наталья барышникова

— Если я завтра исчезну, — сказала соседка, — вы только не верьте моему мужу. Лариса Петровна замерла с мусорным пакетом в руке. Они стояли у лифта: она — в старом пуховике, с домашними тапками в пакете для сменки, соседка — в сером пальто, застёгнутом не на все пуговицы, будто выбежала в подъезд на минуту и передумала возвращаться. Соседку звали Вера. Ей было около сорока пяти. Тихая, ухоженная, всегда с аккуратно уложенными волосами. Из тех женщин, которые даже за хлебом выходят так, будто могут случайно встретить бывшего. — Что значит «исчезну»? — спросила Лариса Петровна. Вера посмотрела на дверь своей квартиры. За дверью что-то глухо стукнуло. Не громко. Так, будто кто-то поставил на стол тяжёлую чашку. — Значит, меня не будет, — сказала она. — А он скажет, что я уехала к сестре. Или что мне надо было побыть одной. Он всегда всё умеет объяснить. Лифт приехал. Двери открылись. Внутри стоял парень с доставкой, в наушниках, с равнодушным лицом человека, которому чужие драмы мешают то