Валентина Редих (Первухина)

Современная массовая культура завалена «техниками распознавания лжи». Если человек смотрит вверх и влево — врёт. Если потирает нос — врёт. Если скрещивает руки — закрылся, тоже врёт. Большая часть этих признаков либо ничего не значит, либо работает в противоположных направлениях у разных людей. Профессиональные следователи, психологи и переговорщики знают: признаки лжи — самая ненадёжная часть распознавания обмана. Хороший лжец их не подаёт, а честный человек может подавать все сразу просто потому, что нервничает. В советской следственной школе подход был другой. Не «найти признак», а «создать условие, в котором правда отделяется от лжи сама». В СССР следственная работа строилась на принципах, разработанных в 1940–60-е годы. Среди их авторов — Лев Шейнин, Илья Пещак, Анатолий Васильев, чьи методики потом легли в основу учебников для юридических факультетов. Главное отличие от западного подхода: советская школа не делала ставку на физические «признаки лжи». Она работала с логикой и стр

Июль, Москва, конец восьмидесятых. На углу Ленинского проспекта стоит жёлтая бочка на колёсах, и к ней тянется очередь с бидонами, банками, кастрюлями. Продавщица в белом халате откручивает кран, и в подставленную посуду бьёт мутноватая рыжая струя с кислым хлебным запахом. Стакан — три копейки. Никто не спрашивает состав. Все знают, что внутри. Тот же угол, тридцать пять лет спустя. Вместо бочки — холодильный шкаф у входа в «Пятёрочку». На полке — двенадцать одинаковых пластиковых бутылок. На четырёх из них мелким шрифтом написано: «квасной напиток». Это значит, что внутри нет брожения вообще — только вода, сахар, краситель и кислота. На остальных написано «квас», но большинство из них прошли лишь спиртовое брожение, без молочнокислого. ГОСТ это допускает. Разница между тем, что лилось из жёлтой бочки, и тем, что стоит на полке, — примерно такая же, как между домашним хлебом на закваске и нарезным батоном в пакете. Формально — один продукт. По сути — разные вещества. Рожь (Secale cer