить боевую часть на перехватчики, а мобильные огневые группы боятся сбивать украинские "Лютые", чтобы не получить срок. О проблемах борьбы с вражескими "птицами" в тылу с "Новороссией" поговорил обозреватель Александр Тагиров. – Мы производим дроны, которые отлично себя показывают на фронте. Но в тылу, как выясняется, мы беззащитны. С чем это связано? – Наша беда не в том, что у нас нет средств борьбы с дронами. Технологии имеются. Проблема – в законодательстве. Например, закон запрещает использовать в тылу перехватчики со взрывчаткой. Вместо боевой части мы ставим, стыдно сказать, петарды. Те самые, новогодние, пиротехнические. Дрон-перехватчик "Ёлка" превращается в фейерверк. – Боевую часть ставить нельзя? – Именно. Если бы можно было ставить боевую часть, то мы подрывали б