Влад Белов

В самом сердце Мордовии, в поселке Торбеево, затаилось место, которое заставляет седеть даже матерых рецидивистов. Официально — ИК-6, но весь мир знает её как «Торбеевский централ». Это не просто тюрьма. Это перевалочный пункт в преисподнюю. Чистилище, через которое проходят те, кому выписан билет в один конец — на пожизненное заключение. Здесь тишина такая, что слышно, как течет время, а каждый метр коридора пропитан ожиданием этапа, который станет последним. Представь: ты едешь по обычной мордовской трассе. Вокруг — березки, домики с резными наличниками, коровы пасутся. И вдруг — бац! Из-за поворота вырастают серые бетонные стены, колючка под напряжением и вышки, с которых на тебя смотрят не просто охранники, а люди, привыкшие видеть за решеткой воплощенное зло. Торбеево — это «прихожая» для всех российских смертников. Прежде чем маньяка или террориста отправят в «Полярную сову» или «Черный дельфин», он попадает сюда. Здесь определяют его дальнейшую судьбу, здесь ломают его волю и го

Гретта досталась мне от лучшей подруги. Поддавшись импульсу и многолетней симпатии к этой породе, всего за несколько минут уговоров я согласилась стать «мамой». Так у меня появилась первая в жизни собака. И не какой-нибудь карманный шпиц, а сорок килограммов (в перспективе) чистого упрямства, подозрительности и детского восторга. Я, молодая женщина, привыкшая к идеальному порядку и планированию, осталась один на один с породой, о которой в Интернете пишут либо восторженные оды, либо леденящие душу страшилки. Первые дни я сильно переживала. Гретта сопела у кровати, а я судорожно читала форумы и статьи кинологов. В итоге у меня созрел план. Я поняла: либо я воспитаю её сейчас, либо через полгода она будет выгуливать меня, а не наоборот. Вот пять принципиальных шагов, которые я сделала в самом начале, опираясь на полученные знания. Первое, что я усвоила: ротвейлер — это не про физическую силу, а про характер. С первого же дня я ввела правило: «Сначала я, потом ты». Это не имело ничего об