Валерий Харченко

Я тридцать лет ждал, что кто-нибудь спросит меня про ту корзину. Не спросили. Все, кто был на Сычёвке в октябре девяносто шестого, молчали, как будто дали слово. Слова никто не давал. Просто есть вещи, которые не рассказывают, пока не поймёшь, что они были главными в твоей жизни. Меня зовут Кирилл Одинцов. Сейчас мне шестьдесят четыре. Тогда было тридцать четыре, и я поехал на лесоучасток в Богучанский район не за деньгами и не за романтикой. Я поехал туда, чтобы не видеть ни одного человека, который знал меня по имени. Получилось наоборот. Я приехал в место, где меня никто не знал, и там впервые понял, кто я такой. Это самая страшная из моих историй про ребёнка — и единственная, которую я рассказываю на ночь с улыбкой. Как так выходит, увидите сами. Просто дочитайте. Сычёвка — это не деревня. Это просека в лесу на левом берегу Ангары, три вагончика на санях, дизель, эстакада для брёвен и тридцать пикетов сосняка, который надо было свалить до весны. До ближайшего жилья — двести с лишни