Сергей Волков

Если бы такую фразу произнёс малоизвестный человек где-нибудь за соседним столиком, разговор, скорее всего, там бы и закончился. Но сказал её Никита Михалков, поэтому несколько секунд видео довольно быстро превратились в обсуждение, в котором спорили уже не столько о самом режиссёре, сколько о нынешних мужчинах и женщинах. Началось всё довольно буднично. Актриса Виктория Соловьёва спросила Никиту Сергеевича, где молодой, умной и красивой девушке сегодня можно познакомиться с достойным мужчиной. Ответ последовал почти сразу: "А нет таких девушек. Я серьёзно". Виктория засмеялась. Возможно, сидя за одним столом с Михалковым, эту реплику именно так и следовало воспринимать - как колкость человека, который любит отвечать неожиданно и не особенно заботится о том, понравятся ли его слова окружающим. Только интернет устроен иначе. Там интонация быстро теряется, зато остаётся фраза, которую можно вынести отдельно и обсуждать сколько угодно. Так и произошло. Нашлись люди, которых ответ режиссёр

Когда Людмила Гурченко и Иосиф Кобзон поженились, со стороны это выглядело почти идеально. Она - одна из самых ярких актрис страны, он - певец, которого уже знали миллионы. Красивые, знаменитые, темпераментные. Но дома начались гастроли, ревность и взаимные подозрения. Через три года они расстались. Причём расстались так, что, по словам самого Кобзона, потом около сорока лет практически не разговаривали. А спустя десятилетия всплыла история, которая превратила их развод в настоящий сюжет для мелодрамы: Кобзон утверждал, что Гурченко узнала о его романе со своей близкой подругой. Только сама эта женщина позже сказала: всё было совсем не так. Вместе Гурченко и Кобзон оказались во второй половине 1960-х. Оба уже жили профессией и не собирались становиться "вторым номером" в семье. Кобзон спустя годы говорил о Гурченко тепло, признавал её талант и необыкновенную индивидуальность, но одновременно признавался: жить вместе им было очень трудно. Проблем хватало и без посторонних людей. Его сем

Савелия Крамарова я долго воспринимал примерно так же, как, наверное, большинство зрителей: появился в кадре - и уже смешно. Иногда ему хватало пары минут, нескольких слов или одного взгляда, чтобы небольшой эпизод запомнился лучше половины фильма. Казалось, этому человеку вообще не нужно прилагать усилий, настолько естественно он существовал в своих странноватых, хитроватых и немного нелепых героях. Косой из "Джентльменов удачи", Феофан из "Иван Васильевич меняет профессию", Илюха Верёвкин из "Неуловимых мстителей" - главные роли доставались другим, а Крамарова всё равно запоминали. И вот что меня больше всего удивляет в его истории: сам актер к этой своей особенности относился совсем не так восторженно, как публика. В какой-то момент ему стало тесно внутри образа, который принес огромную известность. Крамаров хотел доказать, что может играть серьезно, хотел театра, других характеров, другого отношения к себе. Он даже получил профессиональное актерское образование уже после того, как