Евгений Митин

В период заката советской эпохи, когда отечественный рынок постепенно начинал знакомиться с зарубежной электроникой, инженеры из Томска предложили собственную, абсолютно уникальную концепцию. В 1987 году Томский радиотехнический завод выпустил в свет двухкассетную магнитолу «Томь-РЭМ-209С». Это был не просто очередной аудиокомплекс, а радикально новый подход к построению бытовой аппаратуры. Устройство представляло собой целый радиокомплекс, скомпонованный из трех независимых модулей. Два из них — УКВ-приемник и магнитофонное воспроизводящее устройство — могли функционировать как в единой системе, так и совершенно автономно. Эта модульность стала визитной карточкой модели и вызвала живой интерес как у специалистов, так и у простых потребителей, заставляя задуматься, удалось ли советским разработчикам создать аналог, превосходящий по замыслу западные образцы. Изначальная задача, стоявшая перед конструкторами в 1985 году, заключалась в создании преемника для модели «Томь-206-стерео», кот

В советской стране значок был больше, чем кусочек металла. Он заменял сувенир, визитку, пропуск «в своих», а иногда — тихую медаль за труд. По нему читали биографию: где учился, кем гордишься, где побывал, за что тебя хвалили. Это была целая культура — фалеристика — со своими законами, обменами, редкостями и модой. Разберёмся по‑человечески: кто всё это придумал, зачем носили, какие значки существовали, что они давали владельцам и почему сейчас к ним возвращается интерес. До революции знаки и жетоны уже существовали — юбилейные, клубные, полковые. Но массовый «язык значков» сложился именно в СССР в 1920–1930‑е. Стране нужны были символы принадлежности: к пионерам, комсомолу, профсоюзам, обществам вроде Осоавиахима (будущего ДОСААФ). Значок стал способом «сказать без слов»: я в деле, я свой. Параллельно появились кампанийные значки — к Неделе обороны, к подписке на Госзаём, к Всесоюзным субботникам, к «Даёшь индустриализацию!». Их делали быстро, дёшево, ярко. Ни один человек не может