Mихаил Мустафаев

В архиве после смерти вождя нашли листок со стихами. Написанные по-русски, дрожащим почерком. «Кто-то правил и моей судьбою, я ощущал тот вездесущий взгляд». Неужели всесильный Сталин признавался, что был не хозяином своей воли? Молодой Сосо Джугашвили писал стихи на грузинском. В 1895 году его «Утро» опубликовал сам Илья Чавчавадзе — главный поэт Грузии. Через двадцать лет строки юного семинариста включили в школьную хрестоматию. При Хрущёве имя автора вычеркнули. При Брежневе — вернули. Но то были романтические строчки девятнадцатилетнего. А послевоенное стихотворение — исповедь старика, пережившего то, о чём не расскажешь даже близким. «Конечно, я во многом виноват». Что могло заставить человека, державшего в руках судьбы миллионов, написать такое? Ответ прячется в документах 1936 года. Сталин готовил революцию против собственной партии. Новая конституция упоминала ВКП(б) ровно один раз — в статье 126. Без всякой «руководящей роли». Более того: выборы в Верховный Совет планировались