Александр Лесных

В последние месяцы по российским городам прокатилась волна странного феномена: мужчины в длинных рубахах и чалмах неожиданно останавливаются в центре площадей, на тротуарах, у памятников — иногда даже в православных храмах — расстилают коврики и начинают совершать намаз. После вмешательства правоохранителей они возмущаются: «Почему крестный ход можно, а намаз — нет? Это ведь тоже религиозное богослужение!» На первый взгляд — справедливый вопрос. На деле — продуманная провокация, прикрытая религиозной риторикой. Разобраться в ней можно, только если вникнуть в суть религиозных практик и нормы российского законодательства. А главное — понять разницу между искренней верой и политическим жестом, маскирующимся под неё. В русском языке принято переводить арабское слово «намаз» как «молитва», но это вводит в заблуждение. В исламе дуа — вот что ближе всего к христианской молитве: личное обращение к Богу, произносимое вслух или про себя, не требующее особого ритуала, одежды или ориентации на Мек