Фёдор Химченко

Легендарная композитор Александра Пахмутова обратилась с теплыми словами в адрес волгоградцев после поездки на свою малую родину, в Сталинград-Волгоград. -Вместе с земляками я смогла поприветствовать ласковую матушку-Волгу, поклониться отчей земле и павшим защитникам Отечества на Мамаевом кургане. Мы вместе с дорогими ветеранами встретили радость Дня Победы и испытали гордость за страну, наблюдая за Парадом Победы на площади Павших Борцов, - написала Александра Пахмутова в соцсетях. Знаменитая землячка подчеркнула, что акция «Свет Великой Победы», в которой она приняла участие, аккомпанируя за роялем артистам, является уникальным, незабываемым произведением искусства. - Мы все — большая Родина, и я рада встречам с родными земляками, потомками победителей, с дорогими сердцу людьми. Вместе с командой моего культурного фонда мы были счастливы стать частью этого удивительного события, - призналась Александра Николаевн. Она отметила, что в этом году «Свет Великой Победы» был построен на тво

Тема советских лагерей всегда была полем битвы не столько историков, сколько идеологов. С одной стороны — раздутые до космических масштабов цифры жертв, с другой — архивные документы, которые упрямо говорят совсем о другом. Виктор Земсков, доктор исторических наук, посвятил годы работе в архивах, чтобы противопоставить мифам реальные факты. И то, что он обнаружил, разительно отличалось от картины, нарисованной Александром Солженицыным. Земсков неоднократно подчеркивал: более 97,5% населения СССР в период с 1918 по 1958 год вообще не сталкивались с репрессиями. Это не отрицание трагедии тысяч невинных людей, попавших в жернова карательной системы. Это констатация факта — масштабы репрессий были чудовищно раздуты антисоветской пропагандой. Солженицын в «Архипелаге ГУЛАГ» оперировал слухами и называл цифру в «десятки миллионов» репрессированных. Земсков же работал с архивными справками. Согласно документам Государственного архива РФ, с 1935 по 1953 год в лагерях и тюрьмах погибло 1,46 ми

Вагон качнуло так, что Вера Аркадьевна едва не вписалась лбом в холодный поручень. В воздухе стояла густая смесь из запаха едкого дыма от чьей-то куртки, пролитого пенного напитка и мокрой пыли. Металлическая крошка на зубах, лязг железа и монотонное «ту-дух, ту-дух» — эта поездка в пригород превращалась в настоящее испытание. Она поправила на плече старую кожаную сумку, в которой лежала заветная готовальня. Тяжелая, из вороненой стали, с немецким клеймом — подарок супруга, который давно ушел из жизни. Сегодня она везла её внуку Степе, который три месяца назад поступил на архитектурный. Вера Аркадьевна знала: современными пластиковыми циркулями настоящий проект не начертишь — рука не почувствует сопротивление бумаги. Нога отозвалась резкой, тянущей тяжестью в колене. Старое повреждение, полученное еще на лесах при восстановлении собора, напоминало о себе на каждой выбоине рельсов. Вера Аркадьевна посмотрела на свободное место в центре вагона. Там, широко раскинув ноги в модных джинсах